elegy influences

Команда собралась быстро и без лишних слов. Цыган вернулся мрачнее тучи — след «молотобойца» привёл к заводу «Эталон» и оборвался. Это было лишним подтверждением. Лапоть вошёл, молча кивнул, его каменное лицо выражало готовность к работе. Костян хмурил брови, поглядывая на бледного Вадима.

— Желтый, да я сам, с ребятами… — начал он.

—Молчи, — отрезал Вадим, с усилием натягивая тёмный свитер поверх бинта.

— Это моя партия. Я её и буду вести.

Он посмотрел на Анну. В её глазах читался ужас, но не протест. Она понимала. Он должен был быть там.

—Ты остаёшься здесь, — сказал он ей неожиданно мягко.

— На связи. Если что… звони Геннадию.

Она резко покачала головой.

—Нет. Я еду с вами.

—Ань…

—Вы идёте на склад, полный картин и древних книг, — она перебила его, и в её голосе зазвучала сталь, которой он раньше не слышал.

— Вам нужен эксперт. Чтобы отличить подлинник от подделки, чтобы понять, что они уже успели вывезти. Я еду.

Они измерили друг друга взглядами. Вадим первый отвел глаза, с лёгкой усмешкой.

—Сука. Ладно. Но ты — на заднем сиденье. И делаешь то, что я говорю.

Они выехали на двух машинах — «девятка» Кости с Лаптем и Цыганом и «Волга» Вадима, за руль которой сел Колик. Анна и Вадим сзади. Он сидел, сжав зубы, и смотрел в ночное окно. Каждая кочка отзывалась болью в боку, но он не издал ни звука.

Завод «Эталон» представлял собой мрачное нагромождение цехов за ржавым забором. Охраны на проходной не было — лишь разбитое стекло будки. Но Цыган, выйдя из машины и осмотревшись, показал рукой на свежие следы шин у одного из дальних корпусов.

— Там, — коротко бросил он.

Они оставили машины в кустах и пошли пешком. Вадим шёл, опираясь на плечо Кости, но шаг его был твёрдым. Анна шла следом, завораживающе тихо, как её учил Цыган.

Цех №4 был похож на мрачного исполина. Ворота были приоткрыты. Из щели лился тусклый электрический свет и доносились приглушённые голоса.

Вадим жестом остановил группу. Он, Цыган и Костян бесшумно подкрались к щели и заглянули внутрь. Анна видела, как спина Вадима напряглась.

Внутри, под лампами-переносками, кипела работа. Десятки ящиков, обитых мягким материалом. Несколько человек упаковывали в них что-то, заворачивая в пузырчатую плёнку. На столе, покрытом бархатом, лежали несколько икон в серебряных окладах и потёртый кожаный фолиант.

И у стены, прислонившись к ящику, курил тот самый человек в синей куртке с буквой «М». На его руке, освещённой лампой, отчётливо виднелась та самая татуировка — не паук, а молот внутри солнца.

Но Вадим смотрел не на него. Его взгляд был прикован к другому человеку. Тому, что сидел на стуле, как директор в своём кабинете, и смотрел на работу своих подчинённых.

Это был немолодой уже мужчина с аккуратной сединой у висков, в безупречно сидящем на нём драповом пальто. Его поза была спокойной, властной. Он что-то говорил своему помощнику, и его голос, тихий, бархатный, безошибочно узнаваемый, долетал из щели:

— …осторожнее с этим окладом. Он XII века. Любая царапина — это минус пять процентов к стоимости.

Анна замерла. Это был тот самый голос с кассеты. Голос, который поздравлял её с талантом и предрекал опасность.

Вадим медленно отступил от щели. Его лицо в свете луны было бледным и абсолютно спокойным. Он нашел его. Не наёмника. Не посредника. А самого хозяина этой бойни.

Он повернулся к своей группе. В его руке уже был пистолет.

—Костян, Цыган — на выходы. Блокируем. Никто не уходит. Лапоть — со мной. Колик — остаёшься с Анной. — Его взгляд упал на неё.

— Ты права. Ты нужна здесь. Готовься.

Он не стал ждать ответа. Резким движением он распахнул ворота.

Скрип железа прозвучал, как выстрел. Все внутри замерли. Человек в драповом пальто медленно, с невозмутимым спокойствием, обернулся.

Его глаза встретились с глазами Вадима. Ни тени страха, лишь лёгкое, холодное любопытство.

— Я так и думал, что вы придёте, — произнёс он тем самым бархатным голосом.

— Вадим или же Желтый, если не ошибаюсь? Какая настойчивость. И какая… неуместная любовь к искусству.

Вадим не ответил. Он шагнул вперёд, наступая на больную ногу, но его движение было неуклонным. Он поднимал пистолет.

В этот момент «молотобоец» рванулся с места, пытаясь заслонить собой своего патрона. Лапоть среагировал мгновенно — его мощная рука захватила нападавшего в захват, второй — приставила ствол к виску.

— Не шевелись, — прорычал Лапоть.

В цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Вадим и человек в пальто смотрели друг на друга через всё помещение.

— Вы опоздали, — тихо сказал антиквар.

— Всё уже решено. Документы готовы. Завтра вечером всё это будет далеко отсюда. Вы ничего не докажете.

— Я не собираюсь ничего доказывать, — голос Вадима прозвучал ледяной сталью.

— Я пришёл забрать своё.

Анна, затаив дыхание в дверях, смотрела на разложенные на столе сокровища. Её взгляд упал на раскрытое Евангелие. Древние буквы, яркие краски миниатюр. Это была не просто ценность. Это была память. И этот человек продавал её, как капусту на рынке.

Она сделала шаг вперёд, выходя из тени. —Вы… — её голос дрогнул, но не сорвался.

— Вы говорили о моём таланте. А сами… сами готовы продать это? — она указала рукой на ящики.

— Ради чего?

Человек в пальто впервые взглянул на неё с лёгким удивлением, будто заметив насекомое.

—Ради будущего, милая девочка. Того будущего, где у меня будет всё. А у вас… — он усмехнулся, — у вас останутся ваши принципы. И ваша нищета.

Вадим двинулся вперёд.

—Всё, разговор окончен.

И в этот момент из глубины цеха, из-за горы ящиков, раздался щелчок взведённого курка. Всех присутствующих освещала лишь переноска, и тени плясали на стенах.

— А вот и нет, — раздался новый, молодой и наглый голос.

— Опусти оружие, бандит. Или твоя музыкантша получит пулю в колено. Для начала.