Пламенные надежды

Алина стояла в аэропорту Инчхона с дочерью и нетерепливо поглядывала на наручные часы. Майя крепко спала на руках матери, ей не мешал ни яркий свет, ни громкая музыка, доносившаяся из динамиков; за время 9-часового полета из Алматы девочка капризничала и отчаянно просилась домой, к бабушке. Как только они прибыли в Инчхон и оказались в теплом и шумном здании аэропорта, малышка успокоилась.

Изрядно измотанная из-за бессонной ночи и беспокойства по поводу скорой встречи с родственниками Минхо, Алина нетерпеливо топталась возле своего сложенного в небольшую горку багажа. Майя заметно подросла и набрала вес, ее голова больно давила на согнутое запястье. «Позвонить Минхо или подождать еще немного?» - думала Алина, вспоминая, как в Алматы айдол долго уговаривал ее приехать в Корею, поскольку его родители хотели поскорее увидеть внучку.

 «В компании мне строго запретили показываться в аэропорту вне рабочего времени. Я попрошу одного надежного человека вас забрать и привезти к нам, ты дождись его, ладно?» - сказал Минхо при их последнем с Алиной телефонном разговоре. Самолет из Алматы приземлился больше часа назад, багаж у нее был с собой, но никто не стоял с табличкой с именами Алины и Майи и не ждал у выхода из зала для прибывающих пассажиров. Женщина начала беспокоиться и сомневаться, правильно ли она поняла последние инструкции айдола.

Вдруг возле матери с дочерью появился странно одетый высокий худощавый мужчина. В нелепой черной кепке и с солнечными очками на носу, скрывающими пол-лица, одетый в темно-синюю куртку не по возрасту и спортивные брюки, он подошел довольно близко к Алине. Несуразный образ незнакомца дополняли густые черные усы.

- Эй, что вам нужно? – возмущенно спросила Алина, инстинктивно закрывая дочь от мужчины и пятясь назад, к своим сумкам и чемодану, когда тот наклонился к ее лицу. 

- Мадам, такси не желаете? – галантно пропел усач.

Голос был подозрительно знакомым.

Алина округлила глаза:

- Это ты?

Перед ней стоял Минхо собственной персоной.

- Тссс, не выдавай! Не зря же я маскировался, - еле сдерживая смех, тихо проговорил айдол, глядя из-под очков на спящую Майю. – Я возьму дочку? А сумки возьмет брат. Пойдем, нас машина ждет.

Алина, намеревавшаяся было разразиться тирадой за это маленькое шоу и причиненное душевное потрясение, застыла при слове «брат». Пожалуй, она так не волновалась, когда рассказывала матери о беременности. Долго колебаться не пришлось: Мин Сок, старший брат Минхо, подошел, молча поклонившись, поднял с пола сумки и чемодан и пошел к выходу из аэропорта.

Загрузив багаж в машину – светлый кроссовер, стоявший на парковке, Мин Сок открыл дверь перед Алиной, рядом расположился Минхо, который не выпускал дочь из рук.

- Куда едем? – нарушила тишину гостья братьев Чхве. Автомобиль ехал по оживленному шоссе. В Корее начинался новый день.

- В Инчхон, там живет моя семья, - ответил Минхо. Он все еще был в своей идиотской кепке и очках.

- Сними ты уже свои усы, ребенок может испугаться, - прыснула от смеха Алина. – Где ты это нашел?

Мин Сок за рулем громко засмеялся, к нему присоединился и его младший брат. Веселье грозило вылиться в истерику, но было вовремя остановлено Минхо, на руках которого недовольно заерзала Майя.

- Помоги отлепить усы, пожалуйста, - шепотом обратился айдол к Алине и вытянул шею вперед.

- Так откуда этот реквизит? - она осторожно сняла очки и убрала кепку.

- У Ки выпросил. Он же сейчас в мюзикле играет, там этого «добра» достаточно. Правда, будь его воля, он бы мне оттуда женский парик вынес, - пробормотал Минхо. – Усы осторожно отлепи, мне их еще возвращать, а то Кибом закатит истерику.

Было трудно сосредоточиться на этой бесхитростной операции: пальцы Алины дрожали от волнения, не добавляли уверенности теплое дыхание Минхо и его ясные глаза, которые из-за падавших из приоткрытого окна солнечных лучей приобрели цвет жидкой карамели. Айдол заметил ее состояние и хитро улыбнулся. Наконец удалось зацепиться за край липкой ленты и оторвать накладные усы, но Минхо продолжал пристально смотреть на Алину.

- Ты бы нас представил друг другу, что ли, - раздался насмешливый голос Мин Сока. Минхо с Алиной отпрянули друг от друга, еще более развеселив старшего из братьев Чхве.

Дом семьи Минхо располагался в длинном ряду традиционных корейских строений на западном побережье Желтого моря. Скрытое от любопытных глаз за высокими заборами двухэтажное здание из серого камня и деревянной крышей буквально утопало в зелени. Со стороны залива ветер доносил запах моря и шум чаек.

- Сумки неси сам, а я возьму племянницу, - вдруг заявил Мин Сок брату, открывая дверь с пассажирской стороны. - Дай и мне подержать ее, я все-таки дядя.

Обмен недовольными взглядами и безмолвный поединок были прерваны появлением матери братьев на пороге дома, которая, распахнув дверь, стояла в ожидании гостей. Госпожа Лим Сун Хи изначально планировала проявить вежливую осторожность, дождаться стука и только потом впустить новоявленную невестку с внучкой, приглядеться к ней, рассмотреть. Однако ее царственным намерениям помешали сыновья – сущие мальчишки, устроившие спор из-за глупой мелочи, и она не выдержала. Мин Сок держал в руках девочку, точную копию ее Минхоя в детстве, Сун Хи еле сдержала слезы радости и порыв подбежать к старшему сыну и схватить в объятья малышку. Госпожа перевела взгляд на молодую женщину, смущенно стоявшую у машины и не знавшую, как себя вести. «Хоть она и наполовину кореянка, все равно ведь иностранка», - подумала Лим Сун Хи. Она дала себе слово, что не станет составлять мнение о «невестке» прежде, чем познакомится лично. И первое впечатление было хорошим – Алина не выглядела на 32 года, высокая, стройная, скромная.

Знакомство с матерью Минхо прошло лучше, чем ожидала Алина. Госпожа Лим была вежлива и обходительна, как и должна вести себя классическая корейская свекровь. Неожиданно для себя она обнаружила, что непринужденно улыбается этой невысокой красивой женщине в кашемировом свитере цвета яичной глазури и голубых хлопчатобумажных брюках, которая к своим 50 годам выглядела на 10-15 лет моложе. Длинные черные волосы мать Минхо разделила на прямой пробор и собрала в аккуратный пучок, на бледном лице светились огромные карие глаза. «Ах, вот откуда эти бездонные колодца», - с улыбкой отметила про себя Алина, согласно кивая на предложение госпожи Лим отдохнуть вместе дочерью в гостевой комнате.

- А где твой отец? – тихо спросила она у Минхо, помогавшего отнести ее вещи наверх.

- Папа сейчас во Вьетнаме. Я тебе разве не рассказывал? Он тренирует команду вьетнамской лиги, у них игра в субботу. Обещал приехать в понедельник, - ответил айдол, аккуратно расставляя сумки возле шкафов.

Гостевая комната выходила окнами на сад с длинным рядом высоких деревьев, защищающих дом от глаз любопытных соседей. Стены были выкрашены в бледно-желтый цвет, посередине стояла широкая кровать, на которой лежало светло-коричневое покрывало с черными узорами и разбросаны разноцветные подушки. Сдержанный интерьер дополняли высокий платяной шкаф и туалетный столик из выбеленного дерева, а также темно-рыжие коврики. С Майи, спавшей на огромной кровати, заботливо  сняли теплую куртку и кроссовки и укрыли белоснежным детским одеялом. Алина мысленно поблагодарила обитателей этого дома за предоставленное уединение и отдельную ванную комнату и отправилась в душ смывать с себя дорожную пыль.

Сон, похожий на болезненный обморок, который оставляет во рту неприятный металлический вкус, был прерван знакомым звуком, словно доносящимся из глубин сознания. Алина моментально проснулась и открыла глаза: перед ней сидела Майя и била ладошкой по ее лицу. Дочь звала маму: «Маааа». Это означало многое – дай, вставай, мама, возьми, в зависимости от ситуации и интонации. В этот раз Майя хотела есть и требовала быстрее встать и пойти вниз.

Поняв, что заспанное лицо не удастся замаскировать и скрыть за тонким слоем тонального крема, Алина быстро привела в порядок волосы, собрав их в хвост, надела свои любимые джинсы и хлопчатобумажную рубашку с мелкими бело-розовыми полосками и спустилась вниз.

В Инчхоне стоял ранний вечер, солнце еще не зашло и щедро дарило свое тепло, играя лучами на желтеющих листьях и стеклах окон.

- Вы проснулись? – появилась в гостиной мать Минхо. Дома было тихо. – Тогда я поставлю чай.

- Спасибо, госпожа Лим, - ответила Алина, ища глазами ее сыновей, надеясь, что они где-то поблизости и спасут ее от необходимости вести светскую беседу.

- Называй меня мамой, дочка, - тепло ответила Лим Сун Хи. Это решение она приняла сразу же, как увидела своего сына рядом с Алиной. Минхо преображался, матери сложно было объяснить, даже себе, словами, но что-то в выражении его глаз менялось…

Через час теперь уже Алина запрещала себе впредь преждевременно составлять мнение о ком-либо: мать Минхо была удивительно мягкой женщиной, которая искренне хотела завоевать доверие внучки. Майя первое время с опаской глядела на свою новую бабушку, осторожно брала из ее рук сладости и мотала головой, когда что-то говорили на непонятном ей языке. Спустя несколько минут девочка без стеснения бегала по саду, где госпожа Лим и Алина пили чай, и кидала камушки в прыгавших в траве воробьев.

Когда вечером у ворот дома появились Мин Сок с Минхо, Майя, узнав отца, сначала подбежала к остановившейся машине, но тут же бросилась прочь к матери, со смехом убегая от его объятий.

Алина с облегчением вздохнула, все складывалось неплохо. Ужин с семьей Чхве прошел весело, а как же иначе? Мин Сок весь вечер подшучивал над младшим братом, вспоминая истории из их детства, в которых обнаруживались новые, доселе не известные фанаткам-флеймерам подробности. Порой слышался мелодичный смех госпожи Лим, которая могла забыться на минуту и перестать делать замечания сыновьям, но при этом не упускать из виду действия внучки. Женщина по-настоящему расстроилась, когда узнала, что Майя не любит рис, не ест детские смеси и пюре из баночек. Алина приготовила для дочери легкий суп из курицы с лапшой и морковью, а себе заварила черный чай. Последним разочарованием госпожи Лим была просьба невестки дать ей вилку, которая не умела пользоваться палочками. Компромисс был восстановлен, лишь когда матери Минхо предложили чай с лимоном. Теперь две женщины с улыбкой пили горячий напиток и почти синхронно делали замечание двум братьям за их неуместное поведение за столом.

Приятный вечер завершился прогулкой вдоль пролива, усталость накатывала волнами.

- Давай вернемся домой, Майя скоро опять заснет, ее нужно искупать перед сном, - попросила Алина Минхо, который взял машину брата и снова прятал пол-лица под козырьком кепки.

Но после купания девочка отказывалась ложиться спать, она с визгом убегала от отца и, похожая на неуклюжего утенка, в желтой пижаме прыгала на кровати. Когда Алина вышла из душа, дочь уже шумела на первом этаже, теперь к играм присоединились бабушка с дядей. Она не могла перестать зевать и, забравшись под теплое одеяло, блаженно закрыла глаза.

Вскоре появились Майя с Минхо, оба, игнорируя вялые приказы Алины выключить свет и идти спать, продолжили игру в «догонялки». И она провалилась в сон.

Разбудила Алину звенящая тишина. Было уже утро, комнату заливал слепящий глаза солнечный свет. Майи нигде не было. На ее месте, на стуле возле кровати, спал Минхо. Алина быстро вскочила и отправилась в ванную. Через несколько минут, наскоро почистив зубы и приняв душ, она спустилась вниз. Дочь она обнаружила на кухне. Майя сидела за столом, что-то увлеченно жевала и радостно болтала ножками. Рядом суетилась бабушка – госпожа Лим что-то радостно приговаривала и мешала кашу в кастрюльке на плите.

- Ах вот вы где, - улыбнулась Алина свекрови. – Доброе утро!

- Доброе утро! Мы тебя не разбудили? Ты бы еще поспала, - приветливо ответила госпожа Лим. – Я не выдержала и зашла к вам в комнату, услышав, что внучка проснулась.

- Она плакала? Я не слышала, - забеспокоилась Алина и наклонилась к дочери, чтобы поцеловать ее в нос.

- Нет-нет. Майя пыталась открыть дверь и дергала за ручку, - сказала она и, подойдя к внучке, погладила по ее растрепанным волосам, на щеках девочки сохли полосы йогурта.

Завтрак трех женщин не нарушил ни один из мужчин семьи Чхве, они снова непринужденно беседовали и говорили о Майе и детстве Минхо.

- Я все думала, кто не выдержит – Минхоя или внучка, Майя оказалась крепким орешком, - посмеивалась госпожа Лим. – Сын заснул там же, пока пытался уложить дочь.

- Пожалуй, я пойду и разбужу его, он спит в неудобной позе, - вдруг опомнилась Алина, одновременно сгорая от стыда, что свекровь застала сына в ее комнате.

Однако, поднявшись к себе, она обнаружила Минхо уютно расположившимся на ее кровати, его худые длинные стопы торчали из-под белоснежного одеяла, а лицо было прикрыто голубой подушкой. Алина слегка потрясла айдола за плечо:

- Вставай, иди в свою комнату. Тебе нельзя здесь оставаться.

Ответом ей была тишина.

- Сейчас твоя мама придет, отправляйся к себе, - Алина стала тормошить уже сильнее. Но снова не было никакой реакции. Тогда она, вспомнив, что Минхо панически боится щекотки, провела пальцами по его пятке. Все произошло в мгновение ока, Алина не успела даже вскрикнуть от неожиданности. Айдол вскочил, словно восставший из горы подушек и одеял демон, и уволок склонившуюся над ним женщину за собой. Минхо крепко прижимал Алину к своему телу, не давая ей возможности пошевелить руками и ногами.

- Ты с ума сошел? Что ты делаешь? – прошипела она, боясь появления госпожи Лим и Майи в комнате.

- Лежи спокойно. Дай тебя обнять хотя бы на несколько минут, - проговорил Минхо, его голос со сна стал еще более низким и волновал до глубины души.

Алина замерла.

- Как только надоест, сам отпустишь, - ответила она.

Минхо проснулся через два часа. Все обедали в саду и весело обсуждали последние новости корейского шоу-бизнеса, когда айдол появился в проеме двери, ведущей на террасу, с всклокоченными волосами и мятой серой майке, на лице виднелись следы от подушки.

- Чем займемся вечером? – спросил Минхо, пытаясь положить в рот Майи рис, но девочка успела вовремя сомкнуть губы и замотала головой. Комочек вареного риса упал на пол.

- Не знаю даже, - ответила Алина, она была не прочь прогуляться днем по Инчхону.

- Мне Кюхен с ЧанМинхом звонили, - он посмотрел ей в глаза.

- И?

- Сказали, что хотят тебя увидеть. Еще раз познакомиться с тобой, - Минхо будто ждал чего-то.

- Они не могут приехать сюда, домой? – спросила Алина.

- Нет, с ними еще друзья, их девушки. Пойдешь? – и снова ожидание в глазах.

- А как же Майя? Я не могу ее оставить, - ухватилась за отговорку она. Мысль о том, чтобы снова увидеть людей, ставших свидетелями одного из самых неприятных дней в ее жизни, категорически не хотелось.

- Я посижу с ней, - с жаром предложила госпожа Лим. – Майя уже привыкла ко мне, вы идите.

Встреча с друзьями была назначена в одном из закрытых караоке-баров Инчхона. Корейцы, фанатично относящиеся к вопросам неприкосновенности частной жизни, высоко ценили возможность уединиться в узком кругу близких людей. В ВИП-кабинке, окна которой были плотно закрыты темными занавесками и ставнями, на кожаном диване сидели Чо Кюхен, Шим Чанмин и несколько молодых мужчин и девушек. Минхо крепко держал Алину за руку, когда они вошли в комнату, уверенно представил ее друзьям, которые смотрели на нее с плохо скрываемым любопытством. Чанмин приветливо улыбался теперь уже официальной девушке Пламенной харизмы и на его щеках появились те самые знаменитые ямочки. Кюхен не стал себе изменять, и лишь еле заметно кивнул в знак приветствия. Вечер не обещал быть томным.

В отличие от вечеринки трехлетней давности нынешняя отличалась меньшим количеством выпитого спиртного, друзья весело подшучивали друг на другом, рассказывая истории, случавшиеся во время общих гастролей. Алина отказалась от соджу и выбрала один из коктейлей, приятно холодивших горло. Одна из девушек, кажется, подруга Чанмина, взялась за микрофон и начала петь грустную балладу из репертуара 2NE1. Голос этой тонкой красавицы заставил многих замолчать и начать прислушиваться. Но затишье за столом длилось недолго, вскоре компания вновь принялась шуметь, Минхо отчаянно пытался перекричать Кюхена, который, имитируя голос друга, произносил его последнюю речь на церемонии вручения музыкальных наград.

Спиртное начало действовать, это Алина поняла, когда отбирала микрофон у очередной певицы. Она прочистила горло и включила песню Super Junior K.R.Y. «Sky», один из ее любимых саундтреков к дораме «Для тебя во всем цвету». Когда Алина слышала эту композицию, перед ее глазами всегда вставал улыбающийся герой Минхо – Кан Тэ Чжун, мчащийся на велосипеде наперекор ветру.

«Ги гьюлибайо делиджи аннайо чжаган сок сагим,

Гедэ дэлинен одэдэн кикосе хамке иссельгейо…»

Может, Алина и была слегка пьяна, но эти строчки могла спеть и без музыкального сопровождения, она старательно разучивала слова и исполняла ее на многих посиделках с подругами, ввергая их в восторг. Из серьезной задумчивости ее вывел голос Кюхена, который вдруг присоединился к пению, взяв на себя партию Йесона. Маннэ «СуДжу» выскочил из-за стола и плотного кольца девушек, встал рядом с Алиной и полностью отдался пению. Она была счастлива как дитя, у которого сбылось новогоднее желание. Голос Кюхена всегда брал за живое и отдавался глубоко в душе, соревноваться с ним мог разве что Онью, которому Алина безоговорочно отдала первое место в собственном рейтинге любимцев. Завершили импровизированный концерт громкие овации, а последним приятным подарком стали улыбка Кюхена и легкое пожатие его теплой руки.

- Ты была просто великолепна, - счастливо пробормотал Минхо. Они с Алиной шли к припаркованному кроссоверу на стоянке. Гости караоке-бара разошлись по такси и уехали, долго махая руками и прощаясь.

- Ты собираешься сесть за руль? – строго спросила она, алкоголь никак не выветривался и мешал уверенно произносить слова.

- Да, я не пил практически. Поехали, уже поздно, нам пора, - Минхо хотел открыть дверь и усадить Алину, но она снова повернулась к нему лицом.

- Ты не можешь вести машину, - она, скорее, сомневалась в себе, чем в стоявшем напротив нее красивом мужчине.

Минхо моментально отреагировал на подозрительный блеск в глазах Алины: в следующее мгновение он уже прижимал ее к дверце машины и, обхватив руками ее голову, покрывал поцелуями лицо, губы и шею. Она со страстью ответила на этот поцелуй и обняла айдола за талию. В голове Минхо уже зарождался план, как затащить Алину в машину и заняться с ней любовью прямо в салоне, когда в заднем кармане брюк зазвонил телефон. Оторвавшись от ее губ, он ответил на звонок.

- Сын, ты где? Я уже дома, приезжайте быстрее, хочу с вами поговорить, - прозвучал в трубке строгий голос Чхве Юн Кюма, отца Минхо.