060
•
ГАРРИ
Гарри проснулся, и это было похоже на одну лишь боль, которую он начал чувствовать по всему телу, но кроме этого... он чувствовал беспокойство. Это было редкое чувство. Он никогда не вступал с ним в контакт. Его разум всегда был свободен от этих чувств, которые далеко не всегда приносили радость. Гарри просто не хотел чувствовать чего-то подобного. Но это то, что Каталина делает с ним. Заставляет его чувствовать то, чего раньше он никогда не испытывал.
Каталина. Волнение буквально сжимало его органы изнутри. Он мгновенно вспоминает взрыв, шум и её крик прямо перед тем, как вырубиться.
Ошеломлённый, широко раскрыв глаза, Гарри садится и обнаруживает, что лежал на кровати. Дизайн комнаты был чёрно-белым. Мебель была чёрной, а простыни белыми. Разные картины на стенах отлично подходили под них.
Гарри сразу понял, что кто бы ни владел этим местом, у него был хороший вкус.
Он глубоко вдыхает, игнорируя боль, которая сковывает движения, когда он пытается встать. Гарри смотрит вниз на своё тело, замечая, что находится в серых спортивных штанах и белой футболке. Он пахнет какой-то лавандой, будто только недавно принял душ.
Гарри сжимает челюсть, в его груди появляется непонятное чувство волнения, когда он быстро открывает дверь комнаты, чтобы увидеть такие же чёрно-белые коридоры. Он надеется, что это мечта, из которой он не может выйти. Но он знает, что всё это кажется слишком реальным, и ему не нравится дурачить себя радостными мыслями.
Каталины здесь не было, и эта мысль сводила его с ума. Чертовски сильно. Его глаза осматривали всё вокруг, когда он стучал в каждую дверь, которую видел, сердито пытаясь найти кого-то, кто виноват во всём этом. Но на самом деле никто не был виноват. Только он сам.
Гарри хотел отгородить её от всех. Он больше не хотел убивать, он не хотел подвергать её опасностям своей карьеры. Но... он также не хотел бросать её. Его эгоизм привёл их к этому. К тому, что она уже могла быть мёртвой и беспомощной. И это единственная девушка, которую он когда-либо любил.
Его отчаяние было слишком очевидным, когда он открыл дверь и увидел его, стоящего напротив и обсуждающего что-то с каким-то мужчиной.
— Как я сюда попал?! — сердито рычит Гарри, его грудь быстро поднималась вверх и вниз. Он был готов разбить ближайшие предметы или налететь на беднягу, который стоял на месте, наблюдая за поведением Гарри.
Но Луи не был удивлен. Он привык видеть Гарри таким. Луи – человек своего слова, и он сказал, что, получив эти коды, обеспечит их безопасность. Он называл их гиблыми романтиками. Луи был слишком профессионален, чтобы заботиться о своих чувствах, но он был предан бизнесу и держал всё под контролем, включая свои обещания.
— Где Каталина?! — Гарри кричит в ярости. Но когда он не получает ответа, он тут же сбивает рукой стеклянную вазу, что находилась рядом с ним.
Луи даже не вздрагивает, спокойно наблюдая за парнем.
— Мы не знаем, Гарри. И оставь вазу в покое. Она тебе ничего не сделала.
Не зная, что сказать и что делать, Гарри продолжает ругаться. Он удивляет себя, когда его голос ломается, и он вдруг чувствует покалывание в глазах.
Чёрт, думает он про себя.
Он теряет это. Самообладание и надежду. Он знает об этом. И он сходит с ума.
— Где она? — тихо спрашивает он, сглатывая ком в горле, который возник из-за отчаянного желания увидеть девушку. Или его женщину. Его. Ему нравилось так её называть. Это давало ему ощущение, что он не физически владел ею, ведь она всегда может быть его. Она может быть единственной, кто что-то значит в его жизни.
И это то, что он ненавидит. Он обманывает себя. Он всегда думает о счастье с ней. Счастье... это слово делает его абсолютно злым. Но это был лишь вопрос времени, ведь он столкнулся с этим.
— Ты плачешь, приятель, — говорит Луи ошеломлённо вздыхая, — Вау... ты действительно любишь эту девушку, — бормочет он про себя.
— Блять, где она?!
— Я не знаю! — в ответ кричит Луи. Один из мужчин входит в помещение и уводит того седовласого мужчину. Луи кивает ему, и дверь за ними закрывается.
— Я тебе не верю, — рычит Гарри, чувствуя, что его щёки начинают гореть, — Скажи мне, где она, чёрт возьми, или я задушу тебя голыми руками.
Луи осознает, что он серьёзен, но всё же не боится плачущего, обиженного мальчика. Он тяжело вздыхает и смотрит, как Гарри делает шаг вперёд.
— Я говорю тебе правду. В любом случае, зачем она нам?! — пытается объяснить Луи, — Ты думал, что сможешь убежать от её отца и дяди?! Думал, что сможешь вытащить её из того дерьма, которое она переживала, чтобы вы могли жить долго и счастливо? В какой-то долбанной дали от всех?! Не знал, что ты маленькая эмоциональная тряпка!
Гарри замолкает, тяжело дыша, и Луи понимает, что он прав.
— Сосредоточься, ты, ревущий придурок! Я уверен, что она пока жива, и мы можем помочь тебе вернуть её. В конце концов, я дал обещание.
— Я просто не могу... сосредоточиться. Ты не понимаешь... — Гарри не знает, почему настаивает на том, что он не готов сейчас. Он показывает Луи, что эта девушка значит для него всё.
Луи закатывает глаза на его слова.
— Я понимаю. У меня есть жена и ребёнок, которому ты когда-то угрожал, если забыл. И всё же я здесь. Спасаю тебя из горящей машины и собираюсь помочь вернуть твою девочку... Почему я такой милый, правда? — смеётся он, — Дело в том, Гарри, что я хочу, чтобы Фрэй сдох. Ему нельзя узнать про эти коды. У меня они есть, но я не чувствую, что гоняюсь за тем, чтобы узнать их предназначение. Я на самом деле не слишком люблю соревнования. И в этом случае Фрэй – мой противник.
Гарри попытался сделать глубокий вдох, прежде чем громко сглотнуть и прикрыть глаза на пару секунд.
— Для чего тебе я?
— Помоги мне убить Фрэя, и мы поможем тебе вернуть Каталину. Твои угрозы сводятся только к её отцу, который, между прочим, невероятно разозлён с тех пор, как ты сбежал с его дочерью, — Луи усмехается, — Я аплодирую вам. Она должна относиться к тебе удивительно хорошо, если вы пошли на такое.
Не обращая внимания на последние слова, Гарри кивает и отводит взгляд.
— Как насчёт других? Русские... Даймонд?
— Это были просто идиоты, которые убегали от кого-то другого, чтобы заработать дополнительные деньги, — уверяет его Луи, — Фрэй предложил им взятку в сто миллионов. Представь, что они могут сделать с этими деньгами? Убежать подальше от этой дерьмовой жизни, которую они сами испортили. Это была хорошая сделка.
Наступает небольшая пауза, когда оба парня переваривают всю ситуацию, после чего Гарри медленно кивает.
— Я помогу тебе только из-за Каталины.
— Ну, я другого и не ожидал, ведь ты был таким весёлым и готовым помочь почти любому, — саркастически выплёвывает Луи, — Извини-извини... У меня неконтролируемая склонность к сарказму.
И снова, игнорируя идиотизм Луи и его привычку сбиваться с пути, Гарри резко выдыхает, возвращая пристальный взгляд на голубоглазого.
— Где я, блять, вообще? Как давно я здесь? И как ты нашёл меня до того, как я мог сгореть?
— Сейчас мы в Аризоне. Уже как два дня. И я следил за тобой. Я был на Барбадосе столько же лет, сколько и ты, приятель. Один из кодов сработал, так что я понял, что она не соврала. Ты рад? Если бы не она, ты бы сгорел заживо.
КАТАЛИНА
Я просто не могла перестать плакать, и мои слёзы, вероятно, выбесили людей, что сидели рядом со мной в машине. Мы скорее всего ехали по улицам Голливуда, к складу, который находился всего в нескольких секундах отсюда.
— Господи, у тебя когда-нибудь закончатся слёзы, маленькая сучка? — рычит мужчина рядом со мной. Грусть и беспокойство во мне превращаются в этот тип гнева, когда я налетаю на него с ударами. Но прежде чем я смогу сделать что-то ещё, раздаётся громкий шлепок, и я чувствую жжение на левой щеке.
Я сжимаю челюсть, мысли бродят от физической боли в щеке до душевной, эмоциональной боли в голове.
Гарри... его застрелили. Его убили. Гарри... мёртв. Боль слишком велика, что приводит только к тому, что по моему лицу вновь начинают течь горячие слёзы. Я не могу не думать о том, как сильно буду скучать по нему. Я просто не могу поверить в это. Беспокойство и гнев заставляют моё тело чертовски сильно дрожать. Всё из-за боли.
Во мне какая-то смесь эмоций, которые я прямо сейчас пытаюсь разложить по местам. И я рада, потому что это отвлечёт меня, прежде чем я сойду с ума.
Неожиданно, чьи-то руки сжимают мои запястья, и я тут же перевожу взгляд на мужчину, которому я сломала нос и который назвал меня «маленькой сучкой». Я жажду убить этого человека. Закончить его никчёмную жизнь. И это стремление невероятно. Из-за собственной боли я хочу причинить боль всем вокруг. И только это кажется разумным в моём разуме. Они причина, по которой Гарри мёртв. Они убили его.
— Добро пожаловать в свою могилу, милая, — он наклоняется ко мне, обдавая горячим дыханием мои губы.
Отвращение тут же покрывает моё лицо, и через секунду я плюю ему в лицо. Он рычит, но прежде чем он сможет поднять на меня руку, чей-то голос останавливает его.
— Рой! Ты пока не можешь убить её. Фрэй должен закончить со своим дерьмом.
Чёрные, разгневанные глаза смотрят на меня, после чего он стискивает зубы и хватает меня за волосы.
— Хорошо. Но я убью эту сучку сам.
Я чувствую сильную обиду, что начинаю молиться Богу, которого оставила в этой ситуации. Единственное, что мне осталось, так это помолиться.
Мои глаза наблюдают за областью вокруг меня. Пустой склад, несколько машин, припаркованных неподалёку. Посередине стоит стол с парой стульев, вокруг стоят люди, наблюдающие за каждым моим движением.
Я прерывисто дышу, чувствуя давление внутри, после чего меня грубо усадили на стул.
— Привет, Лиам! Где Фрэй? Скажи ему, что девушка у нас.
— Он в минуте отсюда, — бормочет он.
— Ты убил Гарри?
— Да. Всё сделано, — шепчет Лиам, крепко сжав челюсти.
— Да, наконец-то. Этот ребёнок был хорош. Но недостаточно, — смеётся мужчина, — Ты слышишь, принцесса? — он снова наклоняется к моему лицу, злобно улыбаясь, — Твой маленький парень мёртв. Умер. Пока-пока. Он никогда не вернётся. Не придёт, чтобы спасти тебя.
Я сглатываю болезненный ком в горле, отводя глаза от этого отвратительного человека. Несколько слёз текут из моих глаз, когда он продолжает издеваться над смертью Гарри.
— Оу, ты пла...
— Перестань, Рой! — громко прерывает его Лиам, — Перестань вести себя как долбанный ребёнок. Оставь её в покое. Она получит достаточно дерьма от Фрэя, ты это знаешь. Так что не строй из себя дурака, мерзавец.
— Мерзавец? Я не понимаю твоего грязного британского сленга, — тихо смеётся Рой, отодвигаясь от меня и продолжая издеваться над Лиамом.
Говоря о нём... Я просто молча смотрела на него. Мой взгляд мог заставить его сгореть заживо за убийство Гарри. Возможно, вместо того, чтобы предупредить нас, он действительно пытался привести их к нам, чтобы сделать это намного легче. Я не уверена, но пыталась связать всё между собой. Кто-то должен был нести ответственность за Гарри, и я не могу взять себя в руки, чтобы признаться, что это должна была быть я.
Я тихо фыркаю, глядя на свои колени. Мои волосы закрывают моё лицо, прилипая к нему.
Мой Гарри... он ушёл. И я снова и снова думаю об этом. Он ушёл. Он ушёл. Он ушёл. Пока-пока. Он никогда не вернётся.
Эти слова постоянно повторяются в моей голове, будто поцарапанный диск, и я не могу найти кнопку паузы.
Это происходит до тех пор, пока дверь склада не откроется, и на бетонные полы этого места не подъедет автомобиль. Я тут же поднимаю голову, ожидая увидеть, кто приехал. Но мы все знаем, кто это. Мы все знаем, кто за всё это отвечает. Буквально за всё, что случилось со мной в эти месяцы.
Я ненавижу его за то, что он позволил мне влюбиться в Гарри, за то, что он вдохновил его своими злыми намерениями. Я влюбилась в Гарри, по незнанию. Он был для меня верным. Всё, связанное с ним, было. Хотя он должен был быть моим врагом всё это время. Он любил меня и хотел, чтобы я всегда сражалась за то, чтобы остаться в живых
Я вспоминаю бессмысленные споры и даже моменты, когда он дотрагивался до моих волос, целовал меня и показывал свою одержимость, когда я сидела на его коленях. Когда он поглаживал мои бёдра с лёгкой улыбкой на губах, ведь он никогда не улыбался кому-то, кроме меня. Я тогда хотела заставить свой разум злиться на то, как моё тело реагировало на его прикосновения.
Моя челюсть крепко сжимается, ноздри распахиваются, когда дверь открывается, и появляется хорошо одетый мужчина. Красная рубашка, серый костюм и чёрные блестящие туфли. Его седые волосы зачесаны назад, голубые глаза смотрят в мои, когда он с такой гордостью шёл в моём направлении. Он подходит к столу. Мой дядя Фрэй, родной дядя выглядит так, будто не мог быть более довольным своей обезумевшей, отвратительной на вид племянницей.
— Каталина, — улыбается он, тонкие губы изогнулись в отвратительной ухмылке.
Я стараюсь держать себя в руках, сохраняя твёрдое выражение лица. Мои глаза не покидают его лицо, а разум... отказывается озвучивать всю ненависть, которую я испытываю к нему, к миру.
— Не буду объяснять всё, не так ли?Думаю, итак это понятно. Мы все знаем, для чего я здесь. Дай мне коды, и я возможно даже отпущу тебя. Или... кто знает? Буду держать тебя здесь для всех, — рычит он и кивает человеку, который в следующий момент бросает в меня лист бумаги и ручку.
Я их не трогаю. Я смотрю на предметы, глубоко вдыхая, прежде чем смогу вновь посмотреть в его бесчувственные глаза.
— Ты убил его.
— Что? Погромче, Каталина! Я всегда ненавидел это в тебе, — сердито вздыхает он.
Я резко встаю со стула, ударяя рукой по столу так сильно, как только могла.
— ТЫ УБИЛ ЕГО! — кричу я, слыша как мой голос эхом разносится по складу, — Ты, блять, убил его, и потому что ты сделал это, у меня действительно нет никакого повода, чтобы дать тебе эти чёртовы коды. Он ушёл. Вместе с ним и эти коды.
Фрэй ничего не говорит, но его челюсть сжимается, и я могу сказать, что он довольно сильно напряжён от гнева.
— Ты можешь отрезать мои пальцы, один за другим, можешь перерезать мне горло, выстрелить в ногу... что угодно! Мне всё равно. Клянусь тебе, ты никогда не получишь коды от меня или кого-либо ещё. Убей меня наконец.
— Видишь ли, я не могу этого сделать, — горько смеётся он, резко хлопнув руками по столу. Но я не боюсь. Я не реагирую на это дерьмо, — Так как твой отец мёртв...
Моя душа распадается на части, но несмотря на жгучие слёзы, я остаюсь абсолютно равнодушной.
— ... и ты единственная живая из семейки Гейтс, так как твоя мать, вероятно, тоже уже мертва, а Пейдж... Боже, Пейдж давно ушла. Глупая, не так ли?
Я не чувствую своего тела. Такое чувство, что я потеряла сознание, но я заставляю свои глаза открыться.
— Каталина, тебе некого любить. Некому любить тебя. Так что, на самом деле тебе нечего терять, — тихо посмеивается он, — И я думаю, что твоя решимость скрывать коды – это потому что, ты думала, что у тебя есть причина жить.
Мои руки дрожат, и я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не дёргался.
— Я перестала слушать то, что мне говорят. Мне всё равно, если ты думаешь, что у меня нет причин жить. У меня есть кое-что, что действительно нужно тебе. Так что... на самом деле, у меня есть причина жить. Но ты всё равно никогда не узнаешь эти коды.
Его ноздри раздуваются, и он поспешно моргает своими пронзительными голубыми глазами.
— Ты дашь мне эти чёртовы коды, Каталина. Или я заставлю тебя чувствовать боль, которую ты никогда не чувствовала раньше.
Я тут же начала смеяться в истерике. Потому что смех – отличная замена слезам.
— Для чего они вообще?! Зачем они всем вам так нужны?
— Они необходимы. Это всё, что тебе нужно знать, — твердит Фрэй.
— Мне на самом деле плевать. Забираю свои вопросы обратно, — снова смеюсь я, — Ты действительно думаешь, что получишь их? Это своего рода моя месть, ладно? Кто-то другой получит их и то, что тебе нужно. Раньше тебя. Поверь мне, я знаю, кто. И ты сойдёшь с ума, когда они это сделают. Ты будешь знать, что ответы были прямо перед тобой, но ты не смог получить их.
Я чувствую сильный удар по моей щеке, из-за чего моя голова поворачивается в сторону от контакта. Я резко вдыхаю, чувствуя, как моя голова готова взорваться от очередного удара. Я провожу языком по кровоточащей губе, чувствуя кровь.
Но независимо от этого, я не останавливаюсь.
— Ты послал Гарри, чтобы уничтожить моего отца. Ты сделал его убийцей. Но потом появилась я... и он влюбился в меня, — я громко смеюсь, качая головой, — Он любил меня, и угадай, что? Боже... Я тоже любила его. Он сводил меня с ума, но мы чертовски хорошо сработались. Он лишился всего ради меня. Тебя, моего отца и своей жизни из-за меня.
Фрэй тут же замер.
— Он был жалким маленьким мальчиком. Вырос, до последнего думая, что сможет иметь свою собственную жизнь. И теперь он мёртв.
— Ты больной ублюдок. Настолько больной, что действительно веришь, что я когда-нибудь дам тебе коды.
— Ты была создана, чтобы быть такой же, как твой отец. Гейтс. Определённо одна из нас. Посмотри на себя, такая решительная. Даже бессердечная. Ты только что проиграла, но всё равно устраиваешь драку? Ты не можешь называть меня больным, дорогая. Ты такая же, как и мы, — через стиснутые зубы шипит он.
Наконец, огрызаясь, я рычу:
— Я никогда не буду похожей на тебя. Это очень больно. Поверь, боль, которую я чувствую, настолько оцепенела, что я ничего не чувствую. Просто давай проясним одну вещь. Ты. Никогда. Не Получишь. Коды.
— Позвольте мне показать ей веселье! Может быть, расслабиться! — я слышу насмехающийся голос Роя.
Некоторые смеются, другие закатывают глаза. Я съёживаюсь и напрягаюсь при мыслях, что они могут сделать.
Фрэй только ухмыляется.
ГАРРИ
Он не может думать прямо. В душе он в который раз падает на колени и плачет.
Блять. Блять. Блять. Это всё, о чём он может думать. Единственная настоящая эмоция счастья, которую он когда-либо чувствовал, теперь разорвана на части. Полное дерьмо, и он сам не может чувствовать себя по-другому.
Затем Гарри снова встаёт и вонзает уже раненый кулак в стеклянные двери душа. Удар был сильным настолько, что на них осталась трещина. Из его губ вырывается отчаянный стон, когда он опускает голову и зажмуривает глаза.
Он не может держать этот гнев внутри себя. Он не может представить, что они делают с ней, ибо это лишь сделает его живым пламенем.
Гарри через какое-то время выходит из душа и одевается в то, что ему предоставили люди Луи. Белая футболка, чёрные брюки и туфли.
Это раздражает его. Кажется, Луи действительно одержим этими двумя цветами.
Гарри зачёсывает свои волосы назад, глядя на себя в зеркало. Он не может делать это долго. Он будет стоять там, обвинять себя и злиться на самого себя.
Открыв дверь, Гарри сталкивается с молодой женщиной с тёмной кожей, тёмными волосами и яркими карими глазами. Её кудри разлетаются в разные стороны, хотя это ей подходит.
Гарри ничего не говорит, в то время как её лицо выражает пустоту.
— Я Саванна, — твёрдо заявляет она, — Я назначена быть твоим партнёром.
После этих слов, Гарри тут же разворачивается и начинает уходить.
— Мне не нужен партнёр, — парирует он, не поворачиваясь к ней лицом.
Саванна не обижается. Она знала, что такое случится. Она много слышала об этом парне, но она никогда не соотносила его с человеком, который плакал в душе из-за похищенной девушки. Да, она слышала, как он плакал.
А если кто-то не слышал, у них должно быть серьёзное нарушение слуха.
— Мне всё равно, что тебе нужно, а что нет. Я здесь, чтобы помочь тебе вернуть свою маленькую девочку. Кажется, она очень важна для тебя, — говорит она ему, — И Луи, очевидно, должен тебе. Итак, давай ты просто отложишь разногласия прямо сейчас, Стайлс. Ты ведь хочешь, чтобы эта глупая маленькая девочка вернулась.
Гарри резко оборачивается, сжимая челюсть и хмуря брови.
— Если ты оскорбишь её, я разорву твоё тело пополам. Не смей даже говорить о ней. Я знаю, что все думают, что я блядский слабак сейчас, но вы ужасно не правы. Я не буду думать дважды.
— Грубо, — шепчет она, мгновенно ухмыляясь, — Это горячо, Стайлс. Теперь понимаю, почему она с тобой.
Он сердито смотрит на неё, прежде чем обернуться, игнорируя её слова. Он не заботится о ней или о том, каков был её приказ. Она его раздражает, а он просто хочет побыть один.
— У меня есть приказ. У тебя есть цель. Мы можем работать вместе, если ты угомонишься, — настаивает она, — Я поговорю с тобой позже. Ты, очевидно, хочешь быть один.
Один. Нет, он на самом деле хочет, чтобы прямо здесь появилась Каталина и сказала ему, что он не ошибся, забрав её от отца. Что его эгоистичные желания не являются причиной того, что она в опасности сейчас. А он находится в Аризоне, возможно, за тысячи миль от неё. Боже, у него нет надежды. Кто знает, что они с ней делают? Она сломается. Его малышка, его девушка, его женщина, его чёртова любовь.
Они собираются убить её, а он будет просто стоять на месте и плакать из-за этого? Он ведь никогда так не делает.
Гарри сжимает челюсть и снова отправляется к Луи, чтобы составить планы. В считанные минуты они все сидят за круглым столом. Луи объясняет то, что знает, каждый раз добавляя в свою речь ужасные шутки.
— Два часа назад мы зафиксировали местонахождение Фрэя в Голливуде. Он где-то за углом, Гарри, — уверяет его Луи со смехом, — Но! Мы здесь не для того, чтобы высмеивать Гарри из-за его эмоций, ведь это совершенно нормально чувствовать что-то. Кто-нибудь из вас напуган? Реально, кто-нибудь из вас боится идти на эту миссию? Это неподдельный вопрос.
Саванна закатывает глаза, и Гарри пристально смотрит на неё, потому что сегодня он впервые соглашается с ней. Луи раздражает.
Кроме того, один из мужчин поднимает руку.
— Я, — бормочет он.
Луи молча смотрит на него, после чего начинает дико смеяться.
— Ты долбанная б а б а! — громко обвиняет он, — Серьёзно, ты смешон! Что за хрень? Почему ты вообще здесь, приятель? Для чего?
— Луи, просто продолжи! — сердито рычит Гарри.
— Следи за тоном, маленькая тряпка. Я ещё не закончил, — парирует Луи, — Серьёзно? Ты реально трусишь? Что ты сделаешь, если одна из их девушек возбудит тебя, а потом бац! И выстрелит в твой твёрдый чл...
— Луи, — смеётся Саванна, — Пожалуйста... миссия!
Странный. Луи очень странный. Для довольно таки жестокого садиста, он слишком юмористичен. Его юмор является его коньком.
Луи затем вздыхает и качает головой.
— Хорошо. Только не бойся. Страх – самое сильное чувство из всех. Он воспринимается как необходимость. Мы все живём в страхе. Страх быть недостаточно хорошим или наоборот иметь достаточно, учиться достаточно. Страх является создателем всех вещей.
— Я думал, это был Бог? — спрашивает тот же самый парень.
— Ради всего святого, маленький ублюдок. Сколько раз ты сегодня собираешься разозлить меня? — Луи огрызается, и парень отводит взгляд от своих бумаг.
Они продолжают разговор, и Гарри наконец чувствует, что они доходят до чего-то стоящего.