028
•
4:32 утра.
Большую часть полёта я проспала. Когда мы зашли в автобус, то сразу же попытались слиться с толпой обычных людей, что не очень-то и выходило.
На Гарри была надета синяя шапка и рубашка, скрывающая большинство его татуировок. Мне же пришлось спрятать волосы под мужской бейсболкой, которую мы с Гарри купили прямо в аэропорту. Немного беспокоит то, что нам приходится принимать эти меры и скрывать свои личности.
В самолёте Гарри начал вновь разбираться с бумагами, а я, так и не заснув, просто мучилась от бездействия. Гарри настаивал, что ему не нужна моя помощь, и он может справиться сам, поэтому, сдавшись, я уснула.
Когда мы прибыли в Нью-Йорк, то поняли, что температура здесь намного ниже той, к которой мы привыкли. В аэропорту находилось так много людей, которые встречали или провожали друг друга, несмотря на то, что сейчас было всего лишь четыре утра.
Я изо всех сил держу глаза открытыми и еле передвигаю уставшими ногами вслед за Гарри, пока он идёт получать наш багаж.
Вновь не позволив мне помочь, он хватает сумки, убеждая, что с его раной всё в порядке. Я начинаю сомневаться, что Гарри вообще может чувствовать физическую боль. Кажется, он попросту не обращает внимания на своё ранение.
Гарри выходит на улицу и, поставив багаж на дорогу, выставляет руку вперёд, чтобы поймать такси.
Так как я уже была в Нью-Йорке раньше, то вид города не так сильно впечатлил меня. Мне больше по душе домик где-нибудь в Бразилии. Я бы сошла с ума, если бы узнала, что смогу провести там всю свою оставшуюся жизнь.
Стайлс достаёт из кармана солнечные очки, надевая их, в то время как я наблюдаю за людьми, отстраняясь от происходящего вокруг. Но Гарри как всегда портит момент, поворачиваясь ко мне и тут же натягивая на меня вторую пару очков.
— Они необходимы, — коротко заявляет он, и я решаю не спорить.
После того, как мы забираемся в такси, я вновь вспоминаю наш поцелуй. Думаю, для Гарри он ничего не значит. Разгадывать, что происходит у такого сложного человека в голове – утомительное занятие.
Когда Гарри поцеловал меня, я подумала, что это, хоть немного, но всё же что-то изменит. Теперь это лишь глупое предположение, потому что он доказал обратное, относясь ко всему небрежно. Я знаю, что он не будет поднимать эту тему, но если я сделаю это первой, то просто выставлю себя идиоткой.
Я никогда не смогу остаться победителем в споре с ним. Всё, о чём я сейчас думаю, это то, что наши тела находятся так далеко от друг друга. Я хочу повторить поцелуй.
— Где мы остановимся? — спрашиваю я, останавливая поток безрассудных мыслей в своей голове.
Гарри даже не обращает внимания, а лишь всё так же сидит, наблюдая за происходящим вокруг через окно.
— В доме, который принадлежит твоему отцу. Раньше мы с Зейном уже были там, когда попали в передрягу около пяти месяцев назад. Внутри есть сканеры отпечатков пальцев, лиц и датчики на каждом шагу, поэтому могу сказать, что там мы точно будем в безопасности, — кратко объясняет он, откинувшись назад.
— Ты не задумывался о том, что когда-нибудь они всё же найдут нас?
— Этот дом поможет нам скрыться от врагов. Он предназначен для того, чтобы давать отпор любым влияниям. У них нет доступа к нашим звонкам или данным, потому что перед выездом из дома я уничтожил любые следы, которые могли бы послужить зацепкой. Я уверен, им хочется найти нас как можно быстрее, но, увы, этому не бывать.
Его слова дают мне малейшую надежду. Знаю, Гарри честен со мной и говорит это лишь для того, чтобы хоть как-то смягчить ту боль, которую я получила за последнее время.
После того, как мы прибываем на место, Гарри отдаёт таксисту деньги, даже не поблагодарив его.
Я снимаю очки и устремляю взгляд на Гарри, который уже успевает выйти из автомобиля. Он подходит к багажнику и собирается доставать вещи, как к нему подходит пожилой человек и предлагает свою помощь.
— Всё в порядке, сэр, но я справлюсь сам, — услышав эти слова от Гарри, я не смогла сдержать улыбку.
Он немного приподнимает уголки губ, улыбаясь старичку. В этот момент я почему-то вспоминаю того мужчину, который был убит из-за того, что мы заехали тогда на заправку. Пуля попала прямо ему в голову. Я стараюсь не думать о тех, кому пришлось, так или иначе, пожертвовать своей жизнью из-за того, что мы были где-то неподалеку.
— Каталина, выходи из машины, — раздражённо требует Стайлс.
Как только Гарри замечает моё бездействие, он тяжело вздыхает и, наклонившись ко мне, буквально вытаскивает меня из салона автомобиля.
Таксист, сев обратно в машину, трогается с места, и на этот раз я действительно благодарна тому, что кто-то после встречи с нами всё-таки остался живым.
Как только я перевела взгляд на здание, то поняла, что оно отличается от остальных. Оно сделано из кирпича, но за многие годы до сих пор осталось нетронуто чистым. Довольно мило, что стены дома обвиты виноградной лозой, придавая ему больший вид старины и потёртости.
Гарри дёргает дверную ручку, и через несколько секунд дверь отворяется с громким характерным щелчком. Надеюсь, это место поможет нам избавиться от вечных преследований.
Внутри оказывается темно, лишь немного света проникает сквозь тонированные окна. Стены этого дома окрашены в тёмно-красный цвет, а под ногами скрипит деревянный паркет. Я смотрю на лестницу, ведущую на второй этаж, но Гарри успевает схватить меня за руку, тем самым останавливая.
— Думаю, не стоит подниматься туда. Второй этаж создан не для того, чтобы жить там, — предупреждает он, аккуратно кладя руку мне на бедро.
Зачем тогда он нужен вообще? Это вводит меня в заблуждение.
— Тогда для чего он?
— Этот дом один из тех, где твой отец изготавливает различные виды незаконного оружия. Зная тебя, я и предупреждаю, что не стоит подниматься наверх, — говорит Гарри, ведя меня к концу коридора.
Он внезапно останавливается, наклоняясь и поднимая вверх одну из дощечек пола. Взглянув, я увидела под ней парочку переключателей. Гарри нажимает на один из них, и я чуть не подпрыгиваю от страха, потому что стены позади меня начали раздвигаться, открывая новую комнату.
У меня перехватило дыхание. Через пару секунд я тут же прохожу внутрь, а Гарри, не торопясь, следует за мной, кладя сумки на пол.
Этот дом похож на большой пентхаус. Отличие лишь в том, что здесь нет такого же шикарного второго этажа. Хотя, безусловно, сам по себе дом просто восхитителен. Стены, как и пол, цвета молочной карамели, а потолок настолько высок, что я могу поднять голову и не увидеть конца.
Мебель именно такая, какой я и ожидала видеть её. Всё сделано из тёмного дерева, которое прикрывает парочка коричневых подушек. Тонированные стёкла довольно большие, и это создаёт нормальное освещение.
Здесь же имеется кухня, гостиная и в стороне небольшой уголок, где мы с Гарри сможем работать.
— Левая дверь ведёт в ванную, а правая – в спальню, — объясняет Гарри, рассматривая сенсорный экран, прикреплённый к стене. Он вбивает в нём какую-то комбинацию чисел, и стены вновь сдвигаются воедино.
Гарри поворачивается ко мне, и до меня только потом доходит смысл слова «спальня». Не спальни, как он говорил раньше. Она одна. От неловкости я замираю и начинаю теребить пальцы, пока Гарри спокойно проходит мимо меня, поднимая багаж и направляясь в другую комнату.
Последовав за ним, я полностью убеждаюсь, что кровать одна. Спальня просторна, но всё равно не достигает размеров гостиной.
Бросив чемодан на кровать, Гарри потирает раненную руку, шипя и хмурясь.
— Ты не должен выполнять всё сам, — вдруг говорю я, успев немного осмотреть комнату.
— Ну, я справляюсь с этим, не так ли?
— Я предлагала свою помощь, но ты, конечно же, отказался, — защищаюсь я, сложив руки на груди.
— Спасибо за историю, куколка. Я очень признателен, — отвечает он, качая головой и усаживаясь на край кровати.
Я закатываю глаза в надежде, что Гарри этого не увидит.
— Не смей закатывать глаза.
— Как ты всё замечаешь? Ты даже не смотрел в мою сторону! — заявляю я.
— Просто не закатывай глаза, — сухо отвечает он, нахмурив брови.
*
6:09 утра.
Мы закончили с приготовлением пищи, и теперь я и Гарри сидим за обеденным столом, обсуждая произошедшее.
Без споров, конечно же, не обходится, и я удивляюсь, что у нас вообще хватает сил на это. Но я тороплюсь с выводами. На середине ужина Гарри уже разбрасывался нецензурными словами.
Внимательно наблюдая за каждым его движением, я заметила, что он часто сжимает раненную руку. Вскинув бровями, я слегка нахмурила брови, опустив взгляд на его предплечье.
— Не трогай её.
— Заткнись, — бормочет он, отводя взгляд.
— Ладно-ладно, маленький мальчик. Только не заплачь, — шепчу я, поднимаясь с места и направляясь к раковине для того, чтобы помыть тарелку.
Когда я подхожу к ней, Гарри тут же небрежно кидает свою тарелку рядом.
— Не называй меня маленьким мальчиком, иначе мне придётся доказать тебе обратное, — говорит он, вставая рядом, что я буквально чувствовала его взгляд на себе.
— Что с тобой не так? Ты слышишь и видишь абсолютно всё! — тяжело вздыхая, говорю я.
После того, как все глупые доводы остались на кухне, мы отправились в спальню. Я успеваю зайти в комнату первой, так что выбор спального места был предоставлен мне. Быть слишком гордой и оставлять всю кровать себе – не по мне.
— Я не против делить кровать, — спокойно говорю я.
Установив со мной зрительный контакт, Гарри садится на край кровати и начинает двигать рукой, морщась от боли. Он шипит и укладывает руку под странным углом.
Мне надоело видеть его изнывающее лицо, поэтому я решаю помочь, шагнув в его сторону.
— Пожалуйста, покажи рану.
Гарри тут же отрицательно качает головой.
— Я в порядке. Она просто болит.
— Я могу промыть и перевязать рану ещё раз, — бормочу я, направляясь к чемодану, чтобы достать бинт.
Я слышу его раздраженный стон и одновременно понимаю, что он не тот тип людей, которым нравится, когда о них заботятся.
В конце концов, я нахожу дезинфицирующее средство в ванной. Кажется, папа кладёт их туда, так как знает, что подобная ситуация может произойти. Не знаю, как он это делает, но у моего отца всегда есть запасной план.
Я возвращаюсь в спальню и вижу Гарри, лежащего на спине.
— Успокойся и расслабь руку, — требую я, вставая на колени перед кроватью.
Я поворачиваюсь так, чтобы было удобней, когда Гарри приподнимается, молча наблюдая за моими действиями.
Я развязываю его повязку и, нахмурившись, смотрю на рану. Вокруг неё образовалось красное пятно, и теперь я точно уверена, что заражения нет. Просто зуд.
— Ну, заражения нет, — тихо говорю я, — Но, похоже, она сильно болит.
Гарри смотрит на меня, усмехаясь, когда я делаю тоже самое, останавливая преждевременный поток его остроумных высказываний. Мы смотрим друг на друга, не открываясь, в течение нескольких секунд, пока Гарри не наклоняет голову на бок. И почему-то я вновь вспоминаю наш поцелуй, пытая саму себя мыслями о его мягких губах.
Встряхнув головой, я концентрирую мысли на ранении Гарри и протираю его дезинфицирующем средством. Когда я прикасаюсь к чувствительной зоне, Гарри слегка вздрагивает и морщится. Я тихо извиняюсь и продолжаю протирать его кожу.
Затем я последний раз провожу ватой вокруг его раны, как вдруг прядь волос выбивается и падает прямо перед моим лицом.
По моему телу проносится жар, когда Гарри использует свою руку, чтобы заправить эту прядь за ухо. Он знает о том, что следует за его прикосновениями, и я вздыхаю, чувствуя дрожь в руках.
— Попытайся не ложиться на неё во сне, — говорю я, обвязывая его сильную, мускулистую руку бинтом.
Он ничего не отвечает, и это начинает меня немного пугать. Тем не менее, я заканчиваю с перевязкой и укладываю средства первой помощи на комод.
Я так устала, что единственным моим желанием является сон. Но, помимо усталости, во мне ещё бушует разочарование. Не знаю, догадывается ли Гарри, но он жестоко играет с моими чувствами. Я склоняюсь к варианту, что он лишь хорошо скрывает свои эмоции и действительно видит меня насквозь.
— Каталина, — вдруг зовёт он.
Я поворачиваюсь и вижу как Гарри тут же поднимается с места, направляясь ко мне. Спустя несколько секунд его руки хватаются за мои бёдра, позволяя нашим губам соприкоснуться в неожиданном поцелуе.
Я закрываю глаза, пытаясь скрыть покрасневшие щёки. Уязвимость и застенчивость. Это именно те чувства, которые преследуют семнадцатилетнюю девушку, целующую парня.
Руками я нахожу его грудь и босыми ногами почти встаю на ботинки Гарри, пытаясь находится максимально близко к нему. Он охотно углубляет поцелуй, задевая руками мою спину и прижимая кончики пальцев к ткани моей рубашки.
Из-за недостатка кислорода, нам приходится отстраниться друг от друга. Я тяжело вздыхаю, чуть приоткрывая глаза и смотря на Гарри.
Когда наши взгляды встречаются, и я могу посмотреть в эти бледно-зелёные глаза, моё сердце тут же пропускает несколько ударов.
— Спасибо, — хриплым голосом бормочет он.
— Всегда пожалуйста, — тихо отвечаю я, пытаясь скрыть улыбку.