- 78 -
Было бы хорошо, если б Цзинь Янь не был Цзинь Янем.
Бай Хао сам не знал, почему эта мысль пришла ему в голову.
Ему не нужно было, чтобы Цзинь Янь понимал или прощал его. Лучше бы Цзинь Янь ненавидел его и настороженно относился к нему вместо того, чтобы улыбаться ему, словно ничего не произошло, вместо того чтобы слушаться его и позволять ему делать то, что он хочет.
Перед тем, как они нашли Цзинь Яня, он долго размышлял над тем, как ему извиниться перед ним, как все объяснить, как покаяться. Даже если бы ему пришлось испытать на себе все, через что пришлось пройти Цзинь Яню, он был согласен на это.
Но, как бы он ни представлял себе это, ему и в голову не могло прийти, что, когда они встретятся, Цзинь Янь так испугается и начнет извиняться за то, что не умер.
Каждый раз, когда Бай Хао вспоминал об этом, он чувствовал, что его самого нужно разорвать на куски. Но он знал, что, если бы его и правда разорвали на куски, этому дурачку было бы еще хуже, чем ему самому.
Если бы Цзинь Янь не был Цзинь Янем, он мог бы просто стоять в стороне и холодно наблюдать за его болью и страданиями, проклиная его и требуя для него еще большего возмездия.
Бай Хао поднял руку, медленно обхватывая руку Цзинь Яня. Его пальцы сжимались все сильнее, пока их кончики не коснулись его ладони.
Внезапно он почувствовал, что ему немного повезло. К счастью, Цзинь Янь закрыл глаза, иначе, неизвестно, что еще наговорил бы этот пьяница, если б увидел слезы у него на глазах.
- Цзинь Янь... - тихо произнес Бай Хао и медленно опустил его руку вниз.
Цзинь Янь смотрел на него ясными глазами и с некоторым замешательством на лице, но не осмелился пошевелиться, позволяя Бай Хао опустить его руку.
Бай Хао наклонился к нему и с улыбкой на лице прижался лбом к его лбу:
- Молодой господин... - сдавленным голосом прошептал он, - тоже рад, когда видит тебя.
Он знал, что Цзинь Янь никогда не забывал прошлого, иначе, он не захотел бы уйти, не стал бы прятаться от него и молча терпеть боль, не расстроился бы так, пока был пьян... Но он не мог позволить Цзинь Яню уйти.
Возможно, в словах Ли Шу был смысл, но он не мог этого сделать. Даже когда Цзинь Янь ужинал сегодня с другими, и он провел без него несколько часов, ему казалось, что он потерял свою душу, он не знал, куда ему идти и чем заняться. Больше не имело значения, какие именно чувства он испытывал к Цзинь Яню, потому что какими бы ни были их отношения, они будут вместе до конца жизни.
Бай Хао обнял Цзинь Яня, его голос прозвучал особенно нежно:
- Я тебе нравлюсь?
У Цзинь Яня смешались все мысли, он положил подбородок на плечо Бай Хао и уставился на кофейный столик, не понимая, кто разговаривает с ним.
- Кто нравится? - растерянно спросил он.
Этот глубокий приятный голос, казалось, убеждал его:
- Тебе нравится Бай Хао.
Люстра на потолке отражалась в стеклянном кофейном столике, ее размытый светящийся силуэт расплывался у него перед глазами, то уменьшаясь, то становясь больше и словно гипнотизируя его.
Цзинь Янь медленно закрыл глаза, эти объятья были такими теплыми, он постепенно расслабился и, уткнувшись лицом в шею Бай Хао, прошептал:
- Мне больше всех нравится молодой господин.
Едва выговорив эти слова, он сразу заснул.
Но он сделал это раньше, чем нужно.
Если бы он заснул на пару минут позже, то увидел бы, как кто-то опустил голову и с нежностью поцеловал его в губы.
***
После Нового года приехал Сяо Синхуа.
Он прочитал все медицинские записи о состоянии здоровья Ли Шу и просмотрел результаты всех обследований, после чего провел совещание с другими докторами, и дата операции была назначена.
Предоперационная беседа прошла в палате Ли Шу, поскольку он хотел принять участие в процессе.
Сяо Синхуа сказал, что ситуация Ли Шу не так уж плоха, впрочем, и слишком оптимистичной он ее также не считал. Хотя опухоль была доброкачественной, она располагалась у основания черепа слева и проросла очень глубоко. Поскольку на левой стороне нервов больше, чем на правой, сложность операции и возможные риски были относительно высоки. К тому же, у Ли Шу были проблемы со здоровьем, поскольку он ранее получил огнестрельное ранение, и за последние полгода относился небрежно к своему здоровью, получив различные травмы и болезни.
- Ни один врач не может гарантировать успех операции на головном мозге. Даже если операция проходит успешно, нередко пациенты сталкиваются с серьезными последствиями. Поэтому вы должны быть психологически готовы к этому.
После слов Сяо Синхуа выражение лица Ли Шу нисколько не изменилось, в то время как Бай Цзинь нахмурился, а Цзинь Янь в ужасе вцепился в одежду Бай Хао.
- За эти дни вам нужно хорошо отдохнуть, - сказал Сяо Синхуа. - За день до операции вам сделают анализ крови и кожные пробы на антибиотики. Чтобы избежать заражения во время операции, волосы придется сбрить. За восемь часов до операции нужно будет воздержаться от еды и воды, но не волнуйтесь, медсестра напомнит вам об этом.
- Спасибо, доктор Сяо, - кивнул Ли Шу.
Бай Цзинь вышел проводить Сяо Синхуа, и как только они вышли, Ли Шу повернулся к Цзинь Яню и сказал:
- Я предупреждаю тебя: посмеешь сбрить волосы, и можешь больше никогда не показываться мне на глаза.
Когда речь зашла о необходимости сбрить волосы, он краем глаза взглянул на Цзинь Яня и, заметив его полный решимости взгляд, понял, что задумал этот дурачок.
Цзинь Янь испуганно посмотрел на него, не понимая, как такое может быть - ведь он не сказал ни слова, а его дядя Ли знает, что он собрался сделать.
Ли Шу посмотрел на Бай Хао:
- Приглядывай за ним и не позволяй ему делать глупости.
Бай Цзинь проводил доктора и, видимо, ушел по каким-то делам, поэтому больше не вернулся. Ли Шу хотелось какое-то время просто побыть одному, поэтому он выставил прочь оставшуюся парочку несмотря на все нытье Цзинь Яня.
На самом деле, его совершенно не заботило, насколько серьезна его болезнь. Ему просто хотелось воспользоваться моментом, когда его никто не беспокоит, чтобы подумать обо всем, что произошло в последнее время и разобраться в своих мыслях.
Ли Шу знал, что с тех пор, как Бай Цзинь нашел его, он слишком остро на все реагировал. На каждое слово Бай Цзиня он отвечал насмешками, и иногда вел себя как истеричная старая дева. Если так подумать, его намеки на Нин Юэ и предложение попросить Се Миня найти кого-нибудь для Бай Цзиня говорили о том, что он все еще не мог отпустить прошлое и забыть о нем.
Глядя на себя со стороны и рассуждая объективно, он вдруг смутился от мысли, что все это время именно он держался непримиримо, будучи не в силах простить обиду, а человеком, который сумел сохранить спокойствие, был Бай Цзинь.
Губы Ли Шу скривились в усмешке. Похоже, из этого порочного круга невозможно выбраться. Он всегда оказывал мощное давление со стороны, а Бай Цзинь шаг за шагом осуществлял свои планы, нисколько не поддаваясь его влиянию.
Раньше Бай Цзинь неоднократно говорил, что они не подходят друг другу. Именно из-за того, что он занял неправильную позицию, теперь все закончилось именно так.
Вечером Бай Цзинь, как обычно, взял приготовленные для Ли Шу вещи и отправился к нему в палату.
Войдя в палату, он увидел, что Ли Шу в больничном халате стоит, прислонившись лбом к окну и смотрит непонятно куда.
У него внезапно сжалось сердце.
Когда он сегодня провожал Сяо Синхуа, тот сказал ему, что, пообщавшись с Ли Шу, обнаружил его негативный настрой. Он также выразил надежду, что Бай Цзинь сможет своим добрым отношением настроить его на более позитивный лад. Если он сам не хочет жить, ему не поможет даже самый лучший доктор на свете.
Бай Цзинь какое-то время стоял в дверях, не решаясь войти.
Ли Шу услышал посторонний звук и, подняв голову, посмотрел на него.
В палате было так тихо, что не было слышно даже их дыхания. Время шло, но ни один из них не произнес ни слова. Их скрестившиеся взгляды постепенно накалялись.
- Не прислоняйся к окну, холодно, - сказал, наконец, Бай Цзинь.
Он думал, что Ли Шу, как обычно, съязвит в ответ либо вовсе проигнорирует его, но тот вдруг действительно отошел от окна, разулся и сел на кровать.
Бай Цзинь смотрел на него во все глаза, и Ли Шу, похлопав по кровати, мягко сказал:
- Садись сюда.
Бай Цзинь не знал, что с ним не так, но сделал, как сказал Ли Шу. Отставив шкатулку, которая была у него в руках, он взял висевший на вешалке халат и, накинув его на плечи, присел возле Ли Шу.
Ли Шу никак не мешал ему и, взглянув на шкатулку, спросил:
- Что это?
Бай Цзинь взял шкатулку и передал ее Ли Шу:
- Открой и посмотри.
Ли Шу слегка нахмурил брови, эта шкатулка была чуть больше его ладони, и она казалась очень легкой. Он понятия не имел, что находится внутри.
Прежде чем открыть ее, он еще раз с сомнением взглянул на Бай Цзиня.
В шкатулке лежала старая женская заколка с черным основанием и приклеенной посередине розой. Несколько украшавших ее камешков уже выпали, и на их месте были видны следы ржавчины.
Ли Шу ошеломленно уставился на эту заколку, ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Он вытащил заколку из шкатулки и осторожно погладил ее дрожащими кончиками пальцев.
- А знаешь, - с задумчивым видом проговорил Ли Шу. - Когда я был маленьким, и она носила меня на спине, я всегда смотрел на эту заколку и пересчитывал камешки, один, два, три... И так, пока мы не дойдем до дома.
Он улыбнулся.
- А потом я стал уже выше нее ростом, а она все еще носила эту заколку. Я спросил ее, почему она не купит себе новую, а она ответила, что ждет, когда я вырасту и сам куплю ей новую заколку. Когда я вырасту... она ждала, когда я вырасту... - пробормотал Ли Шу, и его мысли унеслись далеко.
Бай Цзинь знал, что ему стало грустно и не хотел, чтобы он больше думал об этом. Он достал со дна шкатулки пачку пожелтевших фотографий и протянул ему их:
- Ты никогда не улыбался в детстве.
Ли Шу отложил заколку и начал рассматривать фотографии.
После случившейся в семье трагедии Чжао Хуэй забрал все вещи Ли Веньин и ничего ему не оставил. Он даже не знал, что есть столько фотографий, где он был запечатлен вместе со своей тетей.
Ли Шу посмотрел на себя в самых разных возрастах и обнаружил, что в детстве он действительно не любил улыбаться. Даже в свой день рожденья с маленькой красной точкой во лбу, нарисованной помадой и кремом на щеках, он все еще смотрел в объектив серьезным взглядом, что резко контрастировало с улыбающейся рядом Ли Веньин.
Глядя, как улыбается его тетя, Ли Шу тоже не смог сдержать улыбки и сказал:
- Правду говорят - в три года уже старый. (1)
Ли Шу долго рассматривал фотографии, а затем поднял голову и спросил:
- Ты рассказал дяде Чжао о моей болезни?
- Нет, - ответил Бай Цзинь. - Это он просил меня передать тебе.
Ли Шу кивнул в ответ, подумав, что каким бы ни был Бай Цзинь, он все же не утратил чувство меры, и больше не стал задавать вопросов.
Он снова коснулся заколки, а затем убрал все обратно в шкатулку и, немного подумав, сказал:
- Мне следовало бы поблагодарить тебя, но это было бы***(2), поэтому я не стану этого делать.
Бай Цзинь смотрел на него, ожидая, что он скажет дальше.
- Давай отложим в сторону всякие чувства между нами, и не будем говорить о том, кто из нас прав или виноват, и кто о чем сожалеет. Мы знаем друг друга уже столько лет, нас ведь можно считать друзьями?
Бай Цзинь не понимал, что он хочет этим сказать, как они могли «отложить в сторону всякие чувства между ними»? Ли Шу не может этого сделать, и он тоже. Но все же он согласно кивнул в ответ на слова Ли Шу.
- Тогда на правах друга, с которым нас связывает дружба более десяти лет, я бы хотел попросить тебя оказать мне две услуги.
Бай Цзинь посмотрел в его глаза, которые ярко блестели при свете лампы и, подавляя желание протянуть руку и коснуться его, просто кивнул:
- Говори.
На лице Ли Шу появилось серьезное выражение:
- Если я умру, не устанавливай мне памятник, лучше развей мой прах над морем.
- Ли Шу! - Бай Цзинь мгновенно поменялся в лице, и от его глухого голоса атмосфера вмиг похолодела.
- Выслушай меня, - нахмурился Ли Шу. - Есть еще одно дело. Когда я жил в санатории, я нашел через И Тьяна суррогатную мать. Если я умру, когда родится ребенок, помоги ему найти семью получше.
Больше всего сейчас Ли Шу сожалел именно об этом. Он и раньше знал, что болен, но несмотря ни на что ждал смерти, с одной стороны решившись на медленное самоубийство, а с другой - испытывая чувство вины и беспокойства. Позже, повстречав Му Рана, он почему-то захотел сохранить род семьи Ли, и таким образом хоть немного заглушить в себе чувство вины.
Но в результате, чувство вины никуда не делось, зато у него добавилось хлопот.
Сердце Бай Цзиня упало. Он не ожидал, что Ли Шу захочет прибегнуть к услугам суррогатного материнства, но он также ясно видел, что Ли Шу не хотел жить. А иначе, если он хотел ребенка, то мог бы просто дождаться пока он родится, а не искать в спешке, кто бы позаботился об этом.
- Сначала я хотел попросить об этом Цзинь Яня, но у него слабое здоровье, и я не хочу, чтобы он страдал, так что...
- Не хочешь, чтобы он страдал, и поэтому предпочитаешь, чтобы страдал я?
Бай Цзинь стиснул зубы, пытаясь подавить гнев в своем сердце. Ли Шу просто сидел напротив него и по-деловому улаживал вопросы, связанные с его посмертной волей. Именно этого он и заслуживает, как друг, «отложивший всякие чувства между ними»?
Ли Шу был немного раздражен. Страдать? Если он и правда умрет, для Бай Цзиня явно преимуществ будет больше, чем вреда, из-за чего тут страдать?
- Независимо от того, нравится тебе это или нет, но я вынужден признать, что в этом мире самый близкий мне человек - это ты. Если бы я передал эти дела другим, это вызвало бы во мне беспокойство и неудовлетворение. Так что после долгих размышлений я могу поручить это только тебе.
Ли Шу немного помолчал и спросил:
- Просто скажи, ты окажешь мне эти две услуги или нет?
- Ничего из этого не понадобится, - холодно ответил Бай Цзинь.
- Я просто пытаюсь подготовиться к худшему, - сказал Ли Шу.
Бай Цзинь отвернулся и ничего не ответил.
Ли Шу внимательно посмотрел на него, его взгляд медленно скользил вниз, начиная от глаз, далее следуя по контурам его лица и, наконец, остановился на его губах.
После своего возвращения он только и делал, что злился и спорил. Он уже давно как следует не разглядывал Бай Цзиня. Несмотря на его угрюмый вид и фигуру, напоминающую собой ледяной камень, он все еще чувствовал, как неудержимо бьется его сердце от одного только взгляда на него.
Ли Шу улыбнулся и, наклонив голову, сказал:
- Хочешь, я подарю тебе ответный подарок?
Бай Цзинь поднял голову, в его темные глазах все еще были видны искры гнева. Ли Шу шагнул вперед и, не дожидаясь, пока он заговорит, поцеловал его.
Бай Цзинь широко распахнул глаза, его зрачки сузились.
Ли Шу закрыл глаза и захватил в плен его губы, опустив руку и сплетаясь пальцами с рукой Бай Цзиня. Это был невероятно нежный поцелуй.
Дрожь удовольствия пробежала по спине Бай Цзиня. Он наконец, пришел в себя и, крепко обняв Ли Шу одной рукой, второй приподнял его подбородок, отвечая на поцелуй.
Прошло много времени, прежде чем закончился этот долгий трогательный поцелуй.
Ли Шу, тяжело дыша, отстранился от него, но Бай Цзинь придвинулся ближе, впиваясь ему в губы.
Ли Шу улыбнулся и хотел немного поддразнить его, но в этот момент он услышал, как Бай Цзинь хрипло прошептал:
- Шуйи, ты можешь простить меня?
Ли Шу поднял голову и увидел его покрасневшие глаза и умоляющий взгляд.
- За что мне прощать тебя? - чувствуя, как у него защипало в носу, Ли Шу заставил себя улыбнуться. - Это я приставал к тебе все эти годы.
Бай Цзинь почувствовал жгучую боль в сердце:
- Сколько бы я ни говорил тебе, что люблю тебя, ты все равно не веришь мне?
Ли Шу немного помолчал и тихо сказал:
- Ты не любил Ли Шу, который все время был рядом с тобой и который был готов на все ради тебя. И ты не любил Ли Шу, который закрыл тебя от пули, рискуя своей жизнью... Но ты полюбил Ли Шу, который серьезно болен и у которого в сердце пепел?
Бай Цзинь молчал, не зная, как объяснить ему. Он хотел начать все сначала, но боль никуда не делать, и сердце Ли Шу было изранено. Он больше не верил ему и не желал его прощать.
Ли Шу не хотел ссориться с Бай Цзинем, теперь он даже почувствовал облегчение. После этого поцелуя в его сердце исчезло то, что накопилось в нем и тяготило его. Между ними действительно все было кончено, и он окончательно примирился с прошлым.
В день операции Ли Шу никому не позволил сопровождать его. Но Бай Цзинь каждую ночь оставался в его палате, и он не мог ни прогнать его, ни спрятаться от него, поэтому пришлось смириться с тем, что он последовал за ним.
Когда его утром везли в операционную, Бай Цзинь все время держался рядом. Когда его уже собирались закатить внутрь, Ли Шу попросил Бай Цзиня наклониться к нему и тихо сказал:
- Я ни в чем не виню тебя.
Кто знает, вдруг это их последняя встреча, и ему не хотелось бы, чтобы Бай Цзинь испытывал сожаления и мучился из-за них всю оставшуюся жизнь.
Бай Цзинь внезапно схватил его за руку, его глаза покраснели. Он не мог выговорить ни слова от пронзившей его боли.
Ли Шу опустил глаза и взглянул на бледные дрожащие руки Бай Цзиня. Не сказав ни слова, он решительно отдернул свою руку и попросил медсестру закатить его в операционную.
Он больше не взглянул на Бай Цзиня.
Операционная была очень просторной. Там было много врачей и медсестер, которые торопливо заканчивали приготовления.
Ли Шу медленно закрыл глаза, и его тело, которое, казалось, всегда было напряжено с самого его рождения, наконец-то, расслабилось. Его сердце придавило чувство страшной усталости, но он ощутил странное чувство покоя.
Он знал, что жизнь длинна, и в ней есть много возможностей.
Но может быть и так, что ожидания закончатся ничем.
Он больше не хотел ничего ждать.
В этот момент Ли Шу мысленно обратился к небесам и загадал желание, чтобы больше он никогда не проснулся.
____________________
1. Поговорка означает, что трехлетнего ребенка уже видно, каким он будет во взрослом возрасте. В более глубоком смысле - поведение человека влияет на всю его жизнь.