14 глава.
Грохот в цеху стих так же внезапно, как и начался. Затихли выстрелы, смолкли крики. Оставался только тяжёлый, прерывистый звук дыхания и запах пороха, крови и старой пыли.
Лапоть, весь в ссадинах, стоял над телом молодого убийцы. Тот не двигался. Цыган, прижимая руку к простреленному предплечью, методично обыскивал ошеломлённых упаковщиков, заставляя их ложиться лицом в пол. Костя, бледный, но собранный, уже говорил в рацию, вызывая своих людей на подмогу и «уборку».
Но всё это было где-то на периферии. Центром вселенной была она — Анна, сидящая на коленях в луже чужой и его крови, и он — Вадим, пытающийся поймать её взгляд.
— Геннадия… — хрипло выдохнул он, пытаясь приподняться. Боль от нового ранения пылающим огнём растекалась по всему телу, смешиваясь с тупой болью от старого.
— Вызывай…
— Уже едет, — голос Анны был удивительно ровным, только лёгкая дрожь в руках выдавала шок. Она не отводила рук от его плеча, давя на импровизированную повязку из своей кофты.
— Держись. Всё кончено.
Он посмотрел на её лицо. На слёзы, высохшие на щеках, смешавшиеся с пятнами крови. На пустые, отрешённые глаза, которые видели что-то далёкое, недоступное ему. Он видел её окровавленные руки, сжатую в бессильном кулаке окровавленную ткань.
— Ты… — он не знал, что сказать. «Молодец»? «Зачем ты это сделала»? Слова были бессмысленны и предательски малы перед тем, что произошло.
Она покачала головой, словно отгоняя муху.
—Молчи. Экономь силы.
Снаружи послышался рёв моторов. На помощь приехали свои. Ворвались несколько крепких парней с сумками и решительными лицами. Увидев картину, они на мгновение застыли, но потом, по команде Кости, бросились помогать Цыгану и Лаптю — связывать выживших, собирать оружие.
И только тогда Анна позволила себе ослабить хватку. Её руки, залитые кровью, дрожали теперь так, что она не могла их унять. Она отвела взгляд от Вадима и впервые посмотрела на то, что натворила.
Тело антиквара лежало в неестественной позе. Его дорогое пальто было залито алым. Пустое, удивлённое лицо с ужасной раной на щеке смотрело в потолок.
Желудок Анны свело спазмом. Она резко отвернулась, её затрясло. Не от страха. От осознания. От непреложности содеянного. Она пересекла черту, и пути назад не было.
В эту минуту к ним подбежал Геннадий с саквояжем. Его опытный взгляд мгновенно оценил ситуацию.
—Боже мой, — пробормотал он, опускаясь рядом.
— Давайте-ка, дорогая, подвиньтесь. — Он аккуратно отстранил её дрожащие руки и принялся быстро, профессионально обрабатывать рану Вадима.
— Второй раз. Решил, что крови многовато? — ворчал он, но руки его были точными и быстрыми.
Анна отползла назад, на холодный бетон, и обхватила колени руками. Она смотрела, как Геннадий работает, как Костя командует, как уносят ящики с сокровищами — их сокровищами. Она сделала это. Она остановила их. Но пустота внутри была такой всепоглощающей, что не оставалось места ни для гордости, ни для облегчения.
Кто-то накинул ей на плечи чью-то куртку. Она не посмотрела, кто. Она просто сидела и дрожала.
Через какое-то время Вадим, уже с новой, профессиональной повязкой, смог приподняться, опираясь на Геннадия. Его лицо было искажено болью, но взгляд был ясным. Он смотрел на Анну.
— Цыган, — позвал он тихо.
— Увези её. На дачу. Ни с кем не говорить и проверяй ее. Понял?
—Понял, Желтый.
Цыган бережно, как хрустальную вазу, помог Анне подняться. Она шла, не сопротивляясь, почти не видя дороги.
Проходя мимо Вадима, она на мгновение остановилась. Их взгляды встретились. В его глазах не было осуждения. Не было страха. Была лишь такая же пустота и бездонная, невысказанная боль. И понимание.
Она кивнула. Он кивнул в ответ.
Она ушла, оставив его в этом проклятом цеху, среди следов своей мести. Война была выиграна. Сокровища спасены. Но в тишине после боя оставался только тяжёлый, металлический привкус крови и цена, которую каждый из них отныне будет нести в себе.