V
-Святой свет, как они хрустят! - громко прокричал Говард, разражаясь чудовищным хохотом. Удар железного прута по голени в очередной раз заставил кости затрещать, ломаясь в новом месте. Кожа и плоть лопнули в месте удара, отчего капли крови побежали вниз по ноге и брызнули на шахматный пол, что уже весь был забрызган алой жидкостью.
Хейс сидел, привязанный к стулу массивными цепями, которые, даже в облике тёмного, ему не получалось сломать. Казалось, словно металл впивался ему в кожу, сдавливал её и обжигал, подобно раскалённому металлу, обливающему кожу. На лбу у него виднелись потёки запёкшейся крови, которая стекала от странного символа, который Говард сразу же вырезал каменным, резным, руническим клинком. Символ представлял собой круг с находящимися внутри двумя треугольниками, вершины которых находились на нижнем основании другого. Словно врезались в друг-друга и создавали небольшую грань для тонкого, рунического символа прямо посередине всей фигуры.
Лишь из-за этого Хейс, как бы не старался, не мог высвободить "Тёмного" наружу. Казалось, словно существо внутри его головы рвалось наружу, пыталось пробиться сквозь невидимые врата, однако, с каждой его попыткой, голову Хейса наполнял тысячный крик мучеников, тварей из нижнего плана Кан'Родана и других монстров, которые, сплетаясь в единый зов, образовывали странную музыку. Ни один инструмент на планете не мог сравниться с этим звучанием: играло его сознание. То, что не повторит ни одна арфа, ни одна лютня на земле. Играла сама жизнь, он слышал настоящую музыку жизни.
Крик вновь вырвался из горла Хейса, заставляя его устало опустить голову. Привкус крови во рту, а также кромешная тьма в глазах. Говард желал насладиться болью своего противника, отчего первым, что он сделал - выколол Хейсу глаза, оставляя его в полнейшем мраке. Кровь медленно стекала по щекам вниз до сих пор. Он чувствовал каждое её касание, её движение по огрубевшей коже. Он чувствовал безумный взгляд человека, смерти которого желал больше всего.
-Ты не представляешь, насколько я счастлив, Хейс Рейден. - послышался очередной возглас следом за отдаляющимися шагами. Пленник, которого пытали уже пару часов, уже успел запомнить этот звук. Говард вновь подошёл ко столу, задумываясь над выбором нового инструмента. - Наконец у нас есть время, чтобы поговорить. - После этого он вновь что-то взял со стола, направляясь в сторону пленника, что скорчился на стуле.
Ноги Хейса были перебиты в нескольких местах, отчего плоть в некоторых местах просто порвалась и было видно голую кость, зияющую наружу. Всё тело парня было иссечено ударами розгов, а пустые глазницы смотрели прямо в лицо улыбающегося садиста, что аккуратно провёл рукой по окровавленной щеке Хейса. На ней он провёл два массивных шрама, которые полностью рассекали плоть, позволяя заглянуть в ротовую полость. Он желал рассмотреть клыки, которые уже вылезли наружу, что пытался сделать и "тёмный", контролирующий данное обращение.
-Поэтому - наконец нарушил он долгое молчание, схватив Хейса за ослабшую руку. - Давай поговорим о временах года. У тебя какое любимое? - с хищной, жестокой улыбкой спросил глава торгового совета, поднося нечто холодное, металлическое к пальцам схваченной руки. Так он постоял ещё пару секунд, тихо хмыкнув на молчание Хейса, который поднял пустые глазницы прямо на лицо своего мученика. Он его не видел. Но он чувствовал его присутствие. - Молчишь? Ладно.
В следующую же секунду тело Хейса вновь разразила чудовищная боль. Говард схватил железными кусачками последнюю фалангу указательного пальца парня, после чего резко рванул массивные кусачки в сторону. Палец хрустнул, а затем с треском оторвался от кисти, сопровождаясь обезумевшим криком Хейса.
Было удивительно, что он до сих пор не умер от боли. Однако, сейчас он об этом не задумывался. Как и не задумывался о том, что происходило вокруг него в эти самые секунды. Он ушёл в себя, в свою голову, в своё сознание. В холодную, мёртвую музыку его собственного сознания. Самая магия ночи рождалась в его сознании, приобретая краски, очертания мира. Но совершенно другого. Без светлых красок. Словно всё погрузилось в вечную тьму с неясными очертаниями дымки, слабо подкрашиваемой холодным, тёмно-синим свечением.
-Так какое время года? - вновь спросил Говард, хватая следующий палец уже на второй фаланге.
-Осень. - тяжело хрипя отозвался Хейс. Его горло от крика разрывалось изнутри, лохмотьями улетая в ротовую полость. Кровь медленно стекала с ранок вниз, заставляя давиться ею.
-Чем же? - вновь спросил он, рванув кусачками средний палец, что также быстро отлетел в сторону. Хейс издал протяжный крик, выгибаясь, подобно настоящему монстру, в совершенно неестественной позе. Он открыл пасть, чувствуя, как из его горла начинает брызгать кровь уже ощутимыми каплями, прежде чем расслабиться и вновь словно обвалиться вниз. - Ну тише ты, не кричи. - вновь повторил Говард, опускаясь вниз. Он провёл окровавленным металлом по бледным, холодным, дрожащим ногам, которые Хейс резко постарался поджать к себе. Но сломанные кости не позволяли это сделать.
-Ты не боишься убить меня? - слабо произнёс он, не имея сил чтобы даже сдержать кровь, стекающую вниз по губе вместе со слюной.
-Тебя? - после этого Говард пронзительно захохотал, в мгновение рванув мизинец на ноге. В ответ на безумный крик Хейса он лишь расхохотался, со всего размаха ударяя железом по ступне. -Ни-сколь-ко - с каждым слогом он наносил по очередному удару, дробя кости и разрывая сухожилия внутри стопы. - Видишь ли, Хейс. Даже если я изорву тебя на части, оторву тебе руки и ноги, порву грудь - это всё исправимо. Для тебя - исправимо, Хейс. - После этих слов Говард взял ещё один стул, присев рядом с парнем и убрав кусачки на стол, после чего закинул ноги на изодранные бёдра Хейса.
-Почему ты в этом так уверен? - слабо произнёс Хейс, пытаясь поднять руки, сведённые цепями за спиной, однако, вновь чувствуя вгрызания металла в его плоть.
-Потому что, Хейс, я знаю гораздо больше всех вас вместе взятых. Тебя, твоих ребят и даже самого религиозного совета с их хвалёными паладинами. - произнёс Говард, хищно постучав зубами довольно быстро, отчего ощутимый звук удара зубов о другие зубы разносился по всей комнате. От этого звука даже у Хейса пошли мурашки по коже. В нём было что-то пугающее, жуткое. Пробирающее и предсказывающее скорую опасность. - Я лишь выгляжу молодо, мальчик. На деле, в своём познании, в своих знаниях, силе и могуществе я превосхожу вас всех на столетия, если и вовсе не тысячелетия. Поскольку ты проиграл ещё в тот момент, когда решил пойти против меня, я спокойно успокою твои вопросы. Твои вопросы, касающиеся твоей сущности. Того существа, что живёт в тебе и которое я держу в узде благодаря лишь обычной печати на лбу и цепям, которые сдерживали богов, не говоря уже о смертном, хранящем в себе силу жалкого "тёмного" отребья.
-Так расскажи. - вновь хрипя и тяжело дыша произнёс Хейс, поднимая глаза на Говарда, который, лишь ухмыляясь, стоял напротив мальчишки, которого превратил в настоящую кучу перебитого мяса.
-Хорошо. Только я желаю совмещать процессы. - произнёс мужчина, поднимаясь со стула и вновь хватая в руки кусачки со стола.