Глава 47. Даня
Не представляю, где я беру в себе сил, чтобы вернуться на виллу. Игнорирую напрочь попытки отца поговорить и, быстро упаковав вещи, в тот же день, следующим рейсом лечу в Москву. Все четыре часа гипнотизирую взглядом мобильный, будто вот-вот случится чудо, и, несмотря на "авиарежим", гаджет оживет. Я отвечу и услышу любимый голос любимой женщины, которая признает, что сглупила и скажет, что ждет меня.
Но нет. Такое бывает только в сказках.
А вернувшись в город и первым делом из аэропорта заехав на работу, узнаю, что Гаврилина уволилась. Буквально пару часов назад забрала документы и вещи.
Моя приемная пуста. На ее присутствие ни намека. А кабинет встречает гнетущей, давящей тишиной.
Я думал, больно было, когда смотрел вслед самолету.
Оказывается, нет.
Режет в груди сейчас. Да так, что хочется отключиться. Уснуть и не проснуться.
– О, командировочное начальство вернулось! – заглядывает в кабинет Вадик с лыбой от уха до уха, но как только замечает, что я не в состоянии не то что шутить, но даже и говорить, примолкает.
– Все в норме, Дань? Что-то случилось?
– А ты не слышишь? – ухмыляюсь, присаживаясь на край рабочего стола и потирая стучащие виски.
– Что?
– Жизнь моя с треском катится в ад.
–Милохин, ты пьяный, что ли? – сводит брови на переносице дружище. – Я не пойму тебя вообще.
– Пьяный, Вадяс, – стучу друга по плечу. – А еще больной на голову.
И больше не говоря ни слова, ухожу, снова набирая номер Юли. Нещадно садя батарейку. Но трубку она так и не берет. На сотни моих звонков она не отвечает, и сообщения словно улетают в пустоту. Вообще создается ощущение, что я бьюсь в наглухо закрытые двери. Отгородилась. Исчезла. Самоустранилась.
Браво, Гаврилина. Как только поймаю, а я поймаю, спрошу с нее за каждый час адского пекла, в котором я сейчас пребываю.
Сажусь в машину и закуриваю. Руки все еще трясутся, как у наркомана, а в голове все кручу, пытаясь понять, какого черта она творит! Ведь видел, чувствовал, что я ей так же небезразличен. Что я ей нужен. Что любит... но нет ее.
Херово. Так, будто перекрыли кислород.
Долго сидеть на месте нет мочи. Ощущение, будто завис. Поэтому в этот же день, вспоминая адрес Юли, лечу к ее дому, рассудив, что уж там точно найду ее и наконец- то для начала обниму, а уже потом поговорю, отчитав за глупость.
Но там падаю в бездну отчаянья третий раз. Когда приехал туда и поднялся на этаж, соседи мне говорят, что ее нет. Их нет. Что девушки, которые до этого дня снимали квартиру, съехали буквально пару часов назад.
– Вы уверены? Может, они просто уехали? – смотрю пытливо в глаза бабушке-одуванчику, но, судя по всему, она не врет. Простодушно пожимает плечами и говорит:
– Ксения сама утром предупредила. Ключи от квартиры мне оставила, чтобы хозяйка забрала. Съехали они, милок.
– А... куда? Вы случайно не в курсе?
– Нет.
Нет – звучит в голове, как приговор. И? Что дальше-то?
– Единственное, – уже почти закрыв дверь, опомнилась бабулька, – я так думаю, может, они в гости к бабке Ксении поехали? Она где-то в пригороде живет, в деревеньке небольшой.
– А название?
– А вот это уже без меня, – разводит руками соседка девушек. – У меня память такая, что эти названия сроду не запоминала. Так что... а ты кто будешь-то? Что-то я тебя никогда не видела рядом с нашими девушками?
– Жених я буду.
– Брошенный, что ли... – хмыкает женщина, а мне только и остается ухмыльнуться в ответ.
– Похоже на то, бабуль. Похоже на то...
Оседаю на лестничный пролет в подъезде, откидывая тяжелую, словно во хмелю голову, прислонившись к холодному бетону, и прикрываю глаза. Ломает. Такое ощущение, что ломает все тело изнутри, каждую косточку и каждый сустав.
Хреново так, что единственное, чего я хочу сейчас – сдохнуть.
И сейчас и, как оказалось, последующую череду потянувшихся один за другим дней. Монотонных, серых, пресных дней, когда я не живу, а существую. Хожу на работу и раздаю команды, подписываю бумаги, даже не читая, и не могу собрать мысли в кучу на совещаниях. Каждый день терзаю мобильный, пытаясь дозвониться по сотне раз за час, но все безуспешно. В ту квартиру они с подругой так и не вернулись, а на работе никто больше не знает, где можно найти мою Юлю.
Мою!
И я начинаю пить. Скатиться в алкогольный загул – последнее дело. Но нервы на пределе, а вместе с ними и моя выдержка. А все потому, что я не могу ее найти. Я понятия не имею, кто ее подруга, зная только имя – Ксюша. На этом все. И как что-то о ней узнать, я тоже не знаю. Я скатываюсь в отчаяние, и виски становится обязательным спутником моих вечеров. Бокал за бокалом.
Днем закапываюсь в работе, а вечером тону в алкоголе, съедая себя и коря за то, что упустил. Идиот...