054
•
Я почти отбросила всё волнение в сторону, когда мы начали проезжать сельские районы. Успешно сбежав от отца (я надеюсь, не временно), я знала, что мы вернулись к некоторым своим старым привычкам. Тем не менее, на этот раз я знала обо всём. Опять же, я надеюсь.
— Расслабься, — советует Гарри с таким спокойным видом, что в итоге абсолютно ничего не успокаивает меня. Только делает всё хуже.
Несмотря на безуспешную попытку Гарри, я поворачиваю голову к окну.
Таким образом, мы ехали уже где-то час, и наше нынешнее положение было более чем спокойным.
Гарри полностью был сосредоточен на дороге, когда я, освобождаясь от мыслей, молча продолжала смотреть в окно.
— Ката, — зовёт меня он, и я тут же поворачиваю голову, — Я знаю это выражение лица.
— Обычное выражение, — без каких-либо колебаний отвечаю я, но после этого из моих губ вырывается вздох.
Гарри мгновенно сжимает руль сильнее, стискивая челюсти.
— Не надо, — предупреждает он. И это всё, что он говорит. Дальше наступает тишина, ибо никто из нас не хочет говорить из-за нехватки энергии. Или, очевидно, мы оба знаем, что как только откроем рты – начнём спорить и ссориться. Мне этого не нужно, а Гарри тем более.
Несмотря на наше молчание, которое, как я надеялась, не будет длиться всю поездку, Гарри потянулся к моей руке и слегка сжал её. Его внимание остаётся на дороге, в то время как он свободной рукой переплетает пальцы с моей.
Я смотрю на него, упорно разглядывая идеальный профиль его лица, задумываясь о том, как можно быть таким красивым. Он не перестаёт сводить меня с ума.
Если я собираюсь выживать, то должна понимать, что этот человек уже не просто телохранитель, он – человек, в которого я влюблена, и я не планирую его или своей смерти.
Сельские земли на самом деле были обширны. Это факт, который стал довольно очевидным, ведь в течение четырёхчасовой поездки я точно смогла разглядеть их. И я уверена, что нас уже начали искать.
Но всё это время мы ехали между впечатляюще длинными и высокими деревьями, пытаясь оставаться незаметными.
Дальше я увидела заброшенный, кирпичный дом. Он был небольшим, и на этот раз меня это успокаивало, ведь он не был похож на огромную секту с неограниченным количеством коридоров и камер внутри.
Гарри остановил машину. Мы, не теряя времени, вышли вместе и пошли в сторону этого дома. Гарри шёл впереди, одной рукой придерживая сумку на правом плече.
Он попытался открыть входную дверь, но когда не получилось, мгновенно толкнул её ногой; на этот раз успешно.
Внутри всё было очень просто. Старая, пыльная мебель, выцветшая кушетка и журнальный столик, на котором стояла чашка.
Гарри бросает сумку на диван, вытаскивая пистолет из заднего кармана и разряжая его, после чего он аккуратно кладёт его на журнальный столик.
— Как долго мы будем здесь? — тихо спрашиваю я, закрывая за собой дверь. Но замок был теперь бесполезен, так что я просто оставила всё как есть.
— Пять или шесть часов, — отвечает он, расстёгивая молнию на сумке и начиная вытаскивать одно оружие за другим, — Вылет через шесть часов, но нам нужно ещё многое узнать, прежде чем мы даже подумаем о том, чтобы покинуть Италию. Соответственно, у нас есть шесть часов. Возможно, восемь, прежде чем нас смогут найти.
Я медленно киваю, переводя взгляд на стены, начиная получше осматривать помещение.
— Как ты узнал об этом месте?
— Шёл третий день после того, как твой отец взял меня к себе. Мне было тогда восемь лет, и я всё ещё тренировался. Здесь я получил первое ножевое ранение, — объяснял он, продолжая разбираться с оружием. Мои брови нахмурились, когда я приоткрыла рот, смотря на парня.
— Гарри... тебе было восемь лет, — тихо говорю я, чувствуя сильное сожаление после услышанного. — Восьмилетние дети не получают ножевых ранений... они падают с горок и спотыкаются о собственные ноги.
Я внимательно смотрю, как он тяжело вздыхает, опуская пистолет, который держал в руке, а после смотрит на меня, сосредотачивая свой взгляд исключительно на мне.
— Ты должна знать, Ката. И люди думают, откуда у других такое влечение быть плохими, они указывают на них пальцем... не зная боли и страданий, которые потребовались, чтобы в первую очередь стать такими, — отвечает он непринуждённо.
Я уставилась на него, когда он продолжил:
— Даже самый сильный человек может испытать настоящую боль, но всё равно остаться хорошим. И я не имею в виду боль, которую ты испытываешь из-за отвержения или зависти... или разбитого сердца.
Я удивлена, когда не почувствовала никакого напряжения между нами, хотя разговор был довольно личным и глубоким.
— Я не думаю, что ты плохой, — заявила я так, будто знала, что это что-то для него значит.
Гарри качает головой, пристально смотря на расстёгнутую сумку.
— Даже плохие могут быть хорошими для кого-то, — бормочет он.
Я молчу, наблюдая за тем, как Гарри продолжает искать что-то в сумке. Я встаю рядом с ним, когда он достаёт какие-то бумаги. В конце концов, я понимаю, что это очередные графики и большие карты, помеченные цветами, которые я точно помню.
— Вернулись к картам, — я слабо улыбаюсь, садясь на колени. Гарри опускается напротив меня, тут же притягивая меня к себе и кладя руки на мою талию. Это было обычным делом для нас, ведь я довольно часто оказываюсь у него на коленях.
Затем он кивает в ответ на мои слова, забирая некоторые бумаги со стола.
— Да. Ничего не могу поделать, ведь нужно решать проблему. Коды, которые ты знаешь, могут быть для чего угодно, но сейчас это не имеет значения.
Я чувствую, как двигаются его губы и его горячее дыхание на своём плече, когда он говорит. Я киваю головой в знак согласия, и в течение следующих нескольких минут мы разбираемся с картами.
— Скорее всего, всех этих нанял Фрэй, да? — спрашиваю я, смотря на карты, которые были отмечены синим цветом.
Гарри качает головой, опирая свой подбородок на моё плечо. Я нахожу это милым, когда он задумывается насчёт чего-то. Сев поудобнее, я обвиваю шею Гарри руками, кладя голову на его крепкую грудь.
— Нет. Фрэй не стал бы объединяться со многими из них. Он не очень хорошо ладит с людьми и не соглашается на каждые переговоры. Русские живут ради этого, и я почти уверен, что он работает с ними, — объясняет он.
Мои пальцы зарываются в его волосах, когда я слегка царапаю его кожу, пытаясь хотя бы немного расслабить его напряжённое тело. Я медленно киваю головой, обрабатывая все слова.
— Итак... Луи? Я сомневаюсь, что он работает с ним. Очевидно... он прикинулся, что является работником Фрэя. Он говорил, стараясь сохранить доминирующее положение. Как будто искал контроль, — я озвучиваю мысли вслух, слегка хмурясь.
— Да, — соглашается Гарри, — Я тоже так думал. Видишь, Луи уже был растерянным и вёл себя как сумасшедший. Сомневаюсь, что он смог бы работать с кем-либо.
Я снова киваю, начиная рыться в картах, пока не нахожу с красными отметками.
— Просто цвета, детка, они уже не так важны. Нам просто нужно сгруппировать то, что мы знаем, — заявляет он, и я делаю, как было сказано.
— Помнишь людей из Малави? Мы прятались от них за холмом в Техасе. Один из тех мужчин сказал, что ты оставил на нём шрам, — напоминаю я, и Гарри тут же кивает головой.
— Аттикус. Он пытался убить меня три раза, когда мне было шестнадцать. У меня не было шанса, и я ударил его ножом по левому глазу. Так скажем, оставил небольшое напоминание.
Мои глаза расширяются, но я тут же делаю спокойное выражение лица, решив не обратить на это внимание.
— Думаешь, он работает с моим дядей?
Гарри вздыхает и наклоняет голову к моей руке. Я знаю и вижу, что он устал. Он едва ли мог спать, даже когда мы несколько недель валялись в кровати. Как бы я ни старалась, в его сознании всегда есть что-то, что нужно решить.
— Помнишь, он что-то говорил о Джаспере? Ну, Джаспер – босс. Он слишком погружён в себя, уверен в себе и эгоистичен, чтобы делиться своей работой с кем-то, при этом не извлекая выгоды для самого себя.
— Хорошо, значит Малави и Донкастер сами по себе. Русские определённо работают с моим дядей, — повторяю я, обобщая это для себя, чтобы лучше всё обработать, — Ладно, Лос-Анджелес, Калифорния. Что насчёт них?
— Они работают с немцами. Ханна Даймонд возглавляет их. Лос-Анджелес... я не много знаю об этом. Но точно знаю, что Ханна любит работать с ними, — поясняет он, протягивая мне две карты, — Положи их рядом.
И через несколько минут мы закончили расставлять все карты, которые у нас были. Единственная проблема заключалась в том, что мы не знали, кто с кем взаимодействовал. Я до сих пор не знала, для чего были коды, но мы знаем, что, скорее всего, эти организации ищут именно меня. Они и Фрэй любят играть в опасные игры.
Я не могла расшифровать их цели, но в голове возникали разные мысли насчёт этого. Типичные вещи, которые приходили на ум, но я почему-то сомневалась в них.
— Гарри, тебе следует немного отдохнуть, ладно? — мягко предлагаю я.
Я встаю и направляюсь к старой выцветшей кушетке, ложась на неё. Гарри идёт за мной, а после ложится на меня. Его тело теперь лежит между моими ногами, а голова лениво откидывается на мою грудь.
Я тут же начинаю играть с его волосами, проводя по ним пальцами.
— Я итак отдыхаю. У меня нет другого выбора, ведь я не могу сосредоточиться на этом, — признаётся он, — Я постоянно думаю о том, что потеряю тебя. Я не могу этого допустить, детка. Я просто не могу.
— Ты не потеряешь меня, — шепчу я, мягко поглаживая его волосы. — Не потеряешь, — повторяю я, закрывая глаза.
Тем не менее, я просто так же надеялась, что не потеряю его.