Глава 23
— Можешь говорить что угодно, но я немедленно звоню Милохину! — восклицает Зоя, выслушав мой сбивчивый рассказ.
Мы сидим на кухне, подружка приехала с работы, веселая, как ни в чем не бывало. Ее даже не насторожило то, что я ушла посреди рабочего дня.
— Тебя же все время Милохин отпускает, выдергивает куда-нибудь. Я подумала, что он опять задумал какой-то сюрприз, — объяснила Зоя.
— Если бы… — со вздохом я начала рассказывать о произошедшем, понимая, что в себе такое держать просто не смогу.
— У меня нет слов, какие же они сволочи! — бушует подружка после моего рассказа. — Если кого и надо посадить, так именно их! Как же бесит меня Акула, как Милохин мог спутаться с такой тварью?
— Не знаю, но теперь это вряд ли имеет значение, — вздыхаю. — И мы не будем никуда звонить, Зой. Сначала проконсультируемся с юристом, узнаем, насколько все серьезно…
— Как ты себе представляешь картину «Я избегаю Милохина»? Он знает, что станет отцом и полон решимости взять на себя ответственность. Хочет, чтобы ты к нему переехала. И тут ты вдруг что? начнешь от него шарахаться?
— Не знаю… Но что если доказательства и правда железные, а он мне не поверит?
— Чушь! Они на понт тебя взяли. Ты должна верить в своего мужчину…
Я понимала, что в словах Зои есть смысл, и все же мне крайне трудно было решиться на что-либо. Хотелось как страусу спрятать голову в песок. Отгородиться от всех и вся, накрыться одеялом с головой и переждать бурю. Впервые я проявляла такую слабость и была себе противна. Всегда считала себя смелой и решительной, встречающей неприятности с открытым забралом.
***
На следующий день на работу я все-таки вышла, ведь меня не уволили, скоро зарплата, и это к сожалению, было самым насущным. Как бы ты не презирал деньги, без них не прожить. Я пребывала в состоянии полного отупения, машинально выполняла работу, видя окружающий мир в серых депрессивных красках. Ни звонка, ни смс от Дани. Что если до него уже донесли о моей причастности к махинациям? Что если он не желает больше слышать обо мне? Я не должна на него рассчитывать, только на себя полагаться, и на собственные финансовые возможности…
Столкнувшись ближе к концу рабочего дня с Бармалеем, случайно в коридоре, я почувствовала себя еще хуже, а этот урод еще и подмигнул мне, явно веселясь. Нет, нельзя допускать чтобы такой человек оставался в компании, воровал и подставлял других безнаказанно.
Вечером состоялся военный совет — Зоя привлекла Толика и еще парочку парней из юридического отдела. Они были очень давно знакомы, и сразу безоговорочно поверили в нашу невиновность. Что было очень приятно, вселяло оптимизм. Но парни сказали, что доказательства просто железные. Что для начала надо и на сторону противника нарыть компромат
Я безумно устала от нервов, от состояния постоянной напряженности. Я засыпала без сил и просыпалась в точно таком же состоянии. Мир стремительно терял для меня краски, с каждым днем… Потому что Даниил так и не позвонил ни разу.
— Хватит. Набери уже ему, сколько можно мучиться? — уговаривала меня Зоя. В конце концов я действительно это сделала.
Этот номер больше не используется, — убивает наповал равнодушная фраза, произнесенная автоответчиком. Я словно ледяной коркой моментально покрываюсь. Даниил сменил номер? Кто делает такие вещи? Сейчас даже меняя оператора можно остаться с тем же привычным набором цифр…
Он сделал это из-за меня? Или были другие причины?
— Ну что, дозвонилась? Что случилось, Юль? На тебе лица нет, — встревоженно спрашивает Зоя, трясет меня, а я словно в ступор впала.
— Нет… Он поменял номер телефона…
— И ты решила, что это из-за тебя? Боже, Юль, этому может быть куча других объяснений! Почему ты сразу веришь в худшее
***
Зоя пыталась привести меня в чувство, но я закрылась. Следующие три дня обдумывала сложившуюся ситуацию и в конце концов пришла все же к выводу, что дальше так не может продолжаться. Из-за меня страдают невинные люди.
Нужно уехать. Тогда от Зои отстанут. А я все равно не смогу спокойно жить в этом городе, где все напоминает про Даниила. Денег я немного скопила, устроюсь на работу. Есть очень милая старушка, Эльвира Тихоновна, я познакомилась с ней, когда подрабатывала в клининговой компании. Эльвира Тихоновна предлагала мне быть ее домработницей. В тот момент я это не рассматривала. Но сейчас задумалась. Проживание, питание. Думаю, буду успевать с ребенком, и с уборкой, справлюсь, хотя-бы первое время.
Мама… получится, что я снова ее бросаю, но что делать, отношения между нами все хуже. После инцидента с Милохиным я пыталась ей звонить, но мама сбрасывала. Иногда она бывает очень злопамятно
***
— Ты с ума сошла! — негодует Зойка. Уперев руки в бока, наблюдает как собираю вещи. — Я звоню Татьяне Петровне!
— Звони. Мама похоже меня больше знать не желает, — вздыхаю. — Надеюсь когда-нибудь отойдет от обиды, но пока ужасно злится. Я пыталась ей звонить, она сбрасывает. Что еще я могу сделать? Поехать к ней, в ноги броситься? Но с какой стати, разве я в чем-то виновата?
— Просто кошмар, не отпущу я тебя, Гаврилина, слышишь? — восклицает с отчаянием Зоя.
Продолжаю молча собирать вещи. Я уверена, что поступаю правильно. Уеду и всем станет легче. Да, буду очень скучать по подруге. Может быть спустя какое-то время я и вернусь. Мне все же ближе к сердцу родной маленький городок, нежели мегаполис…
**
Ранним утром следующего дня присаживаемся «на дорожку», у обеих слезы на глазах. Чемодан с трудом застегнут, стоит у двери.
— Спасибо тебе огромное за все, Зой, — говорю, с трудом сдерживаясь чтобы не разреветься.
— Перестань, Гаврилина. Какая же ты все-таки упрямая! — цедит сквозь зубы подружка. Ее голос дрожит.
— Я уверена, что так будет лучше.
— А вот я — совсем не уверена! Что ты будешь делать в большом городе одна, беременная! Подумай, умоляю.
— Пути назад уже нет, — улыбаюсь с грустью. — Билеты куплены, такси заказано. Не волнуйся за меня, я созвонилась с Эльвирой Тихоновной, она меня ждет. Очень обрадовалась. Говорит, хорошую домработницу днем с огнем не сыщешь.
Наш разговор прерывает звонок в дверь.
— Наверное это таксист, — вскакиваю, нервно разглаживая платье.
Мы сразу сказали, что будут тяжелые вещи и нужно помочь донести их от квартиры до машины.
Бегу к двери, нервничая все сильнее. Как же я ненавижу поездки! За вот это тягостное чувство расставания, за ком в горле, за режущие глаза слезы…
Распахнув дверь не могу понять, что происходит. Потому что передо мной стоит совсем не таксист…
— Что ты здесь делаешь? — восклицаю изумлённо.
Хочется протереть глаза и убедиться, что мне не мерещится. Передо мной самая странная из галлюцинаций — на пороге стоит Даниил Милохин!
— Ой! Здрасти! — раздается за спиной изумлённый голос Зои. То, что она тоже видит гостя, говорит о том, что я все-таки еще не сошла с ума и это не галлюцинации.
— Здравствуйте, девушки. Отправляетесь куда-то? — Даниил красноречиво смотрит на мой чемодан, который держит в руке Зоя.
— Юля уезжает, — простодушно отвечает Зоя.
— Далеко? — хмурит свои красивые брови Даниил.
— Разве это имеет значение? — стараюсь произнеси как можно спокойнее, но не выходит, все равно проскальзывает горечь. — Извини, но у меня поезд, я не могу опаздывать, — добавляю сдавленно и делаю шаг вперёд, чтобы выйти из квартиры. Но Даниил преграждает мне путь, точно скала, и не думает отходить сторону.
— Может быть отложишь свою важную поездку? — спокойно спрашивает Даня. — Нам нужно поговорить.
— Я звонила тебе, у тебя был недоступен телефон все это время. А теперь, когда у меня билет на руках ты решил поговорить?
— Мне пришлось сменить номер на какое-то время. Извини, но запарка была такая что я не успел тебя предупредить. Ты из-за этого что-то себе надумала? Решила, что я бросил тебя?
— Нет конечно. Ты не бросал меня, потому что мы никогда не были вместе. Тут много всего произошло, — отвечаю, едва сдерживаю слёзы. — Боюсь, что сейчас слишком поздно это обсуждать…
— Юль, а может быть не поздно? — подает голос Зоя. — Давай отложим твой отъезд. В конце концов, купить билет на новое число не такая большая проблема.
— Ты знаешь, что для меня проблема, — поворачиваюсь к подруге. — Я не могу себе позволить тратить лишние деньги.
— Твоя подруга права, Юля. Не стоит упираться, ты никуда не поедешь, пока мы не поговорим, — поддерживает Даниил. Теперь двое против меня! Меня душит отчаяние.
— Я уволилась с фирмы, ты не можешь мной командовать, — произношу как можно хладнокровнее, хотя внутри все дрожит. — Поэтому, извини, но я всё-таки уеду сегодня.
Сама не знаю, почему на меня находит такое упрямство. Причем умом понимаю, что нам с Даниилом по-хорошему надо действительно о многом поговорить. Он имеет право задать вопросы, по крайней мере, касательно фирмы и моей вины в махинациях, которые он все это время разгребал. И мне действительно, на самом деле хочется оправдаться перед ним. По крайней мере, попытаться сказать, что я невиновна и ни о чем не знала, предупредить его насчёт Бармалея и насчёт Акулы.
И в тоже время, чувствую что задыхаюсь, не могу говорить с ним. Слишком больно. Я столько пережила за эти дни. Страхи, неуверенность, но сильнее всего болело разбитое сердце, когда поняла, что Даниил не позвонит мне, и не ответит на мои звонки, что скорее всего он вычеркнул меня из своей жизни.
Мне удается проскользнуть мимо Милохина. Забыв о вещах, несусь вниз по лестнице, слыша крики позади. Данил бежит следом, крича, чтобы была осторожнее, его голос звучит испуганно. Выскакиваю из подъезда, и тут он меня настигает, подхватывает на руки…
Смотрю в его синие глаза, и понимаю, что тону в них как и раньше. Безнадёжно влюблённая, сходящая с ума по этому мужчине.
— Ты вообще нормальная, гаврилина? Ты беременна, так какого носишься словно горная коза по ступенькам? Если бы ты упала? Ты вообще о ребенке думаешь? — обрушивается на меня босс.
Меня охватывает чувство вины. Он прав. Почему я такая идиотка? Сначала думаю, потом действую…
— Какая же ты упрямая, — продолжает рычать на меня босс.
— Поставь меня, пожалуйста, на ноги… — прошу слабым голосом. — У меня голова кружится…
— Если у тебя кружится голова, то ставить на ноги тебя как раз-таки, не стоит, — резонно возражает Милохин.
— Ты не звонил, не отвечал на звонки, — вырывается у меня, не могу сдерживать больше свои обиды и боль.
— Знаю, — отвечает уже мягче. — Этому есть объяснение. Знаешь, все то время, пока я разгребал дерьмо, которое непонятно кто устроил на фирме, я говорил себе, почему-то с уверенностью, что ты меня поймёшь. Что не будешь себя накручивать. Иногда случаются форс-мажоры, иногда ты просто не можешь позвонить. Хотя ты права, я мог бы сделать звонок, но слишком погрузился в дела. Признаю свою вину. Но ты? Не чувствуешь за собой вины в том, что сразу сделала поспешные выводы и решила уехать?
— Потому что у меня достали эти игры! В предательство, в поддавки, подставы! Я устала от шантажа и наездов. Я больше не могу, понимаешь? — меня душат слёзы, не могу сдерживать их больше, чувствую влагу на щеках и бью Даниила в грудь от бессилия. — Отпусти меня, поставь уже! У меня поезд!
— На него ты опоздала.
— Нет, не опоздала! Я выходила с большим запасом, и он у меня все ещё есть!
— Опоздала, Гаврилина. Никуда я тебя не отпущу, на днях улетаем в Лондон. Сейчас поедем ко мне, и ты мне объяснишь подробно, про поддавки и подставы. Если честно я ничего из твоей речи не понял.
— Разве тебе ещё не донесли, что главный виновник произошедшего на фирме, это я? — спрашиваю горько. — Моя подпись стоит на весьма опасном документе.
Даниил снова хмурится, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Нет, я о таком даже не слышал.
— То есть, ты не нашел того, кто за всё отвечает?
— Я был сосредоточен на том, чтобы минимизировать потери, сгладить последствия всего того, что произошло. Но, разумеется, я планирую узнать кто это. Но то, что ты намекаешь что это ты, Юля… Это смешно.
— Акула бы с тобой не согласилась, — всхлипываю. Несмотря ни на что от слов Даниила на сердце становится теплее. Почему я сдалась, почему не попыталась найти его и все ему рассказать? Почему так быстро решила, что он не поверит мне?
Стоять во дворе обычного дома и разговаривать о финансовых махинациях — немного экзотично. Не говоря уже о том, что Даниил продолжает держать меня на руках. На нас оборачиваются соседи, бабушки крутят у виска, пробегающие мимо дети хихикают. Поэтому, Даниил наконец все же ставит меня на ноги, при этом сжимает крепко мое запястье.
— Поехали ко мне.
— У меня поезд, — сама не понимаю зачем продолжаю это повторять.
— Прекрати уже,
Гаврилина. Я уже сказал, что у тебя самолёт на днях, в Лондон.
— Нет, я никуда не поеду с тобой. Сейчас не поеду. Пожалуйста, пойми… Я могу пообещать, что останусь, у Зои, — говорю торопливо. — Раз ты планируешь провести расследование, наверное, ты имеешь право просить меня об этом. Да и сама хочу обелить свое имя. Но я останусь здесь, у подруги. Не поеду к тебе, извини. Я не могу сейчас… мне нужно чтобы ты действительно докопался до правды. Я расскажу тебе все что знаю, покажу документ, которым меня шантажировала твоя бывшая. Мы советовались с юристами, решили, что сражаться за правду нам не по силам… поэтому я решила уехать. Такой выбор мне дали, — усмехаюсь горько. Либо забываю о тебе, и тогда нас с Зоей не привлекут к ответственности… Либо…
— Ты это серьезно? — Даниил выглядит шокированным. — Ты говоришь про Лику Солнцеву??
— К сожалению… Ты можешь мне не верить…
***
Мне удалось настоять на своем, пообещав Даниилу, что завтра выйду на работу.
— Эх, ну и дурища ты, Юлька, такой мужик тебя к себе на квартиру зовет, а ты! — бушует за чашкой вечернего чая Зойка. — Надо было домой к нему поехать, задобрить ласками, тогда ему и расследование бы не понадобилось. Вот же ты упрямая!
— Я хочу, чтобы он разобрался во всём по-настоящему, а не принял мою сторону из-за секса, или потому что я от него беременна.
— Ты невозможная идеалистка, Юль. Такой тяжело жить на свете, — вздыхает подружка.
***
На следующий день я не узнала офис, в который приехала. Везде царила атмосфера нервозности и паники, люди бегали из кабинета в кабинет, незнакомые личности в строгих чёрно-белых костюмах занимали чужие кабинеты, копались в документах.
Краем глаза замечаю Бармалея, на котором лица нет. Он отвечает мне взглядом полным ненависти. Поспешно ухожу к себе, выполняю поручения, которые выслал мне по почте Даниил на сегодня. Мой стол и компьютер забрали, привезли все абсолютно новое, двое молодых парней как раз возятся с подключением гаджетов на моем столе.
— Мы закончили, — говорит один из них.
— Большое спасибо, — киваю, не испытывая по этому поводу особой радости. Бог знает, что могли понапихать Бармалей и Акула в старый компьютер, пока меня не было. Ничему не удивлюсь…
— Какая же ты сука, Гаврилина.
Поднимаю голову и вижу Бармалея, его лицо красное, даже багровое, глаза налиты яростью. Стоит, сжимая кулаки, скрипит зумами… Даниил вышел час назад, у него совещание в конференц-зале. Компьютерщики тоже ушли. Я совершенно одна и беззащитна перед этим разъяренным боровом…
— Почему ты просто не уехала, Гаврилина? Возможно, права была Лика, правда нужно было тебя грохнуть тогда, — цедит сквозь зубы Игнатов. Затем делает шаг ко мне.
Моя спина вмиг становится холодной и липкой, так страшно мне никогда в жизни не было… Падаю на рабочее место, вжимаюсь в стул, понимая, что он сейчас меня ударит… и вдруг Борис Андреевич стремительно подается назад, словно как некая сила притяжения дёргает его на себя.
Вижу Милохина, он выволакивает Бармалея в коридор, швыряет об стену. Выскакиваю следом, испуганно наблюдая драку. Хотя Игнатов больше пытается отмахиваться, отбиваться, но у него ничего не выходит. Даня швыряет его туда-сюда как боксёрскую грушу.
— Свою прекрасную Анжелику тоже будешь так швырять? — вытирая разбитую губу, ехидно спрашивает Игнатов. — А ведь это все ее идея. Я виноват только в том, что начал бегать за вот этой дурой. Черт, как же тупо, банально… Босс и секретарша. Моя секретарша! Ты отобрал её у меня. Поэтому я решил, что имею право отобрать у тебя немного денег, так сказать, моральная компенсация. Но все организовала и придумала твоя баба, с ней разбирайся. Она меня, можно сказать, заставила.
— Вызывайте полицию, он готов давать показания, — холодно приказывает собравшимся поглазеть сотрудникам, в том числе и новым проверяющим, Милохин.
— Ничего я не скажу, не дождёшься, губу закатай, фраер иностранный. Да кто ты такой, приперся к нам, воду намутил, бабам жизнь испортил. И своей, и чужой. Ты во всем виноват, ясно? Ты!
— Даниил, можно я поеду домой? — спрашиваю у босса, вернувшись в приемную. — У меня нет сил выдерживать все это…
— Я тебя отвезу, — говорит Милохин. — Как ты себя чувствуешь? Он ничего тебе не сделал?
— Нет… не успел. Спасибо, что ты…
— Поехали, Юль
— Нет, во-первых, ты нужен здесь… Пожалуйста, я сама доеду…
****
— Ну и долго ты ещё собираешься мурыжить Даниила? — язвительно спрашивает Зоя.
Прошла неделя с момента нападения на меня Бармалея. Теперь Борис Андреевич сидит в СИЗо, и обвинений на нем предостаточно. Даже жалко его. Мне же Милохин дал отпуск, оплачиваемый, его щедрость как обычно не знает границ. Я езжу к психологу. Его тоже оплачивает Даниил. Я сопротивлялась, но, когда на тебя давят одновременно мужчина, в которого ты влюблена и лучшая подруга, шансов нет.
Даниил звонит мне каждый день, спрашивает о том, готова ли я встретиться, чтобы обсудить всё. Но я каждый раз отказываюсь, за что потом выслушиваю поток критики от Зои.
— Ох потеряешь ты мужика со своей гордостью. Ну чем он виноват? Симку сменил, на связь не выходил, ну такие были обстоятельства. Может хватит упираться?
— Ты считаешь, что я веду себя так из чувства мести? — спрашиваю обиженно. — Это не так, Зой! Я пытаюсь привести свои чувства в норму. Это было слишком тяжело… Все это давление, шантаж, я в полном раздрае, мне нужно хорошенько разобраться в себе для начала. Да просто прийти в себя после стресса! Я хочу понять до конца, готова ли к отношениям с Даниилом. Ведь всегда окажется рядом какая-нибудь Лика, которая захочет меня подставить… а он не будет брать трубку.
— Упрямица! Ненормальная! Он тебя любит, а ты!
— Он ни разу не сказал, что любит… У нас ведь не с любви началось все… а с беременности.
— И ты будешь без конца вот в этом копаться? Хватит уже, Юль. Позволь себе быть счастливой. Отпусти все страхи, выброси.
Наш разговор прерывает звонок в дверь
— Ну вот, молодец какой, не стал слушать тебя, приехал, — радуется как ребенок Зоя. — Ты это, давай, Гаврилина, будь паинькой. Не отталкивай его больше, не дистанцируй. Скажи ему прямо о своих чувствах, слышишь?