Пролог.
Он всегда пах дорогим одеколоном и коньяком.
Этот запах встречал её в гримёрке после концертов, смешиваясь с пылью кулис и запахом сцены. Он был частью ритуала. Успех, цветы, аплодисменты — а потом его тяжёлая рука на плече и этот запах. Знак того, что всё по плану. Что её талант — это актив, а он — его умелый управляющий.
Но в тот вечер запах был другим.
Резким, металлическим, сладковатым. Он ударил в ноздри, едва она переступила порог его кабинета, спрятанного в глубине Дома Культуры. Кабинет был погружён во мрак, лишь настольная лампа с зелёным абажуром выхватывала из темноты край массивного стола и… неподвижную руку на ковре.
Анна замерла, не в силах сделать вдох. Мозг отказывался складывать картинку в целое. Белые пальцы, вцепившиеся в ворс ковра. Тёмное, почти чёрное пятно, расползающееся по светлой шерсти. И этот удушливый, чужой запах.
Она не помнила, как сделала шаг вперёд. Как её взгляд скользнул по разбросанным бумагам, опрокинутой стопке пластинок с джазовыми записями, пустому сейфу с зияющей дверцей.
И на столе. Лежал один-единственный предмет.
Старый, потрёпанный блокнот в кожаном переплёте, которого она никогда раньше не видела. На него был воткнут, как флаг в завоёванную землю, длинный перочинный нож с перламутровой ручкой. Лезвие блестело под тусклым светом лампы.
Раздался скрип шагов в коридоре. Тяжёлых, уверенных. Не театральные туфли сторожа. Это были сапоги. И они остановились прямо за её спиной.
Инстинкт самосохранения, сильнее ужаса, заставил её руку рвануться вперёд. Она выдернула нож, судорожно схватила блокнот и, не оборачиваясь, рванулась к чёрному ходу, что вёл из кабинета прямо в декорационные склады.
Она бежала по бесконечным лабиринтам из фанерных замков и картонных деревьев, спотыкаясь о катушки с кабелем, её сердце колотилось где-то в горле. За спиной раздался спокойный, леденящий душу голос:
— Остановите девочку. У неё моя вещь.
Она выскочила на пустынную ночную улицу, под слепой снегопад. В руке зажатый блокнот жёг кожу как раскалённый уголь. Где-то позади заревел автомобильный двигатель.
Он всегда пах дорогим одеколоном и коньяком. А теперь пах кровью. И она, сама того не ведая, стала той, кто унесла этот запах с собой. И причину его смерти.