047
•
В правой руке я держу холодную бутылку с водой, в другой – пакет со льдом. Дом кажется пустым и необычайно тихим из-за отсутствия людей вокруг.
Я проводила большую часть времени с Гарри и его упрямством к моей заботе.
Открыв дверь, я смотрю вперёд, находя его по середине комнаты с нахмуренным взглядом. Его челюсти были плотно сжаты, а губы соединены в одну линию. Я тяжело вздыхаю и лениво опускаю плечи, проходя внутрь.
— Гарри, я же сказала тебе прекратить пытаться встать, — простонала я с лёгким разочарованием, хотя наполовину приняла тот факт, что он не собирается так легко сдаваться.
Гарри тихо фыркает и пытается встать прямо. Как только он переступает с одной ноги на другую, он тяжело вздыхает.
— Я в порядке.
Я поспешила к нему, поставив бутылку воды на тумбочку и пакет со льдом рядом с ней. Мои руки тянутся к нему, но он отрицательно машет головой и предупреждает:
— Ката...
— Ты навредишь себе, — настаиваю я, — Тебе нужно отдохнуть.
Гарри хмурится, упрямо игнорируя мой совет и продолжая идти в ванную. Я не могу поверить, что он при таком состоянии умудряется вообще ходить.
Я следую за ним в ванную, замечая, что он расстёгивает ремень и молнию своих джинсов, стоя у туалета.
— Будешь смотреть, как я писаю? — с сарказмом спрашивает Гарри, стоя спиной ко мне.
Я уже не стесняюсь так, как раньше, поэтому лишь закатываю глаза, стоя у раковины, чтобы хотя бы помыть своё измученное лицо.
— Я шучу, — добавляет он, думая, что я восприняла это как грубость.
Я включаю кран и смотрю на себя в зеркало. Лицо побледнело, веки приобрели мягкий розовый оттенок от чрезмерных слёз, под глазами образовались тёмные круги, а мои волосы теперь похожи на задницу крысы. Я не могу продолжать смотреть на себя, поэтому смотрю вниз на проточную воду.
— Знаю, — бормочу я, наклоняясь, чтобы наконец умыться. Но я не успеваю, так как сильные руки неожиданно перехватывают мои. Гарри отодвигает меня от раковины и поворачивает меня к себе.
Он проводит пальцем по моей щеке, и я хмуро поднимаю взгляд к его глазам.
— Ты должен поспать, — тихо говорю я.
— Я достаточно поспал, — бормочет он, протягивая руку, чтобы выключить кран, — Но если ты настаиваешь, то должна присоединиться ко мне.
— Я не могу спать, — вздыхаю я, — Мой отец может позвать меня в любой момент.
Гарри взял мою руку в свою, большим пальцем потирая мои костяшки.
— Если он позовёт, я уверен, что мы сможем услышать.
— Гарри...
— Молчи. Он позволяет тебе заботиться обо мне, чтобы потом использовать меня. Он не будет звать тебя, пока я не поправлюсь.
Я молчу несколько секунд, смотря в одну точку.
— Он может позвать, чтобы просто поговорить со мной. И это нормально. В крайнем случае, я сама не хочу его видеть.
Его бледно-зелёные глаза пристально смотрят на меня, в то время как брови сильно нахмурены.
— Не чувствуй отвращения к своему отцу. Он может казаться бессердечным, но он никогда не заботился о ком-то так же сильно, как о тебе. Он имел право ударить меня. Он доверял мне, а я нарушил его приказ.
Я слишком устала, чтобы долго говорить об этой теме, но я поняла почему Гарри так говорит об этом. Потому что он сам человек-слова, и когда кто-то его не сдерживает, это, кажется, сильно влияет на него. Тем не менее, я не хочу видеть отца прямо сейчас.
Когда я не отвечаю, Гарри выводит меня из ванной, затем я помогаю ему лечь на матрас, и с небольшими трудностями мы всё-таки справляемся, после чего я ложусь рядом с ним.
Я забираю пакет со льдом с тумбочки и кладу его на один из синяков Гарри, что красовался на его челюсти. Он в удивлении дёргается и открывает рот, чтобы, возможно, сказать мне остановиться, но я быстро наклоняюсь к его лицу и нежно целую его губы.
— Тсс, это просто лёд, — шепчу я, ведь единственный способ заткнуть его – это поцелуй.
Пока он спокоен, но спустя мгновение он двигается вперёд и снова целует меня. Этот поцелуй длится дольше, а своей нежностью успокаивает меня ещё больше.
Я лежу на боку рядом с Гарри, обхватывая его челюсть, и, похоже, это ему не нравится. Но мне всё равно, так что я оставляю лёд на нужном месте в любом случае.
— Прекрати и иди спать, — хрипит он и забирает у меня пакет со льдом, небрежно бросая его на пол. Я чувствую, как он обнимает меня за шею, своим телом придвигаясь к моему. Я осторожно кладу голову на его грудь, стараясь не задеть раны.
И следующие несколько дней это практически всё, чем мы занимались. Я постоянно приносила пакеты со льдом, получая протесты Гарри, а потом мы, как ни в чём не бывало, просто ложились спать.
Прошёл уже четвёртый день с тех пор, как приехал мой отец, и он со своими работниками постепенно начали вносить изменения в дом. Я замечала, как они вернулись к ходу своего плана. И кажется мой отец был готов ко всему.
Марко перестал настаивать на том, чтобы я держалась подальше от Гарри. И есть небольшой шанс, что мой отец знает о моих чувствах, но я настаиваю на том, что это лишь моя паранойя.
Что касается настоящего времени, то Гарри уже стоял посреди комнаты, выйдя прямо из душа. Капли воды стекали по спине Гарри, когда он откинул прядь влажных волос назад. Тем временем, я сидела на краю кровати и ела макароны с курицей, предназначенные для Гарри.
Он оборачивает полотенце вокруг шеи и поворачивается ко мне. На нём были только серые боксеры, которые слегка свисали, так как я отчётливо могла видеть v-образную линию на его торсе.
— Я думал, что это моя еда, — заявляет он, недовольно смотря на меня.
Я поднимаю взгляд к его лицу, одновременно жуя и проглатывая еду, прежде чем заговорить.
— Ну, ты был в душе слишком долго, и я проголодалась.
Гарри подходит ко мне, неожиданно обхватывая мою талию руками и приподнимая меня. Я с удивлением смотрю на него широко раскрытыми глазами, быстро обхватывая ногами его талию, чтобы не свалиться.
Одной рукой я сразу забираю тарелку с едой, а другой держусь за плечо Гарри, чтобы не упасть.
— Я вижу, тебе лучше, если ты можешь поднимать меня, не морщась от боли, — бормочу я, отгоняя ошеломлённое чувство в груди.
Гарри поворачивается и садится на кровать, занимая моё место. Единственная разница в том, что я сижу на его коленях, обхватив ногами его талию.
Он смотрит на меня с явной удовлетворенностью, когда я хмурюсь в замешательстве и просто смотрю, как он отбирает у меня тарелку с вилкой. Затем Гарри спокойно начинает есть то, что изначально было предназначено для него.
— Ты странный, — вздыхаю я, качая головой.
Гарри пережёвывает еду, глядя в тарелку, и говорит: — Нет ничего более приятного, чем иметь тебя на своих коленях. Как ни странно, я нахожу это довольно успокаивающим.
Я сдерживаю улыбку, смотря туда же, куда и он.
— Почему это?
Гарри пожимает плечами.
— Как бы это не выглядело сексуальным, мне просто нравится ощущать твоё присутствие. Что ты здесь, рядом со мной.
Моё молчание неизбежно, ведь я всегда теряюсь после его слов. Я растеряно играю с краями полотенца, свисающего с его шеи. Но на самом деле я много думала обо всём этом. О том, что он вообще говорил в последнее время.
— Ты... ты действительно так долго любил меня? — тихо спрашиваю я.
— Да, — отвечает он хрипло, даже не колеблясь, — Я любил, когда твои волосы были коричневыми, я любил, когда ты плакала из-за своей внешности, я любил, когда ты пыталась её изменить, потому что какой-то мальчик заставил тебя поверить в то, что ты не так хороша, какой являешься.
Моё сердце начинает биться чаще от его слов. И я слишком тронута этим признанием, поэтому могу молча смотреть в его глаза и таять от этого приятного ощущения в груди.
— Я никогда не замечала тебя...
— Я не хотел, чтобы ты замечала, — поправляет он, — Я не собирался портить всё, потому что столкнулся с тем, чего никогда не чувствовал. Но похоже, что это было неизбежно.
Я внезапно обнимаю его лицо руками, прижимая к себе.
— Ты не тот, кого я видела как своего партнёра во всех отношениях. Хотя поначалу ты отталкивал меня, и были времена, когда мы действительно были в опасности, но ты всё равно защищал меня. Заставлял чувствовать себя в безопасности рядом с тобой, — заверила я его.
— Это именно то, чего я хотел. Чтобы ты была в безопасности. Но ты не можешь забыть того, что я должен был убить тебя. Ты просто не можешь этого отпустить. Я могу любить тебя, но я не эгоист, — объясняет Гарри, смотря прямо в мои глаза.
Я наклоняюсь к лицу Гарри так, что наши носы соприкасаются.
— Но я также не могу забыть то, как ты защищал меня ценой собственной жизни. Ты настаивал, что это твоя работа, но это было не так. Ты всегда защищал меня. Защищал не потому, что должен был, — шепчу я.
— Я не очень хорош для тебя, Ката, — говорит он, — Есть люди, которые хотят меня убить, и я просто не могу втягивать тебя в новые проблемы.
Я тут же качаю головой в знак протеста.
— Но мне всё равно. Я просто... я должна злиться на тебя, но не могу. Ты настаиваешь, что ты опасен, но если бы не ты, я была бы мертва.
— Ты всё ещё можешь погибнуть, и это может полностью разрушить меня и внутри, и снаружи. Я не хочу казаться эгоистичным, но прошу тебя, подумай, ты действительно любишь меня настолько, чтобы рисковать тем, что важнее всего?
— Для меня важнее всего ты. И у меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом, когда я увидела, как тебе больно, — твёрдо заявляю я. Он внимательно смотрит на меня, почти скептически относясь к тому, что я только что сказала. Но, боюсь, я верю в то, что моя смерть менее тревожит меня, чем смерть Гарри.
Его дыхание скользит по моему лицу, когда губы Гарри накрывают мои. На мгновение он глубоко вдыхает, и я закрываю глаза. Он собирался наклониться, чтобы полностью устранить расстояние между нашими губами, но этого так и не случилось, когда за дверью раздался стук.
Я открываю глаза, слегка разочарованная, но тут же отстраняюсь от Гарри. Его лицо приобретает непринужденный вид, когда он, как ни в чём не бывало, начинает копаться в тарелке с едой, в то время как я подхожу к двери.
За дверью я вижу молодого парня, намного моложе меня. Ему было лет пятнадцать, но его шея уже была покрыта чернилами. Глаза парня кажутся пустыми, но это скорее всего от усталости.
Я смотрю на него и вижу мир, в котором мы живём каждый день, защищая и сохраняя будущее нашей страны, хотя мы и ожидаем, что наши действия сейчас не нанесут никакого ущерба нашему будущему.
— Мистер Гейтс хочет поговорить с вами, — медленно сообщает он, затем торжественно отступает от двери, и я молча киваю. Я быстро поворачиваюсь к Гарри, но он молчит и кажется абсолютно невозмутимым к ситуации.
Я беззвучно закрываю за собой дверь. Мне не нужны никакие указания на пути к офису своего отца, но парень всё же провожает меня до него. Когда я дохожу до дверей, он кивает мне и отходит в сторону.
Я запоминаю мелкие детали его измученного лица. Унылые голубые глаза и бледная кожа, тёмные волосы беспорядочно лежат на голове, но некоторые пряди всё-таки спадают на лицо.
Внутри офиса мой отец уже сидит на своём кресле, несколько человек рядом с ним обсуждают что-то, что, я уверена, касается моего дяди. Но как только отец замечает меня, в помещении наступает тишина.
Я сажусь напротив него, и думаю, что моё нежелание находиться здесь очевидно, хотя я стараюсь не открывать рот по этому поводу.
Его глаза встречаются с моими, и я не могу не вспомнить, как он причинил боль Гарри. Я не позволяю этому влиять на своё состояние, иначе будет слишком очевидно то, насколько сильно я забочусь о Гарри. А я не хочу, чтобы у моего отца была ещё одна причина для злости на него.
— Я услышал кое-что от своих людей, дорогая. Я не ценю то, что ты используешь ненормативную лексику, — он спокоен и расслаблен, и это те две вещи, которые заставляют меня чувствовать дискомфорт, потому что и он, и я знаем, что ситуация далеко не из успокаивающих.
Мои глаза рассматривают черты лица моего папы, хотя я не решаюсь говорить.
Но ненадолго.
— Не хочу казаться неуважительной, но я много ругалась, пока тебя не было.
Его челюсть мгновенно сжимается. А я определённо проверяю его терпение.
— Ты говоришь со мной?
— Разговор – это то, благодаря чему родители контактируют со своими детьми. Ты и я... папа, мы почти как коллеги, — бормочу я.
Я удивляю себя. Мой рот не сопротивляется, а мозг явно уже отключился. Но как бы странно это ни звучало, я говорю от чистого сердца.
Мой отец немного сдвигается в своём кресле, наклоняясь вперёд. То, как он сузил глаза заставляет меня крепко сжать руки на коленях.
— Если ты жалуешься на моё воспитание детей...
— Я бы не назвала это так. Но так как ты генетически являешься моим отцом, я становлюсь чуть менее глупой, — уверенно говорю я, вздыхая, — Я просто хочу знать, почему ты позвал меня.
Внезапно его кулак соприкасается со столом, в результате чего звучит характерный стук.
— Нет, — выплюнул он, — Мы поговорим о твоём поведении прямо сейчас. То, как ты отвечаешь мне... это должно прекратиться. Я не потерплю этого. Я остаюсь твоим отцом, нравится тебе моё отношение или нет.
Я глубоко вдыхаю, на секунду прикрыв глаза.
— Я не хочу спорить. Но ты не можешь ожидать того, что я буду вести себя так, какой ты привык меня видеть. Тебя не было рядом со мной больше нескольких месяцев.
— Ну, конечно, у тебя был он. То, что тебе было жизненно важно, будет жить Гарри или нет, действительно заинтриговало меня, Каталина, — строгим голосом проговорил он, — Скажи мне сейчас. Объясни всё.
Я тяжело сглотнула любое другое заявление, которое должна была сказать. Всё, что происходило между нами с Гарри должно быть тщательно скрыто прямо сейчас.
— Я не чувствую к нему ничего, кроме благодарности. Он защитил меня. Он не дал мне умереть. Он пошёл против своей работы и, несмотря ни на что, следовал твоему приказу. А потом ты избил его буквально ни за что.
— Он предал меня! — вскрикивает он, — Он вёл хитрые ходы, которых я совсем не ожидал! Он заставил меня выглядеть дураком за ложное доверие к нему. Его цель не состояла в том, чтобы обезопасить тебя. Он должен был убить тебя. Но... почему он сейчас пренебрегает своими приказами? Почему он оставил тебя в живых, когда Фрэй сказал ему убить тебя?
Я не отвечаю ему. Я не могу найти подходящие слова в данный момент, но глубоко в мыслях я надеялась, что уже знаю ответ.
Мой отец раздражённо сжимает кулак на поверхности своего полированного деревянного стола.
— Хитрый сукин сын. Этот парень выучил и научил тебя самым большим трюкам, написанных в книжках. Наглый обманщик. Ты знаешь, что означает эта татуировка на его шее, не так ли?
Я качаю головой, челюсти плотно сжаты.
— Это любимое животное Фрэя. Твой безумный дядя, который хочет твоей смерти, набил ему на шее татуировку долбанной кобры в восемь лет! Он навсегда пометил его как часть себя. Фрэй превратил его в убийцу, — сердито объяснил он.
Я молча слушала его слова, смотря в одну точку. Мне не хотелось ничего говорить.
— Как чертовски стыдно, что вся твоя семья полна недомоганий, Каталина. Я должен был с самого начала отдать тебя твоей матери. Мы смогли бы этого избежать.
Он откидывается на спинку стула, запинаясь от своей речи. Тяжёлый вздох вырывается из его губ, прежде чем он щёлкнет пальцами.
— Приведите Гарри сюда. Я хочу, чтобы ты послушала наш разговор. Думаю, мы все услышим удивительные новости.
Через несколько минут Гарри присоединяется к нам. Он входит в помещение с нейтральным выражением лица. Боюсь, что этот разговор примет неожиданный оборот.
Гарри садится рядом со мной, пристальный взгляд ни на секунду не покидает моего отца. Я внимательно смотрю, как мой папа снова наклоняется вперёд, положив локти на стол.
— Я без колебаний убью тебя, отрывая твои конечности одну за другой, если ты когда-нибудь снова пойдёшь против меня, — твёрдо заявляет он, — Но... как сказала Каталина... ты в любом случае обезопасил её. Я не знаю, почему ты пошёл против моего брата, но ты выполнил мой приказ.
Облегчение накрывает меня полностью, и я молюсь, чтобы не говорить чего-либо слишком рано. Гарри сидит на месте как статуя, после чего решает заговорить.
— Я всегда ненавидел вашего брата сильнее, чем вас.
То, как он признаёт, что ненавидит моего отца, сильно беспокоит меня. Гарри кажется почувствовал себя бессмертным.
— Справедливо, — горький смех вырывается из моего отца.
— Вы забыли, сколько раз я заботился о ней, когда это было вашей работой? — стиснув зубы, спрашивает Гарри. Его глаза сужены и явно передают ненависть. — Я отказываюсь убивать её, потому что она этого не заслуживает. Но насчёт вас я бы не был слишком уверен.
Моя кровь буквально застывает. Гарри абсолютно безумен. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на отца, и то, как он смотрит на Гарри, мне кажется странным. Черты его лица явно передают злость, хотя он не напряжён и не реагирует таким образом.
— Я ничего такого не делал, лишь вырастил тебя, Гарри.
— Значит, каждый раз, то как вы пинали меня в живот, ломали нос и избивали до потери сознания было для того, чтобы вырастить меня? — яростно выплёвывает Гарри.
— Верь или нет, но именно так всё и было. Ты рос для того, чтобы показать безупречную силу. Ты сильный молодой парень, и это потому, что я никогда не был мягок с тобой. Фрэй направил тебя ко мне с надеждой, что ты уничтожишь всё, о чем я заботился, но он ошибался, — отвечает он, — Ты принадлежишь нам.
Молчание на мгновение охватывает нас.
— Однажды ты поймёшь, — продолжает отец, — И ты тоже, Каталина. Но сейчас это не то, для чего я позвал вас. У меня есть другие новости.
Он показывает на одного из мужчин, одетых в чёрное. Тот вручает моему отцу лист бумаги. Он просматривает его, а затем кладёт на стол к Гарри и мне.
— Вот, — бормочет он.
Человек в другом углу помещения подносит руку к уху, слегка хмуря брови.
— Сэр, кажется, у нас гость.
— Кто это?
— Он один из наших. Прибыл, чтобы сообщить о новостях.
— Хорошо, отправь его сюда, пожалуйста.
Через несколько секунд дверь открывается. Я тут же поворачиваю голову как только раздаётся чей-то незнакомый игривый голос.
— Вау, Гарри, я думал ты умер.
— Заткнись, или я прострелю тебе горло, — парирует Гарри, явно не в настроении.
Блондин спокойно проходит к нам и прислоняется к стене, скрестив руки на груди. Он пристально смотрит на меня, прежде чем его ярко-голубые глаза с лёгким интересом осмотрят остальных людей.
— Что ты сможешь рассказать, Найл?
Он тяжело вздыхает, готовясь говорить, после чего резко отталкивается от стены.
— Хорошо, но для начала... Вы получили документ?