1 глава.
Фарцовщик
Ветер гулял по пустырю, гоняя перед собой рваный полиэтилен и позёмку из колкого ноябрьского снега. Вадим, или же по своему прозвищу Жёлтый, стоял спиной к ветру, зажимая в ладонях зажигалку «Карат», и никак не мог прикурить. Не от ветра. От дрожи в руках.
Перед ним, неестественно выгнувшись, лежал «Москвич-412». Бежевый. Таких были тысячи. Но этот был особенным. Багажник был распахнут, а из него, словно чёрная утроба, разинутый рот, свисала нога в модном западном ботинке. Второй ботинок красовался на ноге Витьки-Фарца.
Витька не смотрел на Вадима. Его стеклянный взгляд был устремлён в свинцовое небо, а на шее алел небрежно нарисованный кем-то второй рот.
Вадим наконец затянулся, позволяя резкому дыму обжечь его легкие. Он отвёл взгляд от машины, осматривая место. Пустырь, ограждённый от мира гаражами-ракушками, брошенная заводская проходная. Идеальное место. Тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в проводах. Ни души.
Он сделал ещё одну затяжку и его взгляд упал на землю, рядом с колесом «Москвича». Валялась кассета. Не обычная, «Ямаха», а фирменная, в прозрачном пластиковом боксе. Сони. Дефицит. На самодельной бумажной наклейке было выведено неровным почерком: «Концерт. ДК “Строитель”. 25.10.86.».
Вадим нахмурился. Он знал, что Витька крутил что-то помимо джинсов и жвачки. Что-то более тонкое и опасное. Но при чём тут какой-то концерт в захолустном ДК?
Он поднял кассету, перевернул её в пальцах. И заметил кое-что ещё. В грязи, почти неотличимый от комьев земли, лежал маленький значок. Эмаль была сколота, но угадывался контур — скрипичный ключ, переходящий в стилизованное перо.
Это не имело никакого смысла. Фарцовщиков режут за долги, за палёный товар, за выход на чужую точку. Не за значки и кассеты с классикой.
Вдалеке, на улице, прошумела машина. Вадим инстинктивно пригнулся, швырнул окурок и сунул кассету и значок в карман косухи. Он бросил последний взгляд на Витьку. Тот словно усмехался своим новым, кровавым ртом.
Мысли путались. Витька был мелкой сошкой. Игрушкой. Кто-то послал очень громкий и очень жестокий сигнал. Но кому? И главное — зачем?
Вадим развернулся и быстрым шагом пошёл прочь от этого места, стараясь не оборачиваться. У него в кармане лежала разгадка. Он это чувствовал. И чувствовал, что тот, кто это сделал, возможно, уже наблюдает за ним. И теперь эта разгадка была в его кармане. Тихая, безобидная и смертельно опасная.
*
Квартира Вадима была такой же временной, как и всё в его жизни. Не его, а «времянка» от одного знакомого слесаря, пока тот в командировке. Запах чужих щей, застиранные занавески и на подоконнике — гордое приобретение самого Сергея, магнитофон «Электроника-302».
Он захлопнул дверь, щёлкнул замком и прислонился к косяку, пытаясь отдышаться. Перед глазами всё ещё стояла картинка: бежевый «Москвич» и бледное лицо Витьки. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть образ.
Достав из кармана кассету и значок, он положил их на стол. Значок был холодным и невзрачным. Кассета — нет. Она была ключом. Возможно, к тому, за что убили Витьку. Возможно, к ловушке.
Вадим подошёл к магнитофону, вставил кассету. Плёнка пошла с лёгким шелестом. Послышались шипение, затем настройка инструментов, шум зала. И потом — музыка. Скрипка. Высокая, чистая, печальная и невероятно красивая. Что-то классическое, чего он не знал. Музыка заполнила маленькую комнату, показалась здесь чужеродной и неуместной.
Вадим ждал подвоха. Шифрованного послания, записи разговора, чего-то, что имело бы смысл в мире, где режут за долги. Но играла просто скрипка. Он перемотал вперёд. Аплодисменты. Ещё одна композиция. Снова аплодисменты. Он уже было решил, что это ошибка, что кассета не того... Но потом, почти в самом конце, после очередной порции оваций, на плёнке осталось немного места.
И включился другой голос. Не ведущего концерта. Тихий, нарочито спокойный, хорошо поставленный голос. Мужской.
«...передачу на следующую неделю. Для нашего общего друга. Место знаешь. Не подведи. И... поздравляю с успехом. Твой талант становится всё заметнее. Это хорошо. И опасно».
На этом запись оборвалась.
Вадим откинулся на стуле. Вот оно. Не послание. Переговорный пункт. Кто-то передавал Витьке указания, пользуясь его же собственным, никому не интересным, концертом. Прямо на глазах у сотен людей. Это было гениально и по-идиотски рискованно.
«Для нашего общего друга». Кого? «Место знаешь». Какое? «Поздравляю с успехом». С каким?
Он взглянул на кассету. «ДК “Строитель”. 25.10.86». Концерт был почти месяц назад. Что Витька такого «передал» за этот месяц? И кому?
Вадим перемотал запись назад, к тому месту, где был таинственный голос. Он вслушивался в каждый звук на фоне. Тиканье часов? Лай собаки вдалеке? Гудение проводов? Что-то, что могло бы указать на место, откуда говорили.
И тогда он услышал это. Едва уловимое, почти заглушённое словами. Но оно было. После фразы «Место знаешь» на секунду прорезался другой звук. Короткий, механический, знакомый до боли.
Звонок трамвая.
Человек говорил откуда-то рядом с трамвайными путями. В этом городе это не сужало круг до одной улицы, но было уже чем-то.
Вадим выдернул кассету и зажал её в кулаке. Он посмотрел на значок. Скрипичный ключ и перо. Не музыка и не литература. Что-то другое.
Ему нужно было узнать, кто играл на том концерте в ДК «Строитель». Кто мог быть тем талантом, с которым поздравлял таинственный незнакомец.
Он подошёл к окну, отодвинул занавеску. Улица была пустынна. Но теперь ему повсюду чудились чужие взгляды. Кто-то искал эту кассету. Кто-то, кто уже убил одного человека.
А он, Вадим, теперь держал это в своей руке. И от этого в комнате пахло не чужими щами, а страхом.