Скажи,что это сон

Она проснулась первой. За окном едва брезжил серый рассвет, тот самый час, когда мир ещё колеблется между ночью и утром, когда тишина особенно глубока и обещает покой. Наташа лежала неподвижно, боясь спугнуть этот редкий момент умиротворения. Нугзар спал – по-настоящему, глубоко, без кошмаров, без вздрагиваний. Его голова покоилась на её плече, одна рука обнимала поперёк живота, пальцы другой едва касались её бедра. Он дышал ровно, спокойно, его лицо – такое суровое, жёсткое днём, – сейчас казалось почти детским. На подбородке и щеках проступила тёмная щетина, и эта новая, чуть брутальная черта почему-то привлекала Наташу особенно сильно. Ей вдруг до одури захотелось прикоснуться – просто провести ладонью, запомнить каждую линию, каждый изгиб этого тела, которое она знала всю жизнь, но словно впервые видела по-настоящему.
Она не стала будить. Вместо этого её рука скользнула вниз от его груди, где под кожей угадывались очертания мышц, вниз по животу, по рёбрам, по тёплой, чуть влажной от сна коже. Она обводила контуры, как художник обводит эскиз будущей картины, запоминая каждый шрам (вот этот – от медвежьих когтей, а этот – от той самой аварии), каждую родинку, каждую ложбинку между мышцами.
— Не надо так делать... — его голос прозвучал неожиданно хриплый со сна, низкий, с той особенной вибрацией, от которой у неё всегда подкашивались колени.
Она замерла, но не отдёрнула руку. Нугзар приоткрыл глаза и смотрел на неё с той голодной, тёмно внимательностью хищника, который пока не решил, нападать или позволить добыче играть. Затем он взял её руку и поднёс к губам, целуя ладонь, запястье, каждый палец. Его губы были сухими, горячими, и каждое прикосновение отдавалось электрическим импульсом где-то в солнечном сплетении.
— Не то что? — прошептала она. В её голосе прозвучал вызов.
— Неделю не будешь ходить, — выдохнул он, но в его глазах плясали искры, и она знала: это не угроза.
— Я была о тебе лучшего мнения, Гибадуллин, — промурлыкала она, растягивая его фамилию, как тянучку.
Он не успел сообразить, что происходит, только моргнул, пытаясь уловить смысл её слов, а она уже перевернула его на спину одним ловким движением. И вот она сидит сверху, на его бёдрах, её распущенные волосы падают на плечи, щекоча его лицо. Сильные руки Нугзара немедленно потянулись вверх, но она перехватила их и прижала к подушке.
— Убери руки.
Он подчинился. Просто потому, что не мог иначе – не перед ней. Его ладони безвольно упали на простыни, пальцы сжались в кулаки, а глаза неотрывно следили за ней. Наташа наклонилась, и кончики её волос прошлись по его груди, по горлу, по подбородку – лёгкие, как пёрышки. Она провела ладонью по его шее, туда, где бился пульс – часто, неровно, предательски выдавая его состояние, – и поднялась до подбородка, до губ, обводя их контур.
— Как же долго ты тупил, Нугзар, — выдохнула она, чуть шевельнув бёдрами, и он зажмурился, стиснув зубы. — Годы. Целые годы ходил вокруг и молчал. А я ведь ждала.
Она наклонилась ещё ниже и поцеловала его в шею, едва коснувшись губами, но и этого хватило, чтобы он с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Сучка... — прошептал он, и это слово прозвучало как самая нежная ласка.
— Я запомнила, — улыбнулась она, слезая с него с грацией довольной кошки. — А теперь вставай. Нас ждут великие дела.
— Ведьма, — выдохнул он в потолок, всё ещё не в силах пошевелиться, а она уже одевалась, насвистывая вчерашнюю песенку про черепашку Наташку.
Они оказались первыми, кто проснулся. Часы показывали семь утра. В доме было тихо – остальные выжившие спали, набираясь сил после вчерашнего. Нугзар, всё ещё чувствуя приятную слабость во всём теле, налил себе холодной воды и залпом выпил. Наташа уже хлопотала на кухне, когда его телефон коротко пиликнул.
Он взглянул на экран и мгновенно помрачнел.
— Что там? — спросила она, заметив перемену в его лице.
— Слушай: «Количество заражённых с каждым днём растёт с бешеной скоростью. Происходит экстренная эвакуация до десятого июня. Помощь ожидает всех в крупных городах. Учёные всеми способами ищут вакцину». — Он поднял на неё глаза. — Десятое июня, Нат. У нас меньше двух недель.
— Кудряшик... — она подошла и взяла его за руку. — И что теперь делать?
— Собирать вещи и спасаться, — ответил он глухо. — Другого варианта, кроме как умереть, у нас нет.
— Извините, что перебиваю, — раздался голос от дверей. Эд уже проснулся и стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди. Выглядел он хмуро. — Но у нас всё плохо с оружием и едой. Очень плохо.
— Сука... — Нугзар закрыл лицо ладонями и застыл так на несколько долгих минут.
— Нугзар? — встревожился Эд, но Наташа остановила его жестом.
— Подожди. Он думает.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Слышно было только, как тикают часы, как за окном робко пробует голос какая-то ранняя птаха, как скрипнула половица под чьей-то ногой – это проснулся Миша. Он вышел, держась за ушибленный живот, и растерянно огляделся:
— Эд, где мы?
— Тебя вроде в живот ударили, а не в голову, — хмыкнул тот. — Не помнишь?
— Ничего, — честно признался парень, потирая затылок.
Нугзар отнял руки от лица и в упор посмотрел на него:
— Ну что, герой. Ты сейчас находишься вместе с выжившими в этом городе людьми, на которых ты вчера хотел напасть.
— Братан... — Миша шагнул вперёд, и в его глазах было столько раскаяния, что даже Нугзар, кажется, смягчился. — Прости. Я думал, ты хочешь нас убить, и решил... решил устранить. На опережение. Дурак, знаю.
— Рискованный человек, — коротко резюмировал лесник.
— Ты же Нугзар?
Тот кивнул.
— И... — Миша перевёл взгляд на Наташу.
— Наташа, — представилась она.
— Твоё имя уже знают, — усмехнулся Эд.
— Миха, — вдруг протянул Нугзар. В его голосе зазвучала странная, насмешливая нежность. — Какое мужественное имя. Я так всегда медведей называю.
— Медведей?! — глаза у Миши округлились.
— Не обращай внимания на этого глупого лесника, — отмахнулась Наташа.
— Я не глупый!
— Я бы поспорила.
— Отвлеклись от главного, — напомнил Эд, возвращая всех к суровой реальности.
— Короче говоря, — Нугзар встряхнулся, — ты, герой, отправляешься с нами в город за припасами. Остальные пусть будут тут. Нам нужно оружие. У меня есть ружьё, пистолет, два небольших топора и охотничий нож.
— У нас только мачете и пистолет, — развёл руками Эд. — И патронов кот наплакал.
— Огнестрел надо беречь, — вставил Миша.
— Нугзар, — Эд помялся, — могу я поменять мачете на охотничий нож? Мне так удобнее.
— Окей, — пожал плечами тот.
— Нугз, а мне дашь ту вещицу? — глаза Наташи хитро блеснули.
— Ты уверена, что справишься с ней? — с сомнением спросил он.
— Полностью, — твёрдо ответила она, и он, взглянув на неё, неожиданно улыбнулся
— Хорошая, малая.
— Я возьму пистолет на всякий случай, — решил Миша.
— Будешь держаться сзади нас, — предупредил Эд.
К тому времени проснулись и остальные. Даня, Саша и Соня – бледная, но уже пришедшая в себя, – оставались в доме. Соня пока не могла нормально передвигаться, и Саша ни за что не согласился бы оставить её одну. Даня вызвался помогать по хозяйству и присматривать за ранеными. Так, за обсуждением планов, прошло около часа.
В город отправились вчетвером: Нугзар, Наташа, Эд и Клайп (как выяснилось, кличка Миши была именно такой, и Нугзар немедленно окрестил его «Клайпом» – коротко, удобно и без лишних «Миха-Медведь»). Улицы встретили их мёртвой тишиной и следами паники: перевёрнутые машины, разбитые витрины, обрывки одежды на асфальте. Но самих заражённых видно не было – то ли попрятались, то ли ушли дальше.
Многочисленные поиски не давали результатов. Магазины были разграблены подчистую, аптеки – опустошены, в домах не осталось ничего полезного. Солнце поднялось уже высоко, когда Наташа вдруг остановилась и задумчиво посмотрела в конец улицы, где высилось мрачное здание городской библиотеки.
— Нугз, а мы были в библиотеке?
— Не-а. Можем сходить. Там много железяк должно быть – стеллажи, арматура, может, что полезное найдётся.
— Ведите нас, — согласился Эд.
Библиотека встретила их запахом пыли, старой бумаги и – где-то на границе восприятия – сладковатым душком разложения. Четверо выживших ступили под высокие своды, их шаги гулким эхом разнеслись по пустым коридорам. Повсюду валялась мебель: перевёрнутые столы, разбитые лампы, груды книг, вырванных с корнем из стеллажей. На полу, на стенах, на корешках энциклопедий застыли бурые пятна. Запах здесь был тяжелее, гуще, и каждый из них инстинктивно прикрыл нос и рот.
— Думаю, разделяться нам не стоит, — тихо сказал Клайп, сжимая в руке пистолет.
— Так будет безопаснее, — поддержал Эд, перехватывая охотничий нож.
— Давайте в главный зал пойдём, — предложила Наташа, и все согласно кивнули.
Они двигались осторожно, проверяя каждое помещение. Где-то нашлись забытые кем-то консервы, где-то – упаковка батареек, рулон скотча, моток верёвки. Всё шло в рюкзаки. Миша шёл немного в стороне, осматривая тёмные углы, и вдруг споткнулся обо что-то под ногами. Посмотрел вниз – и расплылся в довольной улыбке: на полу лежала увесистая бейсбольная бита, словно поджидавшая своего нового хозяина.
— Ребята, я нашёл себе биту!
Все подошли. Эд взял находку, покрутил в руках, оценивая вес:
— Достаточно тяжёлая. Хорошая вещь.
— Гвоздики можно прибить, — задумчиво произнесла Наташа, разглядывая гладкое дерево. — Так будет лучше отбиваться.
— Малая дело говорит, — одобрительно кивнул Нугзар, и она просияла от этой скупой похвалы.
— Это хорошо, — Клайп примерился, сделал пробный замах. — Но надо ещё найти что-то для нашей троицы. У Дани, Саши и Сони вообще ничего нет.
— Блять, я вспомнил! — Нугзар хлопнул себя по лбу. — У меня в сарае есть старые водопроводные трубы. Их можно подпилить – получатся отличные дубины. Тяжёлые, надёжные.
— Хорошая идея, — согласился Эд.
— Дурная твоя голова в последний момент вспоминает, — фыркнула Наташа.
— Моя-то ещё вспоминает, не то что твоя, — парировал он, стрельнув в неё насмешливым взглядом.
Она уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но тут что-то в дальнем конце коридора привлекло внимание Эда. Он шагнул туда, всматриваясь в темноту, – и в тот же миг из тени метнулась фигура. Зомби – мужчина в разорванной одежде, с зеленоватой, будто заплесневелой кожей, с пустыми белёсыми глазами и оскаленным ртом, из которого вырывался хриплый вой, – набросился на него и повалил на пол. Клацнули зубы в сантиметре от горла.
Нож вошёл в глазницу твари с мерзким хлюпающим звуком. Зомби дёрнулся, отстраняясь, и в этот момент топор Нугзара рассёк ему череп надвое, как перезрелый арбуз. Тело, уже мёртвое до этого, рухнуло на пол, заливая паркет тёмно-зелёной жижей.
— Цел?! — Нугзар тяжело дышал, всё ещё сжимая топор.
— Да... — Эд лежал на полу, белый как мел. — Спасибо, Нугзар...
— Это зомби? — прошептала Наташа, глядя на труп.
— Да, моя Натка... — выдохнул лесник
— Ребят... — голос Клайпа дрогнул. — Боюсь, у нас проблемы...
Он указал в сторону коридора. Все обернулись. Из темноты, из дверных проёмов, из-за стеллажей к ним тянулись десятки, нет, сотни рук. Толпа заражённых, плотная, как живая волна, надвигалась с разных сторон, заполняя коридор целиком. Их стоны, хрипы и влажное шарканье сливались в один кошмарный гул.
— Валим! — заорал Нугзар, хватая Наташу за руку.
Они бросились бежать. Через завалы, через перевёрнутые стулья, скользя на рассыпанных книгах. Выскочили на улицу через пожарный выход, надеясь перевести дух, – и замерли. Здесь их ждало не меньше заражённых. Улица кишела ими. Медлительные, но неумолимые, они стягивались со всех сторон, отрезая пути к отступлению.
Нугзар действовал молниеносно. Он подхватил Наташу и одним движением усадил к себе на плечи – так, как делал когда-то в детстве, когда она подвернула ногу на прогулке. Только теперь это был не жест шалости, а отчаянная попытка уберечь самое дорогое.
— Держись крепче!
И они побежали. Вчетвером, петляя между брошенными машинами, уклоняясь от тянущихся рук, перепрыгивая через тела. Дыхание рвалось из груди, сердце колотилось где-то в горле, мышцы горели огнём, но останавливаться было нельзя. Быстрые ноги пизды не получат – старая армейская присказка отца всплыла в памяти, и Нугзар, несмотря ни на что, усмехнулся про себя.
Первым до дома добрался Клайп. Он распахнул дверь, впустил остальных и тут же захлопнул её, привалившись спиной. Телефон Нугзара разрывался от сигналов с камер наблюдения. Он взглянул на экран и побелел. Зомби были повсюду. Десятки, сотни – они выходили из леса, шли по тропам, приближались к дому со всех сторон.
— Собирайте вещи! Быстро!
Началась паника – та самая, контролируемая, когда каждый делает своё дело и не задаёт лишних вопросов. Даня помогал Соне подняться, Саша запихивал в рюкзак медикаменты. Эд метнулся к Нугзару:
— Давай забарикадируем дверь!
— Надо шкаф сдвигать! Хоть как-то выиграем время!
Они вдвоём навалились на тяжёлый дубовый шкаф, что стоял здесь ещё при отце Нугзара, старый, массивный, неподъёмный. Мышцы напряглись до предела, по лицам потёк пот.
— Дайте помогу! — подоспел Даня.
Втроём получилось быстрее. Шкаф с грохотом встал поперёк дверного проёма, заслоняя вход. Но снаружи уже слышались глухие удары, хриплые вопли, скрежет ногтей по дереву. Баррикада предательски вздрагивала под напором.
Нугзар метнулся к Наташе, на ходу бросая ей вещи:
— Палатки! Бери палатки! Остальное – только самое нужное! Еда, вода, оружие! Всё!
Она ловила предметы на лету, запихивала в рюкзак с той скоростью, на какую только была способна. Самое удивительное, что две палатки действительно поместились – лёгкие, современные, они занимали не так много места, как можно было бы подумать.
Удары в дверь становились всё громче, всё яростнее. Шкаф угрожающе скрипел, отъезжая на сантиметр за сантиметром. Нугзар, закинув рюкзак за спину, упёрся спиной в шкаф, пытаясь хоть как-то сдержать натиск.
— Ломайте окно! — крикнул Даня.
Банан (так, оказывается, звали ещё одного из группы – того самого парня, что сидел с Даней; теперь он схватил стул и с размаху швырнул его в окно, выходящее на задний двор) действовал без промедления. Стекло разлетелось фонтаном осколков, открывая путь к отступлению.
— Девушки первые! — скомандовал Эд.
Нугзар продолжал упираться спиной в шкаф, но силы были на исходе. Мышцы дрожали, зубы сжаты до скрежета, а с той стороны, из-за двери, напирала целая орда. Дверь затрещала, разлетаясь в щепки. В образовавшуюся брешь просунулись руки, покрытые язвами, с обломанными ногтями, они тянулись к нему, пытаясь ухватить за одежду, за волосы, за плоть.
— Нугзар, родной, спасайся! — закричала Наташа уже с улицы.
Он оценил расстояние до окна, до ломаных осколков, до свободы и рванулся. Одним гибким, звериным движением сорвал со стены верное ружьё и метнулся к разбитому проёму. Осколок стекла прошёлся по груди, вспарывая кожу через рубашку, оставляя длинный, жгучий порез.
— Ебанный ты рот! — выдохнул он, приземляясь на траву.
За его спиной заражённые уже сдвинули шкаф и ворвались в дом, заполняя комнаты, опрокидывая мебель, топча вещи. Их было не остановить.
— За мной! — крикнул Нугзар, хватая Наташу за руку.