Влюбиться за семь дней

В которой Варя гуляет по цветочному рынку, а Влад находит неприятности...

Ветер натягивает капюшон плаща, берет корзинку и робко выглядывает из окна — высота приличная...брр! Но Варя выдыхает, крепче сжимает корзинку, становиться на край подоконника и повторяет технику, отработанную тогда на поляне. Главное сосредоточиться, а наличие всего остального не так важно. Ветер вновь обволакивает её тело, чуть приподнимает над подоконником и, распахнув порывам ставни, Варя вылетает из окна, медленно и осторожно снижаясь. Когда балетки коснулись зелёной травы, принцесса радостно засмеялась и уже более быстро подняла себя над землёй и снова приземлилась. И снова вспорхнула и снова приземлилась. Кажется, это начинает ей нравится.

Варя опасливо оглядывается, отходя от замка и уходит глубже в капюшон: принцессе нельзя ходит без охраны ещё и в такие места (на цветочном рынке часто промышляют колдуньи и знахарки. От черного он отличается лишь красивым названием). В Штормграде сегодня неприлично солнечно и множество крестьян вывалило на улицы. Дорожки между лавок были узкими и забиты людьми: Ветер еле просачивалась сквозь эту толпу и подолгу стояла в очереди за нужным бутоном. Её корзинка быстро заполнилась пучками разноцветных, душистых трав, а не привыкшие к таким долгим похождениям ножки так же быстро устали. Варя свернула в небольшой садочек и устроилась в тени под деревом, присев на массивные корни, выступавшие из земли. Так она отдыхала минут десять или двадцать, вслушиваясь в щебет птиц, шелест листвы, монотонную болтовню повсюду и разглядывая облака. Несмотря на круглосуточную серость и сырость Штормград мог показать себя приветливым.

Варя решила прогуляться до пристани: ветер всегда приносил туда что-то чудесное. У моря ветров было слишком много: быстрые, медленные, тихие, порывистые. Они разносили и смешивали разные запахи и звуки, которые Варе нравилось ощущать. Ветер приносил мелодию флейты издалека и аромат свежего хлеба из кондитерской; шум сердца моря и благоухание лилий у берега. Определенно это было чудесным местом. Жаль надолго она остаться там не могла и уже через полчаса вновь была у подножия замка. Варя сильнее прижала корзинку к себе и вновь вспорхула, на этот раз ещё легче и быстрее оказывшись в воздухе.

Влад не мог похвастаться такой же приветливостью этим днём. В Камеруне как всегда было пасмурно, но спасибо, что сегодня хотя бы не лил дождь, хоть Влад и любил дождь. Он укутался в теплую куртку, плащ и незаметно покинул замок. Улицы были пусты, лишь редкие животные — коты или собаки, — иногда перебегали дорогу. Камерун немноголюдный, хмурый, сырой, туманный. Даже Штормград частенько посещает солнце — в Камеруне такое бывает вообще раз в сто лет. Лица здесь бледные, тела у всех серые, а глаза потухшие. Королевству не хватало чуда, какой-то искорки, что могла бы разжечь костёр. И Влад обязательно найдёт эту искорку, когда станет князем, ведь не хочет затухнуть, как большинство здешних жителей.

Морок углубляется в лесную чащу. Незнающий человек навряд ли захочет пойти так далеко: это место ещё неприветливей, чем весь Камерун, но Влад знающий человек и знает, что за обросшей, почти несуществующей тропинкой, густыми зарослями этой непроходимой чащи, скрывается самая обычная опушка, с самой обычной пещерой, с самым обычным камнем-муляжом. Морок привычно и легко минует все эти препятствия и оказывается в самом сердце зловещего леса: на черном рынке. Он часто бывает здесь и отлично знает каждый ряд: только в пятом можно приобрести хорошо заточенный клинок, а в шестом торгуют первоклассными ножнами. Ни в одном королевстве, где гостил Влад, не было таких мастеров, какие были здесь. И потом, если не замечать лавок с бурлящими снадобьями и людскими черепами, то вполне себе обычный рынок (в случае Влада — оружейный).

Принц прячет голову в капюшон и идёт к нужному ряду. Эти тропинки им не протоптаны, ведь Влад ни разу не брал здесь такой товар, поэтому его взгляд отражает любопытство и интерес. Однако лицо искажается в отвращении, когда он всё же доходит до нужной лавки и берет в руки нужные ингредиенты: Колючке явно досталась менее мерзопакостная часть списка, иначе не стала бы эта брезгливая принцесска продолжать помогать (тут Морок и сам бы себе перестал помогать).

— Она должна вонять? — брезгливо сморщив нос от ужасного зловония, уточняет Влад.

— А ты думал борсучья слюна розами пахнет? Бери, бери, не сомневайся. У меня только самое лучшее.

— Осиновый кол мне в сердце, как это терпеть!? — возмущается он вновь, протягивая мешочек с золотыми. Продавец усмехается.

— Не волнуйся, в зелье запах перебьётся и твоя нимфа ничего не почувствует.

— Моя чего?

— Ну, ты ведь для любовного зелья берешь!

— Аа...А, н-ну да... Да, конечно.

Влад открещивается парой общих фраз и быстро ретируется от лавки. Чтоб пусто было продавцу! Это какая ж наглость! Он — будущий князь Влад, повелитель всея Руси! — и любовное зелье!? Мерзость. Ни. За. Что.

Морок быстрым шагом преодолевает расстояние обратно до муляжа валуна, но внезапно останавливается и хочет верить, что ему показалось, ведь если нет сдержать он себя не сможет. Взгляд окончательно приковывается к явной несправедливости в одной мили от Влада, а кулаки до белены в костяшках сжимаются и хрустят. Не будет он великим князем, если позволит кучке утырков обидеть девушку, пусть даже и цыганку.

— Эм, ты чего? — брови Вари изгибаются, когда пыльный, грязный, с подтеками крови и ссадинами по телу Морок, пытается отдышаться, прислонившись к дереву.

— Д-долго о-о-объяснять, н-но я..победил! Вууух... — после тяжёлого выдоха, дыхание более менее выравнивается и его грудь перестаёт вздыматься так резко и часто. Варя усмехается, а Влад вытирает со лба пот смешанный с кровью и протягивает ей сумку.

— Неужели за волчью зубы подрался? — смеётся она, усаживаясь на колени к аккуратно сложенным в кучку тростинкам.

Влад закатывает глаза, плюхаясь рядом и тянется за более толстой палочкой, чтобы развести костёр.

— Да там двое каких-то прицепились к цыганке и угрожали, что если она не продаст им дешевле, то они её четвертуют. Ну, я им вежливо сказал, что с девушками так разговаривать нельзя. Мы хорошо так побеседовали, они всё осознали и мы разошлись.

— Кто "мы с ними побеседовали"? Ты и твой кулак?

Влад застенчиво отвёл глаза, улыбнувшись, когда Ветер громко засмеялась: она слишком ярко представила себе эту картину, чтобы сдержаться. Через пару минут костёр уже горел, а ингредиенты в небольшом котелке кипели. По поляне витал смрадный запах.

— Может мы делает что-то не то? — загундосил Влад, зажав пальцами нос, как это сделала Варя и пытаясь развеять запах рядом с собой ладонью. — У придворного волшебника эта муть так не воняла..

— В рецепте сказано: "Оставить под прессом на 24 часа", может после этого запах уйдёт?

— Ага, запах уйдёт и всё, что окружало источник зловония тоже уйдёт - на тот свет.

— Фуф! Давай уже накроем это!

Варя создала небольшой ураган, чтобы освежить воздух, а Влад поспешил за булыжником. Котелок с камнем вместо крышки спрятали в неглубокой ямке за кустиками и накрыли листиками. Пахнуть вроде стало меньше.

— У тебя когда экзамен-то? — внезапно осенило Варю.

— Через день. А у тебя?

— Завтра... А у меня ещё телепортация не готова, ммгх!

Влад чуть улыбнулся, пожав плечами.

— Ну, с этим я тебе помочь не смогу. На самом деле... Сегодня у меня дел больше нет, так что...можем ещё поупражняться в боевом искусстве, если хочешь...

Ветер изогнула брови, закусив щеку изнутри, чтобы улыбка на то, как Морок смущается, не просочилась наружу. (Хоть её щёки покрыл и не менее конфузный румянец). Она приняла, протянутую Владом сумку, что отдала ему вчера вместе с травами, сложила её на землю к его, достала клинок и застенчиво улыбнулась, отведя глаза. Морок снова показал ей ту технику владения клинком и помог повторить. Они не заметили, как перешли к другим техникам, как начали просто дурачиться, как прошёл час, как прошло два и как закончился этот день.