4 глава.
Анна не спала всю ночь. Каждый скрип в старом общежитии, каждый шаг на лестнице заставлял её вздрагивать и вжиматься в подушку. Перед глазами стояла царапина на двери — длинный, белый шрам, оставленный невидимой рукой.
Утро принесло не облегчение, а тягучее, липкое беспокойство. Она механически собралась на занятия, стараясь не смотреть на дверь. Её мир сузился до размеров комнаты, и даже здесь она не чувствовала себя в безопасности.
В музучилище царила неестественная тишина, прерываемая взрывами шёпота. Студенты кучковались в коридорах, преподаватели озабоченно переговаривались у расписания. Анна прошла к своему шкафчику, чувствуя на себе тяжёлые взгляды.
— Ань… — к ней подошла смурная девочка с соседнего курса. — Ты слышала?
—Что случилось? — у Анны похолодело внутри.
—Катю… Катю нашли сегодня утром. Во дворе общежития.
Анна замерла. Воздух перестал поступать в лёгкие.
—Что с ней? Она в порядке?
—Нет… — девочка потупила взгляд, её голос дрогнул. — Она… мёртвая. Говорят, кто-то… её…
Дальше Анна не слышала. Слова превратились в гулкий звон в ушах. Она увидела Катю: весёлую, болтливую, всегда улыбающуюся Катю, которая вчера радостно сообщила о звонке «того симпатичного парня». Катю, которая дала её номер.
«Они придут за вами». Слова Вадима прозвучали в голове с новой, леденящей силой. Они пришли не к ней. Они пришли к Кате. Потому что Катя была связью. Потому что Катя говорила с тем человеком. Потому что она была слабым звеном. Урок был ясен и ужасен.
Анна отшатнулась от шкафчика и, не помня себя, побежала по коридору. Она влетела в дамскую комнату и захлопнула за собой дверь. Уперлась руками в раковину, пытаясь отдышаться. В зеркале на неё смотрело бледное, искажённое ужасом лицо.
Она чувствовала себя виноватой. Это она была целью. Это из-за её значка, её кассеты, её выступления кто-то вчера преследовал её, а сегодня убил её подругу. Катя была просто разменной монетой в какой-то чужой, страшной игре, в правилах которой Анна не понимала ничего.
Она судорожно порылась в кармане, достала смятый листок. Тот самый, что ей сунул вчера Вадим. На нём был только номер телефона. Ни имени, ни должности. Просто цифры, которые сейчас казались единственным якорем в рушащемся мире.
Ей нужно было звонить. Ему. Человеку из тени. Человеку, который знал правила этой игры. Она больше не могла прятаться за свои принципы и аккуратность. За её дверью уже была нарисована царапина, а её подруга лежала мёртвой.
Она вышла из туалета. В коридоре её ждал завуч. Его лицо было строгим и скорбным. —Анна, — он положил ей на плечо тяжёлую руку. — Тебя просит к себе участковый. По поводу… происшествия с Екатериной. Тебе нужно пройти со мной.
Анна молча кивнула. Она шла за ним по коридору, и студенты расступались, глядя на неё с любопытством и страхом. Она была свидетельницей. Она была частью этой истории.
И где-то там, в городе, двигалась тень в тёмном пальто. Он уже сделал своё дело. Он отправил сообщение. И теперь он ждал, что будет дальше. Его спокойные, сонные глаза, наверное, уже искали новую цель.
Анна сжала в кармане листок с номером. Она знала, что сделает, как только останется одна. Она перешла черту. Теперь её порядок и её музыка больше не могли её защитить. Ей нужна была чужая жестокость, чтобы выжить.
*
Вадим слушал её с абсолютно непроницаемым лицом. Они сидели в полумраке его кабинета в «Снежинке», шторы были плотно задёрнуты. Анна, запинаясь, сжав в коленях трясущиеся руки, рассказывала всё. Про шаги, про царапину на двери, а потом, срываясь на шёпот, — про Катю.
Он не перебивал. Только его взгляд, тяжёлый и сконцентрированный, заставлял её говорить быстрее, выдыхать слова, проглатывая слёзы.
Когда она замолчала, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов.
—Вы понимаете, что он убил её вместо вас? — наконец произнёс Вадим. Его голос был ровным, без упрёка. Констатация факта.
—Я... да, — Анна сглотнула ком в горле. — Из-за того звонка... из-за моего номера...
—Не из-за номера. Из-за вашего нежелания сотрудничать. Это был намёк. Очень чёткий. Следующая — будете вы.
Он поднялся из-за стола, подошёл к сейфу, встроенному в стену за картиной. Повернул код.
—Вы останетесь здесь. На втором этаже есть комната. Никто, кроме Цыгана и меня, туда не поднимется.
—Я не могу тут сидеть! У меня занятия, репетиции...
—Вы можете либо сидеть тут, либо быть как ваша подруга, — холодно отрезал он, оборачиваясь. В его руках был небольшой, тяжёлый пистолет. Он положил его на стол перед ней.
— И научитесь пользоваться этим. На всякий случай.
Анна отшатнулась, как от раскалённого железа.
—Я не буду это трогать.
—Вчера вечером вы тоже не хотели ни с кем говорить, — парировал он.
— Посмотрите, к чему это привело. Мир кончился в тот момент, когда вы подняли эту кассету. Теперь есть только вы, я и тот, кто хочет нас убить. Правила диктует он.
Внезапно с улицы донёсся нарастающий гул, затем — оглушительный БА-БАХ! Стекло в окне кабинета выгнулось и звонко треснуло. Почти сразу раздался второй удар, и витрина кафе на первом этаже с грохотом рассыпалась.
Вадим молниеносным движением погасил свет и рванул Анну на пол, за массивным дубовым столом.
—Не двигаться! — его приказ прозвучал тихо, но с железной интонацией.
С улицы послышались крики, визг тормозов, а затем — треск. Яркое зарево осветило щель в шторах. Пахнуло бензином и гарью.
— Цыган! — крикнул Вадим в сторону приоткрытой двери. Через мгновение в кабинете появился его правая рука,с лицом, заляпанным сажей.
—Бордовый «Москвич», — выдохнул он. — Бросили бутылки с зажигательной смесью с ходу и уехали. «Снежинка»... горит, Желтый
Вадим медленно поднялся, отодвинул край шторы. Алое зарево плясало на его каменном лице. Его кафе, его детище, его символ цивилизованности и власти — полыхало, освещая ночь позорным, варварским светом.
Он не кричал, не ругался. Он смотрел. И в его молчании было страшнее любой ярости.
— Собирай людей. Тушим сами. Ментов не звать.
—Но, Желтый...
—Не звать! — это прозвучало как хлопок кнута.
— Они этого и ждут. Чтобы мы засуетились, полезли на свет, стали искать защиты. Это не нападение. Это послание.
Он отпустил штору и повернулся к Анне. В его глазах горел тот самый, холодный огонь.
—Видите? Он не прячется. Он объявил, что может достать меня где угодно. Даже здесь. Ваша очередь следующая. Он уже здесь.
Он подошёл к столу, взял пистолет и с силой вложил его ей в руку. Пальцы Анны сжались на холодной стали сами собой, от страха и шока.
—Правила изменились. Вы либо научитесь стрелять, либо сгорите заживо. Выбирайте.
Снизу доносился треск огня, крики его людей, пытавшихся спасти то, что осталось. Вадим стоял неподвижно, слушая звук своего старого мира, который превращался в пепел. Его враг сделал свой ход. Теперь очередь была за ним. И он впервые за долгое время чувствовал не злость, а нечто иное — ледяной, безразличный азарт. Игра началась по-настоящему.