- 63 -
Сказать Ли Шу
На улице стало светло.
Из сада доносился веселый щебет птиц, в комнату через приоткрытое окно проникал легкий утренний ветерок, а на полу солнечные лучи рассыпа̀лись пятнами света.
В комнате было очень тихо, и учащенное дыхание Бай Цзиня звучало особенно резко.
Он сел на кровати, прижав руку к груди и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Ли Шу мертв.
При одной мысли об этом он содрогнулся от ужаса.
Он знал, что это был всего лишь сон, но он был слишком реалистичным - настолько реалистичным, словно он заново пережил свое прошлое, и из-за пережитых болезненных эмоций его никак не отпускало чувство страха.
Бай Цзинь был не из тех, кто любил вспоминать прошлое.
Семнадцать лет.
Это была долгая история, но для него речь шла всего лишь о времени. Однако, во сне все забытые детали из прошлого появлялись одна за другой, и никогда он еще не осознавал присутствие Ли Шу в своей жизни так сильно.
С того момента, как дед проложил для него путь и до того момента, когда его дед умер, и он встал во главе семьи Бай. Пока они, сдерживая нетерпение, собирались с силами, чтобы дать бой семье Цинь, и потом, когда они шаг за шагом продвигались к успеху.
На этом пути было столько трудностей и опасностей, но все это время Ли Шу всегда был рядом с ним.
Оказывается, он все время был рядом.
Внезапно ему в голову пришла какая-то мысль, и он повернул голову. Кровать слева была ровной и гладкой, на ней не было никаких следов того, чтобы там кто-то спал.
Отбросив одеяло, он поспешно вскочил с кровати. Дойдя до двери, он на мгновение остановился, пытаясь обуздать нахлынувшие на него эмоции, чтобы нетерпение не отражалось у него на лице. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь и вышел из комнаты.
Стоя на втором этаже, Бай Цзинь посмотрел вниз, но не увидел Ли Шу ни в гостиной, ни в столовой. Увидев появившегося из кухни дядюшку Ву, он спросил:
- А где он?
Дядюшка Ву как раз собирался пожелать ему доброго утра, но, услышав этот вопрос, недоуменно спросил:
- О ком говорит молодой господин?
Бай Цзинь чувствовал необъяснимую нервозность, его ладони стали влажными от пота. Он положил руки на перила и как можно спокойнее сказал:
- Где Ли Шу?
Дядюшка Ву слегка опешил, а затем, вздохнув, ответил:
- Разве молодой господин забыл? Господин Ли ушел.
Бай Цзинь слегка нахмурился и уверенно заявил:
- Он вернулся вчера вечером.
- Молодой господин, - нерешительно заговорил дядюшка Ву. - Прошлым вечером... никто не приходил в этот дом.
- Он вернулся, - все также уверенно повторил Бай Цзинь, не меняя выражения лица.
Дядюшка Ву смотрел на него с непонятным выражением лица и не знал, что ему сказать на это.
На самом деле, он уже давно ожидал, что такой день рано ли поздно наступит. В прошлый раз, когда Бай Цзинь швырнул кольцо в пепельницу, дядюшка Ву не мог вынести, чтобы Ли Шу так оскорбили, и собирался втайне сохранить кольцо. Однако, всего через несколько минут после того, как Цзо Минъюань ушел, Бай Цзинь спустился вниз и, не говоря ни слова, подошел к столу. Он взял кольцо из пепельницы, сжал его в ладони и ушел вместе с ним наверх.
С того момента дядюшка Ву знал, что рано или поздно Бай Цзинь начнет сожалеть обо всем. Вот только какой прок сожалеть об этом сейчас?
Видя, что дядюшка Ву молчит, Бай Цзинь почувствовал неладное. Он развернулся и вернулся в спальню, предварительно попросив его проверить записи с камер видеонаблюдения.
Первым делом он прошел в ванную и, осмотревшись там, проверил затем все шкафы. В конце концов, он даже сбросил на пол подушки и одеяло, но не нашел ни единого следа Ли Шу.
Бай Цзинь стоял среди погруженной в хаос комнаты и пытался вспомнить все, что произошло прошлой ночью. В этот момент в дверь постучали. Пришел дядюшка Ву и сообщил, что записи с камер наблюдения проверили - в дом действительно никто не приходил.
Бай Цзинь ничего не ответил, но сам лично проверил записи. Каждый раз, когда мимо дома проезжала машина, его взгляд не отрывался от экрана, но за всю ночь и до самого утра ни одна машина не остановилась возле ворот его дома.
Не говоря уж о том, чтобы кто-то вошел в дом.
Бай Цзинь надолго впал в ступор.
Ему казалось во сне, что он обнимал Ли Шу.
Но оказалось, что с тех пор, как этот человек вошел в спальню, все это было сном.
Дядюшка Ву не знал, что случилось с Бай Цзинем прошлой ночью и не осмеливался приставать к нему с уговорами. Бай Цзинь по природе был холодным и бесчувственным человеком, а воспитание старого господина Бая сделало его еще более сдержанным. Дядюшка Ву полагал, что с таким характером, даже если Бай Цзинь будет испытывать сожаления, он из упрямства ни за что не признается в этом. Сделать вид, что с он с трудом готов уступить - видимо, это и есть его предел. Но, к его удивлению, когда Бай Цзинь немного пришел в себя, он повернул голову и посмотрел на него покрасневшими глазами:
- Вы же говорили мне раньше, но я не послушался вас. Я думал, дальше будет видно, и хотел найти того, кто был бы близок мне, и кого можно было бы полюбить. Я ни о чем не жалел и ничего не понимал, пока этот человек не ушел.
Дядюшка Ву был настолько потрясен, что у него глаза полезли на лоб от удивления. Ему не доводилось видеть такого Бай Цзиня, даже когда он был ребенком, что уж говорить о взрослом человеке.
Бай Цзинь больше ничего не сказал. Он взял телефон и набрал номер Цзо Минъюаня.
Когда на его звонок ответили, он не стал использовать свой командный тон, к которому обычно прибегал во время решения рабочих вопросов. Это было обращение к другу, который на протяжении многих лет был свидетелем их с Ли Шу жизни.
- Минъюань, пожалуйста, помоги мне найти Ли Шу.
Цзо Минъюань, выслушав Бай Цзиня, отложил телефон, все еще пребывая в замешательстве. Он даже проверил историю звонков, дабы убедиться в том, что этот звонок не померещился ему.
Цзо Минъюань нахмурился, становясь все более серьезным. Он предпочел бы, чтобы Бай Цзинь разговаривал с ним, как раньше, вместо того чтобы обращаться к нему таким искренним тоном. Это были совершенно разные отношения, и они вызывали разные эмоции.
Также как и эти двое, один с трудом смог все отпустить, а другой - полностью увяз...
Разве потерять что-то - не самое страшное в этом мире?
Цзо Минъюань задействовал все имеющиеся у него связи, но никаких вестей о Ли Шу по-прежнему не было.
Когда он проверил дом престарелых, где жила Цзянь Маньцин, Бай Цзинь снова спросил его о лезвии. Он уже не раз спрашивал его об этом, но им не удалось найти никаких зацепок.
И этот раз не стал исключением. Цзо Минъюань лишь покачал головой и сказал:
- Туда каждый день приходит слишком много народу. А лезвие - совсем небольшая вещь, его легко спрятать. Не обязательно даже выходить на прямой контакт с Цзянь Маньцин, достаточно было просто передать его ей. К тому же, - он сделал паузу, - мы уже упустили время.
Если бы он провел расследование сразу после того, как Ли Шу получил ранение, возможно и удалось бы найти какие-нибудь улики. Но Бай Цзинь тогда не воспринял это всерьез, более того, он даже подозревал, что Ли Шу сам это все и устроил. Когда же он пришел в себя и решил все проверить, прошло уже больше месяца, и, если какие-то улики еще и оставались, за это время они все исчезли. Как ни крути, а Бай Цзиню действительно не было дела до Ли Шу. Если бы он хоть немного заботился о нем, они не дошли бы до такого.
Выслушав его ответ, Бай Цзинь промолчал, и Цзо Минъюань добавил с растерянным видом:
- Ты же знаешь, с таким характером, как у него, он не оставляет никаких путей для отступления. Сам подумай: Цзинь Янь, Цзянь Маньцин, Тан Сюэ - он явно заранее позаботился обо всем. Это точно не временное отступление, и, если мы хотим найти его..., - Цзо Минъюань вздохнул. - Это будет слишком сложно.
Бай Цзинь молча смотрел на ручку, лежавшую на столе. Этой ручкой часто пользовался Ли Шу. Было не понятно, о чем он думал в этот момент. Наконец, после долгого молчания он сказал:
- Подготовь все. Я лично поеду на праздник в честь двойняшек Вей Цзе и Фу Инь.
Цзо Минъюань хотел что-то сказать, но, взглянув на выражение лица Бай Цзиня, проглотил просившиеся на язык слова. На самом деле, он первым делом связался с Вей Цзе, но тот ответил, что ему нечего сказать. Потом Бай Цзинь пытался пригласить его на встречу, но Вей Цзе сказал несколько слов и повесил трубку, после чего вообще перестал отвечать на звонки.
Бай Цзиня никто не приглашал на эту вечеринку в честь двойняшек, которым исполнился месяц, и он собирался, не думая о своем достоинстве, прийти туда сам. Возможно, другие и не увидели бы в этом ничего особенного, но Цзо Минъюаню была тягостна даже сама мысль об этом.
Праздник в честь двойняшек устраивался не в доме, а в ресторане в парке Чжунтянь.
Изначально парк Чжунтянь принадлежал частному лицу, но позже он был открыт для публики. Парк был украшен в соответствии с древними правилами Цзяннани. В нем росло множество ив, сосен, османтуса и красных кленов, а журчащий ручей украшали изящные мостики. Это был очень необычный и изысканный пейзаж.
Ресторан Чжунтянь располагался в саду и состоял из пяти павильонов. Вей Цзе с Фу Инь не были публичными персонами, они не собирались устраивать грандиозную вечеринку и пригласили лишь самых близких родственников и друзей, выбрав открытый для простых людей павильон Белого Оленя.
Бай Цзинь отправился туда после работы вместе с Цзо Минъюанем, взяв в качестве подарка кулоны из нефрита, вырезанные в форме знака зодиака, под которым были рождены дети. Фу Инь родила двойню, и эти два кулона отличались между собой - для мальчика приготовили более яркий кулон, для девочки - более округлый и милый.
Это был нефрит самого высшего качества, и, учитывая отношения между Бай Цзинем и этой семейной парой, подарок был слишком ценным. Сейчас здесь не было Ли Шу, и Бай Цзинь решил подарить подарок от них обоих. Вот пусть Ли Шу вернется, и, если у него будут другие планы, он сможет подарить что-то свое.
Когда они прибыли к ресторану Чжунтянь, Бай Цзиню впервые преградили путь, потому что у него не было приглашения.
Узнав об этом, управляющий лично вышел к ним навстречу, но не осмелился пропустить Бай Цзиня в павильон Белого Оленя. Он не мог позволить себе обидеть ни одну из сторон. Он послал своего человека за Вей Цзе и, опустив голову, начал извиняться перед Бай Цзинем.
Бай Цзинь ничего не сказал и безропотно остался ждать снаружи, в то время как Цзо Минъюань едва не позеленел от возмущения.
Когда пришел Вей Цзе, управляющий украдкой смахнул пот со лба и ушел вместе со своими подчиненными.
Цзо Минъюань умел улаживать дела, и сейчас на его лице не осталось и следа прежнего возмущения. Он вежливо поздравил Вей Цзе, а затем с улыбкой протянул ему подарок.
Вей Цзе ничего не ответил, но в такой праздничный день и к тому же, когда эти люди настолько смирили себя, ему не хотелось портить настроение, и он сказал:
- Мы ценим ваше доброе намерение, но в подарке нет необходимости.
Улыбка застыла на губах Цзо Минъюаня. Если этот человек отказался принимать подарок, он не сможет вручить ему его насильно. Если они начнут препираться из-за этого, сцена выйдет просто безобразной.
Вей Цзе взглянул на Бай Цзиня и не смог удержаться от вздоха:
- Я понимаю, зачем ты пришел, но я действительно не знаю, где сейчас Ли Шу. И я не понимаю, для чего ты его ищешь. Разве между вами остались неразрешенные споры? Или ты боишься, что он нанесет тебе удар исподтишка? Хотя мы знакомы с ним всего три года, я уверен, он никогда не сделает ничего подобного. Просто пойми уже это и живи спокойно и счастливо со своим избранником.
Не дожидаясь ответа Бай Цзиня, он добавил:
- Ты же знаешь характер Фу Инь, поэтому я не буду приглашать вас на праздник. Если в будущем не случится ничего непредвиденного, нет никакой необходимости в дальнейшем общении.
С этими словами он развернулся и ушел назад.
Цзо Минъюань застыл, как статуя, не смея даже взглянуть на лицо Бай Цзиня. Он сам был смущен и совершенно не знал, что сказать. К счастью, они недолго простояли в такой неловкой атмосфере. Как только Бай Цзинь развернулся и пошел обратно, он тоже, вздохнув с облегчением, отправился за ним следом.
Выйдя из парка, Бай Цзинь остановился возле черной каменной стены, на которой была видна вывеска «Павильон Чжунтянь- 1933».
Не понимая, что он собирается делать, Цзо Минъюань спросил:
- Мне позвонить водителю?
Бай Цзинь покачал головой:
- Мне все еще есть, что сказать Вей Цзе, я подожду, пока они закончат. А ты можешь возвращаться.
Цзо Минъюань надолго лишился дара речи и, наконец, с трудом выговорил:
- Я подожду вместе с тобой.
Бай Цзинь не стал отказываться. Он достал сигареты и, протянув одну Цзо Минъюаню, закурил вторую:
- Поговорим?
Он редко курил. Цзо Минъюань нечасто видел его таким расслабленным, и ему самому стало легче.
- О чем будем говорить? - с улыбкой спросил он и не дожидаясь ответа Бай Цзиня, шутливо предположил. - Поговорим о Ли Шу?
Услышав это имя, Бай Цзинь улыбнулся, и выражение его лица сразу смягчилось.
Цзо Минъюань окончательно расслабился и, позабыв о том, как он выглядит, присел на ступеньки, ослабил галстук и, осторожно положив упакованный подарок к своим ногам, сказал:
- Не вини доктора Вей за то, как он разговаривал с нами сегодня. Что уж говорить о нем, я и сам поначалу рассуждал точно также.
Взглянув на кольцо, блестевшее на безымянном пальце Бай Цзиня, он продолжал:
- Увидев это кольцо, я первым делом подумал о Нин Юэ. Когда ты сказал, что это не он, я перебрал в уме всех твоих знакомых, и у меня уже начинала болеть голова, но я ни разу не подумал, что это может быть Ли Шу.
Бай Цзинь, опустив голову, молча слушал Цзо Минъюаня.
- Впрочем, я также не мог поверить, что у тебя совсем не было к нему чувств. Сам подумай, кто еще кроме него мог бы ударить тебя по лицу и остаться целым и невредимым?
К тому же, они дрались не один раз. Но Цзо Минъюань лишь подумал об этом, но не стал ничего говорить вслух.
Бай Цзинь совсем не рассердился на его слова и лишь сказал:
- Да, даже дедушка никогда не поднимал на меня руку.
Раньше он не задумывался об этом, но сейчас, когда его разум прояснился, многие вещи стали очевидными. Вероятно, Бай Цзинь и сам не осознавал, сколько привилегий он дал Ли Шу. Дело было не только в драках. Никто, кроме Ли Шу не понимал то, что происходило в их семье, его отношения с дедом, отчуждение отца и неприязнь к Чжао Чжиюнь и Бай Хену.
Все говорили, что Ли Шу не дает ему проходу, но был ли он сам таким уж невинным? Разве он не полагался во всем на Ли Шу?
- Три года назад он действительно перешел все границы, но сейчас он не сделал ничего плохого, - вздохнул Цзо Минъюань. - Поставь себя на его место: если бы это он привел домой свою первую любовь пожить с вами...
Бай Цзинь, сжимая сигарету между пальцами, посмотрел на ночное небо и перебил его:
- Его первая любовь - это я, - спокойно сказал он.
Цзо Минъюань внезапно поперхнулся, и ему вдруг расхотелось говорить. Однако, Бай Цзинь глядя на его расстроенный и растерянный вид, чувствовал себя все лучше и лучше.
Конечно, они еще не нашли Ли Шу, но, осознав свои чувства, он вдруг все понял. К нему вернулась уверенность, и он подумал, что еще не поздно, и он сможет с легкостью уладить это дело: он просто найдет Ли Шу и, объяснившись с ним, разрешит все их недоразумения.
Изначально он думал - главное, чтобы Ли Шу вернулся, и тогда он сделает вид, что ничего не произошло. И в будущем, что бы Ли Шу ни захотел и что бы он ни сделал, он просто будет следовать за ним и всё.
Но теперь Бай Цзинь думал иначе.
Ли Шу так долго добивался его, и теперь настала его очередь склонить перед ним свою голову.
Он скажет Ли Шу: «Тебе не нужно признавать поражение, тебе не обязательно сдаваться и не нужно умолять меня, тебе не нужно становиться Нин Юэ или кем-то еще. Я не хочу, чтобы ты уходил и не собираюсь бросать тебя.»
Он должен сказать об этом Ли Шу.
Это я хочу быть с тобой.
Сказать Ли Шу.
Это я люблю тебя.
Подумав о том, какой будет реакция Ли Шу, он не смог сдержать улыбки.
Эти чувства, взволновавшие его сердце, эта искренняя тоска по другому человеку стали для него чем-то совершенно новым, чего он никогда не испытывал прежде.
Наконец-то, за все эти годы Бай Цзинь почувствовал себя счастливым.