- 40 -
Цзинь Янь подошел к двери, придал своему лицу обычное выражение и с улыбкой вошел в палату:
- Дядя Ли, я пришел...
Выражение его лица вновь изменилось еще раньше, чем он успел закончить фразу.
Ли Шу лежал возле кровати, а пол вокруг него был усыпан таблетками.
Цзинь Янь выронил сумку, которую держал в руке и бросился к кровати. Он поднял Ли Шу и уложил его на кровать:
- Дядя Ли, что с тобой?! - в панике воскликнул он. - Дядя Ли! Дядя Ли!
Ли Шу хотел запить таблетки, но в стакане на тумбочке не было воды. Он встал с кровати, но стоило его ногам коснуться пола, как он выронил пузырек с лекарством из рук и сам свалился на пол.
Головная боль была настолько сильна, что он не мог говорить. Он даже не мог ясно видеть склонившегося над ним человека и едва различал его голос.
Цзинь Янь видел, что Ли Шу хмурит лоб и стонет, но он не знал, что именно с ним не так и боялся причинить ему вред. Он не осмеливался даже протянуть руку и дотронуться до него и мог лишь в отчаянии жать кнопку вызова и звать на помощь.
Вскоре пришла медсестра. Оценив обстановку в палате, она куда-то поспешно ушла, а через несколько минут вернулась с Вей Цзе и его помощниками.
- Доктор Вей, дядя Ли... он... он... - беспокойно забормотал Цзинь Янь, едва увидев Вей Цзе.
Он так перепугался, что даже не мог говорить.
- Да, я знаю, просто выйди отсюда и подожди, - сказал Вей Цзе, поддерживая голову Ли Шу.
Видя, что эти люди окружили кровать и собираются помочь Ли Шу, Цзинь Янь не стал им мешать и вышел из палаты.
Какое-то время он просто стоял за дверью, а затем медленно опустился на стул.
Он сам не понимал, что за день сегодня такое - со всех сторон валились сплошные неприятности.
Когда он пришел сюда сегодня в первый раз, дверь палаты была неплотно закрыта. Он хотел войти туда, но в этот момент услышал слова Бай Цзиня: «Авария, в которой погибла Бай Я, была неслучайной, она как-то связана с Сун Фухуа».
Эта новость до того потрясла Цзинь Яня, что он словно прирос к полу. Он просто стоял у двери и слушал разговор Бай Цзиня с Ли Шу, и теперь знал обо всем, что произошло.
И лишь когда Ли Шу попросил Бай Цзиня уйти, он пришел в себя и поскорее ушел.
А, когда он вернулся снова, Ли Шу снова стало плохо.
Цзинь Янь был в полном замешательстве и не знал, что ему делать.
Его молодой господин был сейчас с Сун Силе, он покинул семью Бай, а значит, отрезал себе все пути к отступлению. Ему так нравился Сун Силе. Если он узнает, что Сун Фухуа имеет отношение к смерти его родителей, он, наверное, с ума сойдет.
Руки Цзинь Яня, лежавшие на коленях, дрожали, а взгляд был полон боли.
Через какое-то время дверь открылась, и Цзинь Янь вскочил на ноги.
Вей Цзе с помощниками выкатили из палаты Ли Шу, его лицо было белее бумаги, а глаза были закрыты - возможно, он был без сознания или просто спал.
- Что с дядей Ли? - с тревогой спросил Цзинь Янь.
Вей Цзе казался очень серьезным и непрестанно хмурился:
- Я отвезу его на обследование. Тебе не нужно ждать в больнице. Если у тебя есть дела, то лучше пойди и займись ими.
С этими словами он ушел вместе со своими помощниками.
В коридоре было очень тихо, и Цзинь Янь отчетливо слышал звук колес, катящихся по полу. Он смотрел, как Ли Шу увозят се дальше и дальше, и ему почему-то стало вдруг очень страшно, ему показалось, что Ли Шу больше никогда не вернется.
Сначала он собирался спросить у Ли Шу, что теперь делать с этой историей с Бай Я. Но теперь, когда Ли Шу стало плохо, если бы он узнал, что Бай Хао ушел в семью Сун и к тому же, был теперь с Сун Силе, его бы это совершенно точно вывело из себя. Цзинь Янь не хотел расстраивать и злить его еще больше.
Цзинь Янь еще какое-то врем постоял в коридоре с растерянным и испуганным видом, но постепенно его лицо обрело привычное выражение. Он достал свой телефон и вышел из больницы.
Когда Бай Цзинь приехал в офис, встречавшиеся ему на пути в кабинет люди пытались поздороваться с ним. Однако, увидев выражение его лица, они не успевали даже договорить до конца свое приветствие и были вынуждены проглотить половину слов, едва не позеленев от натуги.
Цзо Минъюань увидел его и, зная, что днем он будет сопровождать Нин Юэ в больницу, сначала рассказал ему о важных делах, а затем передал документы на рассмотрение и подпись.
Закончив доклад, он смотрел, как Бай Цзинь открывает документы, при этом от всего его существа веяло холодом.
Цзо Минъюань, даже не спрашивая, понял, что он, должно быть, снова повздорил с Ли Шу.
Цзо Минъюаню иногда хотелось спросить Бай Цзиня, замечает ли он, что теперь все его перепады настроения так или иначе связаны с Ли Шу.
Обычно Бай Цзинь всегда держался спокойно и расслабленно. Бай Чженъюань был едва жив, Чжао Чжиюнь тряслась перед ним от страха, а Бай Хен просто валял дурака, кто еще в семье Бай осмелился бы указывать ему, что он должен делать? Даже с Нин Юэ, который был таким, каким положено быть любовнику, он тоже держался рассудительно и спокойно, заставляя Нин Юэ подстраиваться под себя.
Однако, имея дело с Ли Шу, он словно превращался в другого человека. Он начинал злиться, нервничать, терял самообладание, совершал поступки, выходящие за грань разумного, и дело даже доходило до драки.
Цзо Минъюань никогда не забудет, как у него глаза на лоб полезли, когда он впервые увидел кровоподтек в уголке губ Бай Цзиня.
Он не знал, насколько прав в своих суждениях, но все же чувствовал, что, если кто-то равнодушен к другому человеку, как он может так легко попасть под его влияние и так сильно реагировать на него?
Бай Цзинь закончил подписывать бумаги и бросил их на стол:
- Ладно, с остальным сам разберешься.
Заметив его раздраженный взгляд, Цзо Минъюань кивнул и собрался уйти, но прежде, чем он успел дойти до двери, Бай Цзинь остановил его.
- Помоги мне выбрать помощника, который будет очень аккуратен в работе.
Изумленный Цзо Минъюань на секунду задумался, а затем спросил:
- Для... для Ли Шу?
- Да, - невозмутимо ответил Бай Цзинь.
Он уже слышал, как Тан Сюэ говорила о положении Ли Шу. У Тан Сюэ были свои обязанности на работе, поэтому она не могла как следует заботиться о Ли Шу, а значит, было необходимо найти для него помощника, который бы помогал ему.
Цзо Минъюань удивленно уставился на него и спросил:
- Ли Шу останется в компании?
Бай Цзинь, казалось, услышал нечто совершенно непонятное, он поднял голову и, нахмурившись, спросил:
- А куда еще он должен остаться, если не в компании? Разумеется, он какое-то время отдохнет дома, ему не обязательно выходить сразу.
Цзо Минъюань кивнул и поспешно вышел. Он боялся, что, если задержится еще немного и задаст лишний вопрос, то тем самым моет разозлить Бай Цзиня. В конце концов, он всегда думал, что после того, как Ли Шу выпишут из больницы, их пути с Бай Цзинем разойдутся в разные стороны. Он полагал, что Бай Цзинь думает точно также.
Цзо Минъюань покачал головой - он окончательно запутался и уже ничего не понимал.
Нин Юэ приехал во второй половине дня, и Бай Цзинь поехал вместе с ним в больницу, где он проходил процедуры.
Впервые после несчастного случая с Ли Шу Бай Цзинь встретился с Нин Юэ, и они провели вместе так много времени.
На обратном пути Нин Юэ мягко сказал:
- Я ведь говорил тебе, что могу поехать один. Ты же так занят на работе, не нужно сопровождать меня.
- Все в порядке, - невозмутимо отозвался Бай Цзинь, но при этом даже не взглянул на Нин Юэ, и было непонятно, о чем он думает в этот момент.
Блеск в глазах Нин Юэ погас, но он тут же улыбнулся и неожиданно сказал:
- У тебя еще есть какие-нибудь дела? Если нет, не хочешь съездить со мной на пляж?
Это был первый раз, когда он обратился к Бай Цзиню с просьбой за все время после своего возвращения. Бай Цзинь молча кивнул и попросил водителя отвезти их на пляж.
Цзиньхай был прибрежным городом, и они добрались до пляжа очень быстро.
Выбрав укромное место, они припарковали машину, и охранники отнесли коляску на пляж. Бай Цзинь вынес Нин Юэ их машины и уверенно пошел вперед, а затем усадил его в коляску.
На землю уже опустились сумерки, садившееся на западе солнце позолотило облака в небе, а волны мягко катились одна за другой, отдавая накопленное за день тепло.
Нин Юэ молча восхищался прекрасным пейзажем, а затем вдруг неожиданно рассмеялся:
- Когда мы раньше приезжали сюда, я тогда еще мог ходить и бегать. Помню, я кидался в тебя песком, а ты поймал меня и бросил в море, - на лице Нин Юэ появилось сердитое выражение. - Я не умел плавать, а ты все равно бросил меня в море... Если бы я не держался за тебя изо всех сил, то так и остался бы на дне моря.
При воспоминании об их юности Бай Цзинь невольно смягчился:
- Я знал, что ты не умеешь плавать, а иначе, зачем бы я позволил тебе держаться за меня?
Нин Юэ удивленно уставился на него:
- Так ты сделал это нарочно? Ты специально сделал это!
Бай Цзинь лишь улыбнулся, но ничего не сказал.
- Ты не поможешь мне немного пройтись по пляжу? - тихо спросил Нин Юэ.
Бай Цзинь обхватил Нин Юэ обеими руками и поднял его с кресла. Подождав, когда он твердо встанет на ноги, он отступил на шаг. Нин Юэ опустил глаза и медленно шагнул вперед.
Они сделали таким образом семь или восемь шагов. Видя, что Нин Юэ устал, Бай Цзинь сказал:_
- Ладно, довольно.
Нин Юэ кивнул в ответ и после некоторого молчания неожиданно сказал:
- Когда я застрял в той машине и чувствовал дикую боль в ноге, я не знал, выживу ли я или умру.
Он прикусил нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением и продолжал:
- И тогда я подумал, а что, если я умру сейчас, и у меня даже не будет возможности увидеть тебя в последний раз... Я всегда сожалел, что потратил впустую столько лет, я...
- Нин Юэ, - перебил его Бай Цзинь, и с его лица исчезло прежнее мягкое выражение. Его взгляд стал непроницаемым, и он вновь превратился в прежнего непонятного Бай Цзиня.
Нин Юэ замер от удивления.
Бай Цзинь какое-то время молча смотрел на него и, наконец, сказал:
- Извини, я...
Нин Юэ крепко сжал руку Бай Цзиня, поднял голову и поцеловал его.