35
Аня жила давно уже одна, сначала съехал Саша, а после и она в свою новую квартиру. Довольно просторная, удобная всё так как она хочет, но есть один нюанс. Одиночество — каждый раз она приходит в свою квартиру, одна с того дня она решила для себя что будет одна и никто ей не нужен, у неё есть её старший брат и друзья. А что ещё нужно, или кто?
***
Ужасное чувство. Боль, подавленность, смятение, страх. В тот самый день когда она ушла с вечеринки это повторилось... снова и снова, чем она эта заслужила? Грязный переулок, она не была пьяна она понимала что происходит. Она кричала, но было бесполезно, казалось что происходило вечность, она чувствовала себя грязной. Он хватал её грубо и резко, казалось что это бездыханное тело, но она знала что она жива и знала что она не убежит, что её не отпустят. Она будто была лишь куском мясом, а он тем кто потреблял её, в какой то момент она перестала биться понимая что ей этого не избежать. Оказавшись дома, она проторчала в душе больше суток, она была в ступоре. Ощущала до сих пор на себе его руки, прикосновения, толчки, грязные поцелуи. Ей хотелось кричать, но она молча плакала. Самая ужасное в этой ситуации было то что она знала его, его знали всё...
***
Помощник Артура докладывал ему, заглядывая в бумаги. Идя за ним
–Шестьсот тонн алюминия. Пятьдесят процентов предоплата. Налом, остальные по факту
Физиономия Артура вытягивалась на глазах. Он просто не мог поверить своему ушам:
–Так сколько?! Я не понял, повтори.
Хлебников, его верный зам, для порядка проверил сообщение и, победно улыбаясь, повторил цифры.
–Ни хрена себе... — присвистнул Артур. –А кто они? Ты Петру звонил?
–Он проверял — реальные люди...
Артур, нервно расхаживая взад–вперед по узкому пространству своего кабинета, в который только зашел
–Вот чёрт риск–то, конечно, большой, но наличка... Чай с лимоном! — бросил он секретарше Людочке. –Наличка, наличка, наличка... — едва не пел он.
И, наконец, решился
–Звони в Душанбе, пусть Бако готовит поставку. Заключай контракт пожестче и давай тоже туда, проследишь за отгрузкой
Хлебников, который изначально шел к шефу с каким–то документом на подпись, по инерции протянул Артуру красную папку с бумагами. Но сделал он это зря. Артур словно взбесился — от раздражения, радости и нетерпения в одном флаконе. И этот флакон взорвался:
–Что ты стоишь?!! — заорал Артур. –Бегом, бегом, бегом!
Артур, неожиданно бодро для своей комплекции изобразил резвый и целенаправленный бег на месте
Спровадив таким экзотическим образом бестолкового зама, Артур плюхнулся в кресло, закинув ноги на стол. Душа его пела. Вместе с ним и весьма фальшиво:
–А в Таджикии родимой распускаются каштаны!..
***
В кабинете было душно. Воздух переполняли запахи хорошего одеколона, дорогого коньяка и пота. Артур всегда потел в сложных ситуациях, будь то большое горе, сильная радость или крупная сделка. Сейчас к этому сложносоставному запаху прибавился еще один — запах денег. Причем не фигурально, а буквально
Сотрудники фирмы вытряхивали на полированный стол пачки денег из огромных резиновых мешков. За процессом наблюдали Артур и двое солидных мужчин министерского вида. Один грузный и щекастый, второй поджарый, с седым ежиком. Это были покупатели
–Надо пересчитать — деловито заявил Артур
–Артур — укоризненно покачал головой щекастый. –Мы не первый год в бизнесе
–Считайте — не терпящим возражения тоном повторил Артур и сам начал засучивать рукава. Вслед за ним и Хлебников стал покорно развязывать галстук, словно это могло поднять его работоспособность
–Считайте. Здесь пятьдесят процентов — жестяным голосом проговорил щекастый. И, поднимаясь из кресла, добавил: –Ждем металл...
***
Спустя два часа деньги, наконец, были пересчитаны. Можно было считать, что первый этап завершен: денежки, они вот уже, вот, у Артура
Он расхаживал по кабинету и возбужденно говорил в телефону
–Бако! Бакошка, слышишь? Отправляйте срочно!.. Что значит много? Такой контракт!.. Да... Да... Ну хорошо, хорошо, только не дольше. У меня очень жесткие сроки... Ну, я верю в тебя... Да... Привет Далеру. До звонка
Дождавшись коротких гудков отбоя, Артур, паясничая, склонился к телефонному микрофону и ласково, игриво проворковал туда: –Чурбанчик ты мой ненаглядный!!!
Чувства переполняли его, Артур готов был лопнуть. Лишняя энергия требовала немедленной нейтрализации
Неуклюже приплясывая, он все более входил в раж и в одиночестве начал свой коронный номер, который позволял себе лишь в сильном подпитии, подпевал, ритмично выпячивая массивный подбородок: "Куба далеко, Куба далеко, Куба рядом! Это говорим мы!"
Секретарша с подносом зашла именно в тот момент, когда Артур отплясывал уже на рабочем столе
Людочка мелко задрожала от смеха, изо всех сил стараясь сдержать себя. Но чайная ложечка предательски дребезжала на блюдце, а чай едва не выплескивался из стакана
Артур Вениаминович, увидев ее наконец, сделал строгое лицо:
–Люда! Сегодня из Нью–Йорка факс пришел
Людочка, словно в замедленной съемке, сменила смеющуюся маску на сугубо деловую
***
Погода стояла прекрасная. Настоящая весенняя. Здесь, на железнодорожных путях "Москвы–Сортировочной", где пахло креозотом, дымком и угольной пылью, весна ощущалась еще острее. Утреннее солнце еще едва–едва пригревало, но уже было видно, что день будет прекрасным
За Артуром и Хлебниковым, стремительно шагающими вдоль длинного состава, едва поспевали начальник станции, грузчики и сияющие сотрудники " Курс–Ин–Веста"
–Ну давай, докладывай — приказал Артур Хлебникову
–Значит, так — деловито начал тот. –Докладные подписаны, с начальником все договорено. Ну, надо подмазать, сам понимаешь... Грузчики на месте
Остановившись у головного вагона, Артур как дирижер взмахнул рукой:
–Ну, вскрывайте. Глянем на наш таджикский алюминий. Крылатый металл. Здорово поднимает!
Пока Хлебников с начальником станции обменивались накладными, Артур продолжал дирижировать:
–Где шампанское?
–Все как положено — успел подскочить с видом именинника Хлебников
Под скрежет дверей вагона, вскрываемого работягами в оранжевых жилетах, в голубое небо выстрелило шампанское. Шипучий пенный напиток, расплескивая на землю, разлили в пластмассовые стаканчики, расставленные рядком на поленнице шпал
–Итак, уважаемые товарищи! — вовсю актерствовал Артур. –Перерезана алая лента, и первая партия таджикского алюминия хлынет на наш московский простор!
Публика зааплодировала.
И вот он, последний аккорд! Тяжелая дверь с жутким металлическим лязгом отъехала, наконец, в сторону. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь дощатые щели вагона, весело заиграли по его стенам
На лицо Артура больно было смотреть. Стаканчик с шампанским выпал из его онемевшей руки. Рот открылся, как у выброшенной на берег рыбки
Вагон был пуст. Девственно чист и пуст. Если, конечно, не считать роскошной цветочной корзины, чьей–то заботливой рукой водруженной прямо в дверном проеме
–Так, я не понял. Не понял — действительно ничего не понял Артур
Хлебников, не отвечая шефу и не веря собственным глазам, метнулся в вагон. Окончательно убедившись в его безоговорочной пустоте, он истошно заорал кому–то вдоль вагонов:
–Проверяй все вагоны!
Артур, готовый, казалось, расплакаться, мешковато уселся на грязную просмоленную шпалу. В руках он держал дурацкую цветочную корзину, издевательски украшенную траурной лентой
У вагона суетились его люди, железнодорожные служащие, мелькали красные милицейские околыши. Подскочил запыхавшийся Хлебников
–Ну?
Хлебников смог лишь развести руками
–Я тебя, муфлон, спрашиваю? Это че такое?
–Все. Все — едва переводя дух, просипел несчастный Хлебников. –Все выгребли подчистую
Артура затрясло:
–Я тебя сейчас сам выгребу!
Отвернувшись от всего опостылевшего мира, Артур, вперив бессмысленный взгляд в голубые небеса, машинально вытирал пот со лба уголком траурной ленты
Солнце уже залило светом все огромное пространство станции "Москва-Сортировочная". И кого–то, в отличие от Артура, оно грело гораздо ласковей. В природе всегда есть место равновесию: если где–то много горя, то в каком–то другом месте обязательно много радости
Буквально через десяток железнодорожных путей в сторону от злосчастного пустого состава стоял другой, точная копия предыдущего. Отличие ситуации было только в том, что вдоль него быстрыми уверенными шагами шла группа людей во главе с Беловыми, Филом и Космосом. Вслед за ними едва поспевал железнодорожник. Замыкали процессию несколько боевиков из бригады
(Вот так вот была одета Аня, так же как и на съемках у Фила)
В проеме открытого вагона радостно распевал бодрую песенку Пчела:
–Советский цирк умеет делать чудеса — вопил он, имея на то все основания
За его спиной тускло поблескивали аккуратные штабеля металлических чушек. Это был алюминий. Тот самый, что поднимет на раз
Космос ласково приник к волшебному грузу:
–Ахренеть! А теперь это все наше, прикиньте! — он был радостным как никогда
–Золото Маккены — восторженно и одновременно снисходительно подвел итог Саша, переглянувшись с рядом стоявшей сестрой которая лишь мягко улыбнулась
–В Уфе вагончики отцепили, пустые прицепили, опломбировали и тю–тю–тю! — Пчёлкин изобразил движение поезда. Он ликовал, что в его глазах был блеск в глазах
–Вперед и с песнями, конечно парни! — чуть ли не засмеялась Аня от чего и парни засмеялись
–Орлы. Ну просто орлы. Теперь этот урод никуда не денется — Саша был доволен. –Замуровывайте вместе с Пчелой
В этот момент все начали веселиться смеяться, но не Аня она отошла от остальных и это заметил её брат, то как она в миг изменилась
–Нют — подошел к ней Саша схватил за локоть повернув к себе, от чего её секунду передернуло. –Эй, ты чего? — усмехнулся он. –Думаешь бить буду
Она лишь молчала. Нет, она не боялась брата. Никогда. Но страх окутывал её, и это не мог не заметить Белов
–Ты не переживай на счёт этого — он думал что она боится что их поймают. –Всё будет нормально. Заживем, на свадьбе моей погуляем. Не забыла ты же свидетельница. Помнишь? — улыбнулся своей широкой улыбкой Саша
–Помню — мягко улыбнулась сестра
«Если бы он знал»
–Пока я рядом. Всё будет хорошо. Не переживай — похлопал её по плечу Саша, крепко обняв сестру так как только мог. Он всегда был и будет её защитником
–Командир, как договорились — обратился Валера тем временем к начальнику поезда. –Закрываешь, пломбируешь, а бабки потом, договорились?
Тот лишь кивнул