Глава 22
Следующим утром, отправляясь на работу, никак не могу привести мысли в порядок. В голове сплошной сумбур и сомнения. То ли это следствие разговора с Зоей, то ли потому что я еще и спала плохо. Сны не запомнила, но они оставили после себя стойкое ощущение тревоги.
Я сказала подруге «мы тогда еще не были вместе». Но разве сейчас мы вместе? Разве Даниил признался мне в чувствах? Нет… Мы целовались, между нами есть притяжение, химия… Но я не могу сказать с уверенностью, что у нас «отношения».
— Привет, Юляша, чудесно выглядишь, — не успеваю занять свое рабочее место, как в приемную заскакивает Вероника. Не видела ее с момента возвращения из командировки, да и комплименты она мне раньше не особо отвешивала. Поэтому смотрю на нее с удивлением.
— Спасибо большое, — киваю, ожидая что же будет дальше.
— Нет, серьезно, Юль. Цвет лица шикарный, волосы блестят. Беременность тебе на пользу.
— Что, прости? — смотрю на собеседницу, теряя дар речи. — Откуда ты знаешь?
— Это секрет? Твоя мама вчера ведь приходила к боссу…
Боже мой. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Никак не могу поверить, что это правда случилось. Все здание в курсе, что меня обрюхатил босс, и что моя мама приходила с ним ругаться! Боже, ну и позорище.
— Ты чего так разволновалась-то, Юль? Я же не обидеть тебя хотела… Наоборот, рада за тебя. Захомутать босса, ну кто о таком не мечтает?
Смотрю на Веронику, не понимая, издевается или всерьез так считает. Нет, вроде бы совершенно серьезно говорит.
— Я никого не хомутала. Знаешь, мне не особо приятен этот разговор… Мама, конечно, у меня… Ладно, ничего говорить не буду, родителей не выбирают.
— Слушай, да тебе завидуют же все, дурочка. Если кто и осудит, так только для вида. Он же такой красивый… Ох, а харизма! Так и прет! Да тут поголовно все о нем мечтают. А он тебя выбрал. Бросил из-за тебя эту противную Солнцеву…
— гаврилина, ты почему опаздываешь? — от Вероники меня спасает раздраженный голос Зорянской. — Я заглядывала десять минут назад, искала тебя. Почему я должна за тобой бегать, а? Или ты решила, что стала особенной?
— Извините, я если и задержалась, то внизу, там с лифтом что-то было, — бормочу смущенно. Неприятно, когда тебя так строго отчитывают, чувствую, как начинает жечь лицо.
— Тебя вызывает к себе Борис Андреевич, срочно.
Вероника за спиной начальницы делает круглые глаза. У меня по спине пробегает неприятный холодок. Что от меня нужно Бармалею? Ни разу с той истории в туалете он не вызывал меня. Наоборот, избегал всячески. Я решила, что Милохин провел с ним воспитательную работу. Перед Даниилом Игнатов всегда лебезил и заискивал. Так что теперь ему от меня понадобилось?
— Ладно, я ухожу, потом договорим, Варюш, — кивает Вероника.
— Это вам не комната для посиделок, девочки, — Зорянская сегодня явно настроена по-боевому. — Давай уже Гаврилина, не сиди как статуя. Пошли, не стоит раздражать начальство.
***
Сделав глубокий вдох, стучу в дверь кабинета Бармалея. Толкаю, она распахивается с легким скрипом.
— Здравствуйте, Борис Андреевич. Вы сказали мне зайти.
Игнатов вальяжно раскинулся в офисном кресле своего нового кабинета. Здесь не так много пространства, как в прежнем, который занял Даниил. Но тоже весьма комфортно.
— Да. Проходи, Гаврилина. Нам есть что обсудить.
Даже не представляю что, но не произношу это вслух, прохожу и сажусь на скромный жесткий стул напротив большого рабочего стола. Бармалей впивается взглядом в мое лицо, теребит ручку в толстых пальцах. Неожиданно встает с кресла, направляется к двери. С недоумением поворачиваюсь, наблюдая за его действиями. Игнатов запирает кабинет изнутри!
— Что… Что вы делаете? Что вы себе позволяете?! — вскакиваю со стула, меня охватывает паника.
— Сядь, — резко приказывает Игнатов. — Что возомнила о себе, что приставать к тебе буду? Нужна ты мне сто лет, успокойся на этот счет уже. Эта страница закрыта,
Гаврилина, и ты свой шанс упустила.
Он возвращается на свое место. Меня колотит от нервной дрожи, хочется выскочить отсюда. Но ключ Игнатов положил в карман. Оглядываю помещение в поисках предметов, которыми, если что, можно будет защищаться.
— Разговор у нас пойдет о другом,ю. И поверь, в конце ты будешь мечтать о том, чтобы я пристал к тебе. Потому что все гораздо хуже для тебя, нежели сексуальный интерес.
— Я вас вообще не понимаю, Борис Андреевич. Может хватит уже меня запугивать? Почему вы заперли дверь? Вы…
— Ты в курсе, что вчера в офисе раскрыта крупная мошенническая схема? — ошеломляет меня Игнатов.
— Нет… Вчера у меня был выходной.
— Как это удобно.
— Не понимаю, что вы имеете в виду. Если Даниил Вячеславович дал мне выходной по состоянию здоровья…
— Говорю о том, что сегодня, разбирая бумаги, кстати, по поручению твоего Милохина, я нашел доказательства твоей причастности к этой схеме мошенничества.
— Что? Этого не может быть! Вы с ума сошли! — вскакиваю со стула и почти кричу, возмущенная до глубины души. — Я понятия не имею, о чем вы говорите, но точно не имею к этому никакого отношения! Никакого абсолютно, вы слышите?
— Слышу. Ты же орешь как резанная. Сядь, Гаврилина. Разговор будет долгим.
— Тут не о чем говорить, я хочу уйти. Пожалуйста, можете копать под меня дальше. Я точно за себя знаю, что ничем противозаконным не занималась! Работала секретаршей, и только!
— Вот именно. Имела доступ к базе, к печатям босса.
— Хорошо, вызывайте тогда полицию! Или кого угодно вызывайте. Я буду отвечать перед своим боссом, не перед вами.
— Твой босс улетел спасать то, что спасти вряд ли возможно. И я не думаю, что после всего что ему придется разгрести он захочет тебя видеть. Конечно, ты решила, что залетев отрыла главный козырь, гарантирующий тебе неприкосновенность. Но ты зарвалась, дорогуша. Такого мужчины не прощают. Ты же его дураком выставила круглым. Использовала, как одноразовый тампон. Да он тебя сгноит! Неужели думаешь, что после этого будете за ручки держаться и животик гладить? Он отнимет у тебя ребенка, и ты его никогда не увидишь!
Игнатов продолжает говорить, не останавливаясь, в какой-то момент у меня начинает так сильно шуметь в ушах, что я уже не слышу его слов. Но какие-то из них, увы, намертво отпечатываются в мозгу. Меня колотит от озноба, тошнит, кажется, даже поднимается температура.
— Мне нехорошо, Борис Андреевич, откройте дверь, или меня вывернет прямо здесь, на ваш ковер, говорю слабым голосом.
— Ничего, вывернет — уберешь. Я не закончил.
— Я все поняла
— Что ты поняла?
— Меня подставили. Я ничего не делала противозаконного, у меня и в мыслях не было.
— Бедная девочка. Когда выйдешь отсюда, проверишь свой банковский счет. На нем приличная сумма, переведена как раз на днях.
— Зачем вам это? — восклицаю с мукой в голосе. — Неужели это стоит того, чтобы отмстить за то, что вам не дали в туалете?!
— Ох ты борзая какая. Думаешь, я мщу? Да нужна ты мне триста лет. Так, слушай сюда, Гаврилина . Хочешь от всего этого отмазаться? Значит собирай пожитки и вали из города. Пошли.
Игнатов встает, подходит ко мне, хватает за локоть, заставляя встать. У него звонит мобильный, это избавляет меня от необходимости вырываться. Снова падаю на стул. Все это невозможно, это какой-то сон… Или сном было все остальное? Хорошая работа, красавчик босс, добрый и понимающий… Неужели мне все приснилось, а реальность сейчас внезапно открылась передо мной? Я ведь знала, что никому нельзя доверять, что люди зачастую опаснее зверей. Как же я это допустила? Где проглядела?
Хватаю бумаги, пока Игнатов что-то пишет в телефоне. Но буквы и цифры расползаются перед глазами, слезы мешают разглядеть. Скомкав бумагу, сую в карман.
— Пошли, Гаврилина.
— Куда?
— Ну, ты же готова сдаться властям, так? Вот, пошли, за тобой приехали. Выйдем тихо, не хочу будоражить сотрудников.
Я даже ответить ничего не могу, во рту Сахара, сглотнуть получается с третьей попытки. Двигаясь как сомнамбула, следую за Игнатовым.
***
Забираю сумочку и пальто из приемной, идем к лифту. В голове полный сумбур, я так ошеломлена, что в голову не приходит набрать боссу. Да и что я ему скажу? Прости, не верь, я не виновата, меня подставили? Безумие… Вокруг творится полное безумие, а я ничего не могу сделать. Столько мыслей… Меня посадят? Неужели Даниил не поверит мне? Ясно же как день, что Игнатов имел на меня зуб… Какая же он сволочь, подонок! Меня трясет от злости, от ненависти и бессилия одновременно.
Выходим из здания никого не заинтересовав, все снуют мимо, занятые своими делами. Вокруг абсолютная повседневность, а моя жизнь при этом похожа на боевик. Нас и правда ждет машина.
— Садись, — командует Игнатов, подводя меня к черной Ауди.
— Мне надо позвонить подруге… — бормочу нерешительно.
Как я могла раньше не вспомнить о Зое! Надо позвонить ей, сказать что случилось. Если меня везут в тюрьму, понадобятся вещи, документы… У меня нет с собой паспорта, не ношу с собой никогда. Боже, я всерьез думаю о том, что меня сейчас повезут в тюрьму! Но я ни в чем не виновата, абсолютно. Что же происходит? Неужели Бармалей затаил обиду и вынашивал планы мести все это время? Какой же он, оказывается, подонок! Как жаль, что я его недооценила. Даниил, впрочем, тоже. Дал ему второй шанс…
— Потом позвонишь. Садись.
Игнатов выглядит нервным, открывая передо мной заднюю дверь машины.
Не успев додумать эту мысль — с чего ему нервничать, наоборот, ликовать должен, машинально сажусь, Бармалей следом.
Это не полиция. За рулем сидит Солнцева, довольно ухмыляясь. На меня находит полный ступор, отупение. Смотрю на эту женщину, глупо хлопая глазами. Просто не могу поверить в происходящее!
— Ну привет, дорогуша. Думала, я просто так отдам тебе Даниила? — насмешливо приветствует меня Акула.
Не успеваю дернуться, машина трогается с места. Отскакиваю от Игнатова в сторону противоположной двери, не думая о безопасности дергаю ручку…
— Выпрыгнуть решила? — скалится Бармалей.
Ручка не поддается, заблокировано. Дергаю сильнее, но все напрасно…
— Вы понимаете, что это уголовная статья? — говорю сдавленным голосом.
— Конечно понимаем. Я тебе это полчаса в кабинете втолковывал. Посадят тебя, Гаврилина, — ржет Бармалей. С трудов подавляю в себе желание вцепиться ему в рожу.
— Я про похищение говорю! Вас посадят за это! Если я виновна — везите меня в полицию! — восклицаю яростно. — Что за цирк, Борис Андреевич? Она тоже в деле? — показываю на Солнцеву.
— Успокойся,, чего взбеленилась? Никто тебя похищать не собирается, нафиг ты нужна, — кривится в зеркало заднего вида Акула. — Поговорим, и только. А потом сама решай. Захочешь — тащись в полицию. Только вещички советую заранее собрать. Доказательства твоей вины — железные.
— Куда вы меня везете? — сейчас меня уже не волнуют угрозы тюрьмы из-за каких-то махинаций. Главное выбраться из машины этих психов! Кто знает, куда они меня завезти могут и что сделать.
— Сказала же, хорош паниковать. Какая же ты трусливая, жалкая. Фу. Что Даниил в тебе нашел? Домой мы тебя везем, ясно? К тебе домой, хорош трястись. Посидишь, покумекаешь. Если свалишь из города, то документам с твоей подписью хода не дадим.
Ничего не отвечаю этой сволочи. Меня колотит. Надо же быть настолько хитрыми! Столько всего провернуть, и ради чего? Чтобы Даниила вернуть? Так даже если меня не будет, разве он вернется к такой? Нет конечно. Вообще не понимаю, как он не разглядел порочную натуру Акулы! Это же сразу было видно. Злая, завистливая, меркантильная до мозга костей.
— Ты его хотя бы любишь? — спрашиваю после длинной паузы.
— А вот это, дорогуша, не твое дело.
— Ясно. Значит, не любишь. И никогда не любила. Иначе бы ответила без всяких…
— Ты в мою душу не лезь, Гаврилина, не провоцируй! А то и правда, завезу в лесок, не заставляй меня пожалеть о решении, на котором Борис настоял. Я бы с тобой радикально разобралась. Тюрьмы для такой как ты сволочи мало, — выливает на меня поток грязи Акула, увеличивая скорость.
— Успокойся, никакого криминала, я же сказал тебе! — рявкает на Лику Бармалей. — На дорогу смотри, не отвлекайся.
**
К моему удивлению они действительно привезли меня к дому Зои. Надо же как подготовились, адрес узнали… Прям настоящая спецоперация. Увидев знакомый подъезд чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. В глубине души я была готова к любому развитию событий, хоть и гнала от себя страшные мысли.
— Чему ты удивляешься? — усмехается Бармалей, вылезая из машины и подавая мне руку, от которой я, разумеется, отказываюсь, кривясь от отвращения. — Серьезно, думала, мы тебя в лес завезём?
— Увы, Борис категорически отказался идти на мокруху, — корчит ехидную рожу Лика. Невозможно понять, серьезно она, или шутит.
Не могу поверить, что мне повезло и сейчас все закончится. То есть понятно, что не все, но я хотя-бы избавлюсь от своих преследователей. Останусь одна, хорошенько все обдумаю, проанализирую, с юристом посоветуюсь, подруге расскажу…
Ничего не говоря парочке, направляюсь к подъезду.
— Эй, ты куда пошла, Гаврилина? — кричит вслед Акула. — Я тебя еще не отпускала!
— Что ещё тебе нужно? — спрашиваю обернувшись.
— Пошли, поговорим. Чайку попьем, — говорит Лика, а я просто дар речи теряю от ее наглости.
— Не имею не малейшего желания готовить тебе чай, — отвечаю резко.
— Меня не волнует, хочешь этого или нет. Ты меня выслушаешь, Гаврилина. Для твоего же блага, советую не выпендриваться.
— Если честно, меня уже тошнит слушать вас. Я все поняла, достаточно. Оставь меня в покое!
— Ничего страшного, выслушаешь. Поверь, ты узнала далеко не все.
Решив, что выхода у меня все равно нет, а послушать что ещё придумали эти сволочи — не помешает, поднимаюсь в квартиру Зои вместе с Акулой. Открыв дверь, прохожу первой, разуваюсь.
— Я не собираюсь с тобой чаи распивать, Солнцева. Говори, что хотела и уходи отсюда, — заявляю твёрдо, прямо в коридоре.
— Хорошо. Мне в твоей компании находиться не менее противно, — кивает Акула. — Так вот что, Гаврилина, я хотела тебе сказать. Ты можешь выбрать любую линию поведения, все в твоих руках, никто тебя ни к чему не принуждает. Можешь поехать в полицию, все им рассказать. Вот, кстати, держи копия бумаги с твоей подписью. Изучи. Подумай.
— Как у вас это получилось? Как вы это провернули? — забираю протянутый лист бумаги.
— Кто же тебе расскажет свои тайные секретики, дурочка? — издевательски хихикает Акула. — Возможно, было непросто, а возможно, как два пальца… Разве это важно? Так вот, можешь попробовать доказать свою невиновность законным путём, но предупреждаю сразу, доказательства железные. Можешь проконсультироваться с юристом. Главное, ты не можешь больше ни звонить, ни видеть Даниила Милохина, никогда в жизни.
— С чего ты решила, что можешь мне это запретить? — спрашиваю ошеломленно, не в силах поверить, что Лика это говорит. С самого начала было ясно, что весь этот заговор касается Даниила, но такая прямая угроза все же удивила меня, привела в ступор.
— С того, что есть такой же документик, с подписью твоей подружки Зои. Даже можно сказать подружка твоя вляпалась в это дело куда сильнее. Поэтому, дорогуша, тебе предстоит очень нелёгкий выбор. Либо Даниил, либо подружка. Если Даниил примет твою сторону и начнёт хоть какое-то расследование, то документы с вашими подписями сразу окажутся на столе у всех акционеров холдинга. И тогда Даниил станет первым, кто отправит тебя в следственный комитет по расследованию экономических преступлений.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю, скрипя зубами. — Почему привязалась ко мне
— Я хочу, чтобы ты убралась из этого города и никогда не попадалось на моем пути. Точнее, на пути Милохина. Он мой.
— Он об этом знает?
— Это уже не твоя забота. Неважно, даже если у меня ничего с ним не получится, я не хочу, чтобы ты была на моем месте. Я этого не допущу. Ты вылезла из грязи перед нами, всё между нами испортила. Поверь, я не успокоюсь, пока не добьюсь того, что закопаю тебя туда же. Обратно в грязь. Я не хочу обсуждать твоего ублюдка, которого ты носишь… Но я ни грамма не верю, что он от Даниила. Мне отлично известно, насколько Даниил Милохин всегда тщательно предохраняется. Но признаю, что такой ход был очень даже умным. Сыграть на его чувстве ответственности. Возможно я повторю этот трюк, позаимствую у тебя, когда ты растворишься в тумане, в чем я не сомневаюсь. Я знаю таких как ты, цепких сволочей. Вы готовы на все, но держитесь за своих подружек, как за якорь. Уверена, что ты даже себя сможешь подставить под удар, но не подругу. В любом случае, большой вопрос поверит ли тебе Даниил, если попытаешься рискнуть и оправдаться.
Солнцева выглядит крайне довольной собой, а я стою перед ней, ощущая себя так, будто меня пыльным мешком огрели. Я ожидала чего угодно, любых угроз, но о том, что они вмешают сюда и Зойку даже в голову ни на секунду не пришло. Идеальный расчёт. Акула права. Я никогда не смогу пожертвовать подругой…