Зачем?
Лето пришло резко.
Жара навалилась на город, как и всегда — не спрашивая, готова ли ты к её удушающему присутствию. Учёба закончилась. Сессии, курсы, зачетки — всё осталось позади. Вроде бы теперь можно выдохнуть... но я не могла.
Арес пропал.
Будто его стерли. Ни звонка, ни сообщения, ни даже чертового лайка в соцсетях.
Ничего.
Пустота.
Эйприл однажды сказала:
— Эрни говорил, он всё время сидит в своём салоне. Или с Элли. Больше нигде. Как будто спрятался от всего. От себя. И от тебя.
Мне было больно это слышать. Он не просто злился. Он исчез. Удалил меня из своей жизни так, будто я никогда там не жила.
А я... я будто оставалась в пепле. Ни прошлого, ни будущего, только вина и сожаление.
Патрик был рядом.Снова.Он не спрашивал, не давил, просто был. Сидел рядом, когда мне было плохо. Привозил кофе. Присылал глупые мемы.Иногда я ловила его взгляд.
Глубокий, сдержанный, но... с огнем.
Огонь этот жил в нём.Он всё ещё любил меня.
Даже после всего, даже после той ночи, когда я снова ранила его.Он делал вид, что ничего не было.Шутил, смеялся, не касался этой темы. Но когда я смотрела в его глаза...Я видела всё.Каждую рану. Каждую надежду.
И это убивало меня.
Я снова причинила боль тому, кто заслуживал лучшего.
А Арес...
Он ушёл. И не оглянулся.
А ведь я всё ещё любила его. Даже тогда. Даже сейчас.
После йоги я вытирала лицо полотенцем, когда Эйприл хлопнула ладонью по коврику рядом:
— Сегодня тусовка. С тобой. Отказы не принимаются.
Я нахмурилась:
— Какая ещё тусовка?
— Друг Эрни организует.
Она взмахнула рукой, как будто это объясняло всё:
— Там какой-то крутой дом, прям на побережье. С террасой, с видом на залив, с двумя бассейнами. Говорят, туда даже ди-джея из Лос-Анджелеса везут. Ну, и куча тел.
Красивых. Умных. Полуголых. Ты идёшь. Всё.
— Она уже набирала Эрни, не слушая возражений.
Я на секунду замешкалась.Мне не хотелось.
Но, может, это и был знак.Вырваться. Оторваться. От Ареса. От своих мыслей. От боли.
— Ладно, уговорила. — выдохнула я. — Но если там будет криповый бассейн, как в фильмах ужасов — я уеду.
Вечером она уже стояла у моего шкафа, роясь в вещах как настоящий тайфун. Казалось, ураган ворвался в мою комнату: дверцы распахнуты настежь, полки стонут под её напором, а одежда летит во все стороны, превращая аккуратную до этого комнату в поле боя.
Я только моргала, не успевая уследить за её стремительными движениями. То футболка взмывала в воздух, то джинсы падали на пол со странным хлопком, то какие-то шарфы оказывались на спинке стула, словно сами туда забрались.Она работала с такой страстью, будто от содержимого моего шкафа зависела судьба мира. И чем глубже она зарывалась, тем беспощаднее становился её приговор.
— Нет. Нет. Господи, Ари, кто вообще хранит вот это? — фыркнула она, выкидывая на пол какие-то старые шорты.
— Я? — пробормотала я.
— С сегодняшнего дня — больше нет. Вот. Это — идеальный. Сексуальный. Плевать, что ты думаешь. Ты наденешь это.
Она подняла узкое чёрное платье с вырезом на спине и тонкими лямками, почти несуществующее.Я долго смотрела на него, будто оно могло ответить за меня.
— Это слишком, — прошептала я.
— Ровно столько, сколько надо. — подмигнула она.
Я стояла перед зеркалом в этом платье.
Открытые плечи. Голая спина. Подчёркнутая талия.Немного туши. Блеск на губах.
Я не узнавала себя.Но, черт побери, я была красива.И, может, сегодня я вспомню, каково это — жить, а не выживать.
— Ты сносишь башку, Ари. Поехали. — сказала Эйприл, хлопнув в ладони.
Мы вышли в ночь — в шум, в музыку, в беспамятство, где может быть, на пару часов, я смогу забыться.Мы подъехали к дому ближе к девяти. Вечер был тёплый, влажный — с тем особенным воздухом, который бывает только в Майами летом, когда даже небо будто пропитано электричеством.
Дом оказался огромным особняком на побережье, весь в стекле и белом камне. Он возвышался на холме, сзади раскидывался огромный сад с пальмами, где между листвой сияли гирлянды. Два бассейна — один с подсветкой, второй — прямо на краю, с эффектом бесконечности, будто вода стекала в сам океан. Музыка гремела откуда-то из глубины дома — не глупый поп, а сочно сведённый хаус, разрывающий динамики.
Из окон лился мягкий тёплый свет, и уже на входе нас встречали красивые парни с подносами коктейлей и девушки в микроскопических топах. Кто-то смеялся, кто-то танцевал прямо на лестнице, кто-то уже прыгал в бассейн. Было так по-летнему живо, что сердце застучало чуть быстрее.
И тут нас заметили.
— Миледи! — раздался знакомый голос.
Из толпы выбежал Эрни, в белой рубашке, расстёгнутой почти до пояса, с бокалом в руке и своей фирменной ухмылкой. Он был весь загорелый, лоснящийся от удовольствия и алкоголя.Подлетел ко мне и Эйприл, почти подбросив нас обеих в воздух.
— Прошу, миледи, честь быть вашими проводниками в этот безумный вечер. — торжественно поклонился он.
Я рассмеялась.Было приятно.По-настоящему приятно.Он уже не злился на меня. Его голос был снова прежним — лёгким, дружеским, своим.
Я кивнула:
— С удовольствием, сэр Эрни.
— Вот это по-нашему! — весело воскликнул он и развернулся к дому. — За мной, девочки. Сегодня вы забудете всё!
Мы вошли внутрь — в просторный зал с мраморными полами и огромной лестницей. Люстра над нами сверкала, как в фильмах, по бокам был бар, в глубине — танцпол, за стеклянной перегородкой — бассейн с дымом и подсветкой.
— Если здесь не начинается новая глава — то где? — шепнула мне Эйприл и сжала мою руку.
Я кивнула.
Может, и правда... пора.Пора жить.
Как только мы переступили порог и растворились в толпе, Эйприл тут же сорвалась с места — её золотистые волосы взметнулись в воздухе, а глаза загорелись безумной искрой.
— Я за текилой! — крикнула она, почти бегом устремившись к ближайшему бару, сверкая босоножками.
Я оглянулась — Эрни уже исчез в толпе, но появился снова как по щелчку, едва Эйприл вернулась с подносом в руках, на котором весело поблёскивали четыре шота с лимоном и солью.
— Детка, держи. — Она сунула мне два. — Пей до дна. Мы с тобой здесь, чтобы жить, а не скучать!
Я засмеялась, но не успела ничего сказать — тут же вмешался Эрни, появившись словно из воздуха, с выражением полной обеспокоенности на лице:
— Милая, не многовато ли?! — Он поднял бровь, глядя сначала на меня, потом на Эйприл. — Я думал, это "тусовка", а не "прощай, печень"...
Эйприл закатила глаза, сделала вид, что сейчас его ударит подносом.
— Эрни, не начинай. — Она ткнула его в грудь. — Иди найди себе друзей, а мы с Ари здесь как-нибудь разберёмся.
Эрни вскинул руки, сдаваясь, и весело рассмеялся:
— Окей, окей! Только не похитите мою совесть.
Он подмигнул мне и, всё так же смеясь, растворился в толпе.
— Ну что, девочка, мы с тобой пьем за лето, за новую жизнь и за то, что ты снова начинаешь дышать. — Эйприл подняла свой шот.
Я кивнула, и мы одновременно залпом выпили, закусив лимоном.Горло обожгло, голова сразу стала легкой, а в груди — немного легче.Как будто всё плохое осталось на пару шагов позади.Хотя бы на пару часов.
Мы выпили ещё по шоту, потом ещё. Соль на запястье, терпкий вкус лимона, и огонь текилы внутри — всё сливалось в один нескончаемый вихрь.Я уже чувствовала, как алкоголь давал в голову — музыка становилась громче, лица вокруг размывались, смех казался ярче, а воздух — легче.
Эйприл смеялась без остановки, то кружась со стаканчиком в руках, то просто обнимая меня за плечи и визжа от веселья:
— Боже, Ари, да мы просто огонь! — крикнула она, чуть не уронив бокал.
В этот момент Эрни снова подлетел к нам, как ветер — взъерошенный, сияющий, с бокалом в одной руке.Он быстро поцеловал Эйприл в губы, потом в макушку, бросил мне улыбку и, словно ничего не было, снова растворился в толпе.
Я невольно смотрела им вслед — как он трепетно к ней прикасался, как она светилась, когда он был рядом.Их любовь...
Она казалась такой лёгкой. Настоящей.
Без упрёков, без боли.Не такой, как у нас.
И тут в сердце резко кольнуло имя —Арес.
Я словно отключилась на мгновение, глядя в никуда, и Эйприл тут же ткнула меня в бок пальцем, подозрительно прищурившись:
— Снова о нём думаешь, да? — спросила она строго, но мягко.
Я замешкалась, отвела глаза, пожала плечами, будто не придавая значения, но она всё поняла.
— Нет, ты не отвертишься, — буркнула Эйприл, вручив мне ещё один шот. — Пей, принцесса. Сегодня ты не думаешь. Сегодня ты живёшь.
Мы выпили, синхронно, как ритуал. Я даже не чувствовала уже жжение — только лёгкость и что-то, похожее на... свободу.
На мгновение.На один глоток.
Пока мы с Эйприл хохотали, текила делала своё дело, и вечер казался лёгким, почти воздушным. Я снова почувствовала себя живой... хоть и пьяной.
И тут появился он.
— Еле вас нашёл, девочки, — раздался знакомый голос.
Патрик подошёл, слегка пах парфюмом , в чёрной футболке, ключи от байка крутил на пальце, будто нарочно.
— Брат, — весело крикнула Эйприл, — ты как всегда вовремя! Принеси нам ещё пару шотов!
Он ухмыльнулся, взглянув сначала на неё, потом на меня:
— Мне кажется, вам уже хватит.
— Эй! — возмутилась Эйприл, встав с места. — Ладно, сама схожу, раз вы тут все такие зануды!
И, театрально вздохнув, удалилась к бару, оставив нас вдвоём.
Патрик шагнул ближе, остановился передо мной, лениво крутя ключи от байка, и сказал с той своей типичной, почти ленивой усмешкой:
— Миледи, только не приставай ко мне. Я слаб, могу не устоять.
Я смущённо рассмеялась, опустив взгляд и поправляя прядь волос:
— Постараюсь... но обещать не могу, — усмехнулась я, бросая на него озорной взгляд исподлобья.
Он ответил лёгкой улыбкой, но глаза — в них всё ещё было что-то тихое, настоящее...
И мне снова стало не по себе. Словно я — вихрь, проносящийся через жизни других, оставляя за собой только пыль и пепел.
Но Патрик всё ещё стоял. Передо мной.
Словно не собирался уходить.
Мы стояли втроём — я, Патрик и Эйприл. Голова кружилась от алкоголя и музыки, а лёгкий ветерок будто усиливал лёгкость этого летнего вечера. Мы смеялись над какой-то глупой историей, и на секунду мне показалось, что всё... нормально. Хотя бы здесь. Хотя бы на мгновение.
Эйприл, как всегда, ворвалась в наше маленькое пространство с энергией торнадо. Она едва не врезалась в нас, в руке у неё блестел шот, который она осушила одним глотком, и дала второй мне:
— Пей, детка. Тебе срочно надо забыть, что ты драматическая героиня!
Но прежде чем я успела взять его, Патрик мягко, но быстро перехватил стакан. Он поднёс его к губам, не сводя с меня взгляда, и выпил залпом, а потом наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Тебе точно хватит, миледи.
От его голоса по телу пробежала дрожь. Я чуть улыбнулась и прижалась к нему плечом. Мы болтали, смеялись, Эйприл в очередной раз изображала драму, размахивая руками и утверждая, что "текила — богиня правды", а я просто наслаждалась этим моментом. По-настоящему.
Но потом...
Меня потянуло. Будто внутренний импульс заставил поднять глаза.
И я увидела его.Арес.
Он стоял недалеко, на другом конце террасы.
Тёмные волосы чуть растрёпаны, белая рубашка расстёгнута сверху, взгляд цепкий, прямой, точно в меня. Он смотрел не просто так — он впивался в меня глазами, будто хотел прожечь насквозь.А рядом...Девушка.Слишком близко.Слишком нарочно.Смеётся, наклоняется к нему, говорит что-то, касается его руки.Он не отстраняется.
Я застыла.
Патрик, почувствовав, как изменилось моё дыхание, встал ближе, прикрыв меня от остальных, и тихо сказал, глядя в ту же сторону:
— Если хочешь... мы можем уйти.
— Нет, всё хорошо, — выдавила я, хотя внутри меня всё уже рвалось на части.
Патрик молча положил ладонь на моё плечо, тёплую, поддерживающую.
И в этот момент...
Арес резко обернулся к девушке... и поцеловал её.Жадно.Показательно.Грубо.Это был не поцелуй страсти. Это был удар. Прямо в грудь. Прямо в меня.
Эйприл обернулась в тот же миг.Увидела.
Застыла.И в следующую секунду уронила шот на пол.Стекло разбилось с глухим звуком.
— Мать вашу... что за...?! — выдохнула она.
Но я уже развернулась и побежала.
Бежала сквозь людей, сквозь дым, сквозь музыку, сквозь всё.На улицу.
На свободу.Туда, где не будет его взгляда.
Слёзы хлынули сами собой — не истерика, а настоящее горе, глубокое, режущее. Они жгли кожу, растекались по щекам, по губам, как яд, как вина, как боль.
"Почему ты это сделал, Арес?
Ты же знал, что я увижу.
Ты знал, что это уничтожит меня.
Разве не ты говорил, что любишь?
Разве не ты просил прощения?
Разве не ты говорил, что не отпустишь?
Разве не ты был моим... моим единственным...?"
Я остановилась у дороги , обхватив себя руками.Сердце стучало где-то в горле.
Мне не хватало воздуха.
"Я ведь пыталась забыть.
Пыталась быть сильной.
Пыталась быть с Патриком... хотя всё ещё любила тебя.
А ты...Ты теперь целуешь другую."
Из дома вышла Эйприл, догоняя меня.
— Ари... — она посмотрела в мои глаза, поняла всё без слов и просто обняла.
— Он козёл. Он просто долбаный козёл. И ты не должна больше плакать из-за него, слышишь?
Но я плакала.Глубоко, до самой души.
Потому что любовь — это не выбор.Любовь — это рана.И сейчас она заживо кровоточила.
— Ари! —Голос Патрика пронзил шум вечеринки, как выстрел. Я остановилась, не оборачиваясь, но он уже был рядом.
Он буквально выскочил за мной, раскрасневшийся, взлохмаченный, и перехватил меня за руку, дыхание сбивалось, голос дрожал от злости:
— Ари, он не достоин тебя, слышишь?! Этот урод... он тебя не заслуживает! Он специально это сделал! Чтобы ты это увидела! Чёрт, ты не понимаешь?!
Я посмотрела на Патрика, и в его глазах пылала боль — не только за меня, а и своя собственная. Он всегда был рядом, и сейчас был на пределе.
Но прежде чем я успела что-то ответить, сзади раздался шум. Голоса, суета.
Арес.
Он выскочил из дома словно ошпаренный, распахнув дверь с силой, будто вся эта фальшивая сцена, которую он только что разыграл, была невыносимой даже для него самого. Он увидел нас с Патриком — и его взгляд врезался в меня, как кинжал.
— Ария, стой! — крикнул он, делая шаг вперёд.
И вот тогда...Всё внутри меня оборвалось.
Гнев, боль, алкоголь, отчаяние — всё вспыхнуло внутри огнём.Я развернулась, увидела ключи от байка в руке Патрика, и прежде чем кто-то успел среагировать — выхватила их.
— Ария, нет! — Патрик кинулся за мной, словно предчувствуя.
— Ты пьяна! Ари, пожалуйста, стой! — закричала Эйприл, выбежав вслед.
Арес тоже рванулся вперёд, голос сорвался на крик:
— Ария, твою мать, остановись!
Но я уже бежала. Сквозь темноту, слёзы, паническую злость.К байку.К его байку.
Он учил меня весной.
Каждое утро на стоянке у кампуса, когда никто не видел. Ты хотел, чтобы я отвлеклась от боли. От Ареса.Ты говорил:
«Если не можешь забыть, значит — езжай вперёд».
Я тогда впервые почувствовала, что могу дышать...
Теперь же это дыхание сбилось.
Мир качался, земля уходила из-под ног.
Я запрыгнула на байк, вставила ключ.
Руки дрожали, всё плыло перед глазами, но ярость — держала.
Алкоголь бил в виски, сердце стучало как бешеное.
Патрик попытался схватить меня за руку:
— Ари, стой! Ты не справишься, ты пьяна! Ради Бога!
Я завела байк — и он взревел.
Они почти добрались до меня — но я рванула.
Колёса сорвались с места, вырвали меня вперёд.Ветер ударил в лицо, слёзы смешались с пылью, волосы вырвались из хвоста.
Музыка, голоса, крики — остались позади.
Я неслась по улице, не разбирая дороги.
Всё качалось, всё плыло.
Свет фонарей мелькал, как в калейдоскопе.
Я не чувствовала тела. Только боль. Только злость. Только — его поцелуй. Не со мной.
Ты сам всё испортил, Арес!Сам!
А я снова бегу.Только теперь — на байке.
И, может быть... к чёрту всё.
— Ублюдок! —Патрик врезал Аресу в грудь, с такой яростью, что тот отшатнулся.
— Если с ней что-то случится — я тебя убью! Слышишь?! Я тебя закопаю, Арес!
Голос Патрика срывался от гнева и страха. Эйприл стояла рядом, бледная, слёзы уже катились по щекам:
— Я убью тебя, Арес! Клянусь, я тебя ненавижу!
Но Арес не слушал.
Его глаза метались в сторону улицы. Он уже мчался.Подбежал к своему байку, запрыгнул, руки срывались от дрожи, но он включил зажигание и рванул вслед.
— АРИЯ!! — его крик растворился в ночи.
...А я ехала.
Мир плыл.
Фары, улицы, шум города — всё расплывалось, как в акварели, размытой дождём и слезами.
Где я... куда? Зачем? Почему?
Почему больнее, чем в тот вечер, когда он меня толкнул?Почему он снова так легко разбивает меня?..И почему я всё ещё люблю его?
Руки тряслись, сцепление то сжималось, то ослабевало.Текилой жгло желудок, слёзы затуманивали глаза.Патрик, ты был рядом...Прости...Арес... чёрт...Я не видела дорогу.Только размытые полосы асфальта, отражения фар, лужи и тень от дерева.
Я притормозила.
Пальцы еле держали руль. Всё тело ныло от напряжения.
— Чёрт, хватит... — прошептала я, — хватит...
И тут —резкий рывок.
Руль дёрнулся сам по себе.
Колесо попало в яму у обочины, и байк пошёл в сторону.
Я закричала, но —уже было поздно.
Всё произошло в секунду.
Из-за поворота выехала машина. Скорость у меня была небольшая, но столкновение неизбежно.
Удар.
Бампер задел колесо, и байк взлетел боком.
Я почувствовала, как лечу — будто во сне, будто замедленно.Ветер обжигал кожу, сердце выпрыгивало из груди.
Арес... Патрик... мама...Маркус...
И потом —асфальт.
Моё тело ударилось о землю, я прокатилась несколько метров по дороге, как кукла.
Одежда разорвалась, кожа вспорота гравием и пылью.
Колени содраны, локоть в крови, руки покрыты
царапинами.Лицо — ударилось о край бордюра, бровь рассечена, кровь тёплая, стекает по щеке.
Я хотела подняться, но руки не слушались.Глаза застилало всё: кровь, пыль, слёзы.
"Арес... я люблю тебя.
Но ты убиваешь меня."
Мир померк.
И стало тихо.
Боль.
Сначала — она.
Глухая, расползающаяся, будто кто-то сжимал всё тело огромной ледяной рукой.
Я открыла глаза.
Свет.
Резкий, ослепляющий.
Белые лампы над головой, потолок... незнакомый.
Все звуки казались будто из-под воды — чужие голоса, гул мотора, чьи-то крики.
Я моргнула, пытаясь понять, где я.
И тогда — увидела его.
Арес.
Он сидел рядом, сгорбившись, схватив меня за руку обеими ладонями, как будто боялся, что я исчезну, если он отпустит.
Его глаза — красные, опухшие. Волосы спутаны, щетина щекочет кожу. Он дрожал.
— Ария... ты... слава Богу... — выдохнул он, не веря. — Ты жива...
Я не смогла ответить.
Губы не слушались. Голова гудела. Всё плыло.
Я закрыла глаза.
Темно.
Следующее, что я ощутила — тишина.
Никаких голосов. Никаких сирен. Только еле слышный писк монитора где-то рядом.
Я открыла глаза — больничная палата.
Тусклый свет из окна. Запах антисептика. Вены ныли от капельницы. Всё тело было обмотано бинтами, особенно колени и локоть. Щека саднила.
Рядом никого.Это сон?.. Всё это... сон?
Я хотела пошевелиться — вздрогнула от боли.
Слезы сами стекли по вискам. Хотела крикнуть — но сил не было.Закрыла глаза.И снова — темнота.
Покой.В котором меня разрывало.
Снова пробуждение.Теперь иначе.Медленно.Будто сознание возвращалось из-под воды, слой за слоем.
Я ощутила прохладу подушки, тихий писк монитора рядом, пластырь на щеке и капельницу в руке.Веки дрожали, как от жара. Боль в теле стала глухой, но постоянной — особенно в плечах, локтях, ногах.
Грудь туго стягивало бинтами.
Я открыла глаза.
Палата.
Светлая, но приглушенная. Где-то тикали часы.
На столике — стакан с водой, цветы, чей-то свитер, баночка с клубникой.
Я не спала. Я жива. Это было наяву.
Каждый вдох давался тяжело, но в лёгких уже не было крови — только сдавленное чувство вины.
Дверь скрипнула.
Я повернула голову — Арес.
Он стоял в проёме, будто сомневался, имеет ли право войти.
На нём была тёмная толстовка с капюшоном, в руках — бутылка воды. Он выглядел... разбитым.Глубокие круги под глазами.
Сутулые плечи.Пустой взгляд.Он сделал шаг. Потом ещё. И ещё.Я отвела взгляд.
Губы дрогнули. Сердце заколотилось — так больно, так поздно.
— Ты... — хрипло выдохнул он. — Ты очнулась.
Он сел на край кровати, медленно. Осторожно.
Положил ладонь рядом с моей — не касаясь, но близко.Словно боялся, что я сломаюсь снова.
— Я не спал две ночи, — прошептал. — Я... не мог.
— Почему ты пришёл? — я смотрела в потолок, не в силах перевести взгляд.
Он помолчал.
— Потому что, несмотря ни на что... — он сглотнул. — Я люблю тебя.
— После всего?.. — я горько усмехнулась, не поверив. — После той девушки.
— Это была месть, — тихо. — Дурацкая. Детская.
Он накрыл мою руку. Я не отдёрнула.
— Я увидел, как Патрик держит тебя. Я сошёл с ума. Я захотел...
Он вздохнул.
— Хотел, чтобы ты почувствовала ту же боль, что и я.
— Поздно, — шепнула я. — Я чувствовала её всё это время.
Мы замолчали.
Тишина была громче слов.
И тут дверь снова открылась.
— Ария?! — Патрик.
Он вошёл резко, будто прошёл весь коридор на бегу.
В руке держал кофе и пакет с фруктами. Остановился, увидев Ареса.
— О, ты тут, — ледяным тоном. — Как мило.
— Патрик... — я хотела встать, но резко скривилась от боли.
— Сиди, — Арес сжал мою руку. — Ты не должна вставать.
— Не трогай её! — Патрик подошёл к кровати, как буря.
— Я был рядом с ней всё это время, — прошипел он. — Когда ты пропадал. Когда она страдала. Когда её рвало от текилы. Когда ты... толкнул её к черту. Я был. А ты — нет.
— Потому что я считал, что потерял её, — поднялся Арес. Их глаза встретились.
— Нет, ты просто боялся, — Патрик сжал кулаки. — А теперь вдруг решил, что имеешь право быть рядом?
Я не выдержала.
— Хватит! — закричала, и грудь пронзила боль.
— Вы оба! Просто... выйдите. Пожалуйста.
Они оба застыли.
— Ария... — начал Патрик.
— Выйди, Патрик, — попросила я. — Я устала.
Он сжал челюсть, грубо поставил стакан с кофе на тумбу и ушёл, хлопнув дверью.
Арес ещё секунду стоял, затем опустил голову, тяжело вздохнув.
— Я не уйду, — прошептал он. — Я подожду. Пусть не сейчас. Пусть через месяц...Пусть через года...
Он посмотрел на меня:
— Но я вернусь к тебе. Потому что, чёрт возьми, Ария — я не могу дышать без тебя.
Я закрыла глаза.Сердце билось в горле.Слеза скатилась по щеке.
Коридор пах лекарствами и чем-то стерильным.В палате было тихо, а вот за дверью — напряжение ощущалось кожей.
Патрик вышел первым — лицо каменное, челюсть сжата, глаза горят.
Арес — за ним. Медленнее. Он выглядел, будто с трудом сдерживал гнев.
И тут их встретила она.
Эйприл.
В байке , с растрёпанными волосами и телефоном в руке, она резко остановилась и глянула на обоих:
— О господи, — прищурилась. — Только не говорите, что вы устроили сцену прямо в палате?!
Патрик отвёл взгляд, губы его плотно сжались.
Арес пожал плечами:
— Устроили.
— Вы что, с ума сошли?! — она ткнула пальцем то в одного, то в другого. — Не трогайте её! У неё, между прочим, второй день рождения, а вы тут что устроили, а?Драму?!Мелодраму?!
Патрик взорвался первым:
— Да, Эйприл, блин, устроил! Потому что пусть он свалит из её жизни наконец!
Он повернулся к Аресу, пальцем ткнув ему в грудь.
— Устроил цирк, довёл её до слёз, до аварии, ты её почти убил, ублюдок.
Арес резко встал.
Лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию, глаза потемнели.
— Хочешь по морде, Патрик?
— Да, конечно! — крикнула Эйприл, встав между ними, растопырив руки. — Давайте! Давайте ещё и подеритесь в больнице!
— Прямо в коридоре!!! На радость врачам!
Патрик, не слушая её, продолжил — ярость захлёстывала:
— Она любит меня, Арес!
Просто она ещё не поняла этого до конца!
А ты — ты мешаешь! Всегда мешал!
Арес откинулся обратно на скамейку у стены, фыркнул, с презрением:
— Ну-ну, Патрик. Продолжай врать себе дальше.
— Ты просто был рядом. Потому что я её отпустил.
— Но теперь... теперь всё по-другому.
— Да ты утырок! — Патрик рванул вперёд, но Эйприл снова перехватила его грудь рукой, сдерживая.
— Ты всё это время был её болью, а я был её спасением!
— Я был рядом, когда она плакала. Когда её трясло. Когда ты исчез, как трус!
— Я был ближе к ней, чем ты когда-либо будешь, понял?!
Эйприл с грохотом захлопала ладонями в воздухе:
— Хватит!
Оба застыли.
— Ария — не приз в гонке байкеров!
— Не собака на поводке!
— Это девочка, которая чуть не умерла!
— И вы, два взрослых мужика, вместо того чтобы поблагодарить небо, что она жива, устроили тут грёбаную территориальную схватку!
Тишина.
— Дайте ей... восстановиться. Ради бога.
С этими словами Эйприл развернулась и вошла в палату.
Я лежала, не двигаясь, но слёзы текли по вискам.
Она села рядом, посмотрела в глаза. Её лицо было бледным от злости и боли.
— Слышала? — спросила она мягко, нежно.
Я кивнула, слабо прошептала:
— Слышала.
Эйприл склонилась и обняла меня крепко, осторожно, будто боялась причинить боль, но при этом — с всей душой.
— Всё будет хорошо, малышка, — прошептала она. — Только дай себе время.