Глава 10.
Повествование ведется от лица Юны:
Мое утро началось не с резкого звонка будильника, а с тягучего, мучительного возвращения в реальность. Я проваливалась в нее, как в холодную воду, снова и снова, потому что даже во сне меня не отпускал бесконечный поток мыслей. Они были похожи на стаю назойливых летучих мышей, кружащих в темноте. Предательская рана на щеке ныла тупой, напоминающей болью, не давая забыть о вчерашнем кошмаре. Каждое ее пульсирующее биение было укором.
В квартире царила звенящая тишина. Хен Така, снова не было. Я никогда не задумывалась, почему он сбегает из дома так рано, но сейчас это казалось сущей мелочью на фоне всего остального. Его отсутствие было лишь частью общей, гнетущей пустоты.
Я механически умылась ледяной водой, надевая на себя привычную маску безразличия вместе с простой одеждой. Пластырь на щеке стал моим новым аксессуаром, кричащим символом беды. Завтрак? Аппетит растворился где-то в тревоге, оставив после себя лишь ком в горле. Накинув ветровку, я вышла в серый, неприветливый мир.
Сегодня Он Джу не придет в школу. Ее сообщение, пришедшее вчера после уроков, повисло в моем телефоне коротким, но спасительным оправданием. Без нее это огромное здание, это каменное чудовище, наполненное фальшивыми улыбками и ядовитыми взглядами, казалось мне абсолютно невыносимым. Здесь каждый был готов подставить другого ради сиюминутной выгоды, а издевательства были развлечением. Как же мне хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, спрятаться в своем маленьком, темном мирке, где меня никто не тронет. Но я не могла позволить себе такую роскошь. Я должна была решать проблемы. Не только свои, но и Хен Така, и Баку... Особенно Баку. Мысль о нем, запертом в лапах Союза, заставляла сжиматься сердце.
Я шла медленно, нарочно волоча ноги, зная, что опоздаю. Оттягивание времени было моим маленьким, никчемным бунтом. И вот он, передо мной — школьный портал в ад. Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя запах пыли, лжи, и переступила порог. Коридоры оглушали гомоном притворного веселья. Они все тут были такими искусными актерами.
Уроки текли мучительно медленно, словно время истекало из маленькой дырочки в песочных часах. Голоса учителей превратились в монотонный гул, доносящийся сквозь толщу воды. Я даже не пыталась конспектировать; тетрадь лежала передо мной девственно-чистой. Учеба отошла на десятый план, став далекой, почти абстрактной проблемой из другой жизни.
Наступила большая перемена. Класс мгновенно опустел, захваченный потоком учеников, устремившихся в столовую. Я осталась одна, прильнув лбом к прохладной поверхности парты. «Хотя бы пять минут, — молилась я про себя, — пять минут безмолвного покоя». Но судьба, как всегда, была ко мне жестока.
— Юна? А ты что, не идешь обедать? Наверное, голодная, — знакомый противный, сладковатый голос прозвучал прямо над ухом.
Я не подняла головы. — Что опять? — мой голос прозвучал глухо, уткнувшись в дерево.
— Какие мы сегодня грубые, — она точно изобразила на лице маску наигранной печали. Я видела ее взгляд, даже не глядя. — Что ж, ближе к делу. Сегодня жду у туннеля. Задний двор, к сожалению, занят более важными людьми.
Молчание было моим единственным оружием. Но ей и не нужен был ответ. Она держала меня на крючке, и мы обе это знали. Чон А развернулась на каблуках, и ее удаляющиеся шаги эхом отдавались в пустом классе, вновь оставив меня наедине с гнетущим одиночеством.
***
Последний звонок прозвучал как освобождение из тюрьмы, но я знала — это лишь переход в другую, более страшную камеру. Я вышла за школьные ворота, пытаясь раствориться в толпе, но тут же услышала знакомое позади:
— Юна!
Я обернулась. Там стояли они: Хен Так, Ши Ын и Джун Тэ. Сердцу захотелось, чтобы в этой картине был еще один человек — Баку. Его отсутствие было болезненной, незаживающей раной. «Я вытащу тебя, — пообещала я себе мысленно. — Обязательно».
— Привет, Юна! — радостно крикнул Джун Тэ, подбегая и слегка обнимая меня. Я не стала отстраняться. В его объятиях была искренняя, простая теплота, которую я почувствовала с самой первой встречи.
Вслед за ним подошли Хен Так и Ши Ын. Брат остановился рядом, и на его лице промелькнула легкая, уставшая улыбка. Ши Ын лишь молча кивнул, и в этом скупом жесте было больше понимания, чем в десятках слов.
— Юна, ты чего одна? Где Он Джу? — спросил Хен Так, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая подсказки.
— Ее сегодня не было.
— С ней что-то случилось? — встревоженно вклинился Джун Тэ, его глаза округлились от беспокойства.
— А ты чего так переживаешь? Влюбился, что ли? — Хен Так подмигнул Ши Ыну и толкнул Джун Тэ в бок.
— Вовсе нет! Просто... вдруг что-то произошло, — залепетал Джун Тэ, но его алые уши кричали об обратном.
— Все в порядке, — поспешила я его успокоить. — Завтра она будет в школе.
— Пойдем к нам, Юна, ты же не против? — предложил Хен Так.
— Да, пойдемте. Я все равно вечером ненадолго уйду.
— Куда это ты собралась? — брат поднял бровь, в его голосе зазвучала привычная нота заботы.
— Погуляю немного. Может, к маме зайду, — отмахнулась я, избегая его взгляда. Не могла же я сказать правду о туннеле, Чон Е и Мин Соке.
— Мы с тобой! — оживленно воскликнул Хен Так.
— Нет! — мой ответ прозвучал резче, чем я хотела. — Я хочу одна.
— Юна, ты становишься как Ши Ын, я за тебя начинаю бояться, — пошутил брат, косясь на молчаливого друга. Тот лишь понимающе посмотрел на меня.
— Ладно, пойдемте уже, — торопливо сказала я, чувствуя, как накатывает волна паники. — Здесь уже холодно.
— И по дороге зайдем за раменом! — объявил Хен Так, и наша маленькая группа тронулась в путь.
***
Теперь я сидела у себя в комнате, в то время как с кухни доносились приглушенные взрывы смеха Хен Така, Джун Тэ и даже редкие, низкие ухмылки Ши Ына. Они звали меня присоединиться, но я отказалась. Мы с братом были противоположностями: он гасил свои проблемы в шуме и веселье, а я должна была зализывать свои раны в тишине, пережевывая их снова и снова, пока не найду выход.
Стрелки на часах неумолимо приближались к восьми. Пора. В горле встал комок. Я натянула первую попавшуюся кофту, а сверху — ветровку, и бесшумно выскользнула из дома, не прощаясь.
Вечерний воздух был холодным и колючим. Ветер трепал волосы и забирался под одежду, но я почти не чувствовала холода. Я шла по темным улицам, и каждый шаг отдавался тяжестью в ногах. Я начинала ненавидеть этот проклятый туннель всеми фибрами души. Он стал местом моих унижений, ареной, где разыгрывался самый жуткий спектакль моей жизни.
За сотню метров до цели я замедлила шаг, как всегда. Это была моя детская попытка обмануть время — если идти медленнее, то и злой момент наступит позже. Но мир не подчинялся моим жалким законам. Вот и он — ненавистный мне туннель . А в нем — две знакомые фигуры. Чон А и Мин Сок. Сценарий был до боли знаком, я могла бы проиграть его в обратном порядке.
— Привет, моя любимая Юна! Мы уже замерзли, ожидая тебя, — ее голос был сладким, как испорченный мед.
Я молчала, уставившись в пустоту за их спинами. Мой взгляд был остекленевшим, невидящим. Я не сопротивлялась, когда Мин Сок грубым движением ударил меня по коленям, заставляя упасть на холодный, грязный асфальт. Синяки на коленях уже слились в сплошные лиловые пятна.
К мне приблизилась Чон А. Она присела на корточки, и ее лицо оказалось прямо перед моим.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — прошипела она, и ее ладонь со свистом рассекла воздух. Пощечина пришлась точно по пластырю. Вспышка белой, обжигающей боли пронзила все мое существо. Затем вторая, третья... Она била с методичной жестокостью, целясь точно в больное место.
Потом ее пальцы вцепились в мои волосы, сжимая их в тугой пучок. Она держала меня, а Мин Сок наносил тупые, тяжелые удары в живот. Воздух вырывался из легких со стоном. В нос ударил знакомый тошнотворный запах — Мин Сок закурил. Меня начало подташнивать. По щекам текли слезы, но это были не слезы боли или обиды. Мое тело плакало само по себе, вопреки моей воле. Я часто моргала, смахивая предательскую влагу с ресниц.
Вдруг Чон А отпустила меня. Она отошла на шаг, давая знак Мин Соку. Тот подошел, его лицо искажено привычной ухмылкой. Он достал сигарету изо рта, и тлеющий кончик стал приближаться к моему запястью. Я зажмурилась. Это была кульминация, самая мучительная часть. Резкая, обжигающая боль пронзила руку, отдаваясь горячей волной во все предплечье. Я невольно шикнула, сжимая зубы. На моей коже, рядом с шестью уже зажившими шрамами, остался новый, седьмой след.
Финальная, уже почти ритуальная пощечина от Чон Ы, и... все закончилось. На этот раз они даже не стали бросать напоследок колких фраз. Просто развернулись и ушли, их шаги затихли в темноте. Их молчание было пугающим, но в нем была и капля облегчения.
Я медленно поднялась, отряхивая с джинсов прилипшие крупицы асфальта. Ладонью я потерла воспаленное, пылающее запястье. Затем, выпрямив спину, с мертвым лицом, я побрела в сторону дома. Достав телефон, я посмотрела на время: 21:20. Было еще не так поздно. Идти домой, где царило веселье, казалось невыносимым. Я сбавила шаг, бродя по безлюдным улицам как неприкаянный призрак.
Вдруг из темноты навстречу мне возник высокий силуэт в черном. Я, как обычно, опустила голову, стараясь не встречаться глазами, но когда мы поравнялись, незнакомец произнес мое имя.
— Юна? - голос был низким и знакомым. Человек был одет с ног до головы в черное, капюшон скрывал лицо. Но по широким плечам и высокой, мощной стати я узнала его.
— Баку? — прошептала я, делая шаг навстречу.
Он сдернул капюшон. Да, это был он. Ху Мин. Его лицо выглядело уставшим, но глаза горели прежним огнем.
— Где ты был?! — мой шепот превратился во взрыв отчаяния и гнева. — Ты хоть представляешь, как за тебя переживает Хен Так? Все мы переживаем! Ты пропадаешь, а потом мы узнаем, что ты в Союзе! Объяснись! Немедленно! — я выпалила все, что копилось неделями.
— Юна, так надо. Прости. Мне правда жаль, но так... так безопаснее для всех, — в его голосе звучала неподдельная усталость и тоска.
— Безопаснее для кого, Баку? Уж явно не для тебя! — я не унималась, эмоции захлестывали через край.
— Для вас. Я хочу вас защитить.
— А мы хотим защитить тебя! — голос мой сломался. — Ты наш друг, не забывай об этом. Не взваливай все на себя!
Внезапно я почувствовала такую свинцовую усталость, что готова была рухнуть на землю. Ху Мин, видя мое состояние, перевел взгляд на мое лицо.
— А это что? — он мягко коснулся пальцем пластыря на моей щеке. Его брови сдвинулись.
— Ничего. Пустяки, — я отвела лицо.
— Это Сон Джэ? — его голос стал жестким, как сталь, а кулаки инстинктивно сжались.
— Нет, — так же твердо ответила я. — Это не он.
— Юна, я слышал, ты последнее время с ним видишься. Будь осторожна. Сон Джэ — не тот, кому можно доверять. Он преследует только свои интересы. — Эта старая песня. Ее пел мне уже каждый второй.
— Не беспокойся, я знаю, что делаю, — попыталась я его успокоить, хотя сама в этом не была уверена.
Он тяжело вздохнул, словно взваливая на плечи новый груз.
— Ладно, мне пора.
— Стой! — я почти вскрикнула. — А Хен Так? Ты не хочешь его увидеть? Он скучает по тебе до безумия!
— Я больше всего на свете хочу его увидеть. Но не могу. Даже наша встреча сегодня — случайность, которой не должно было быть. Передай ему... передай, что у меня все хорошо. Пусть не волнуется. — Он снова натянул капюшон, и его фигура начала растворяться в ночи. — Береги себя, Юна.
Я стояла, провожая его взглядом, и чувствовала, как по щекам снова текут предательские слезы. И тут из темноты раздался другой, холодный и до боли знакомый голос.
— Очень трогательная сцена. Прямо как в мелодраме.
Я вздрогнула и обернулась. Оранжевая ветровка, как ядовитый цветок, ярко выделялась в темноте. Гым Сон Джэ. Он стоял, слегка склонив голову набок, и на его губах играла та самая насмешливая ухмылка.
— Выглядели вы как герои дешевого сериала, — усмехнулся он.
— Ты следишь за мной? — выдохнула я, сжимая кулаки. Его присутствие выбивало из колеи.
— Нет. Просто наслаждаюсь вечером, — он потянулся к карману за пачкой сигарет, но, поймав мой взгляд, передумал и убрал руку. — Случайное совпадение.
— Тогда я пошла. У меня нет сил на тебя сегодня, — я резко развернулась, чтобы уйти, но его рука молниеносно схватила меня за запястье — именно за то, что болело сильнее всего. Я вскрикнула от боли.
— Что еще тебе от меня нужно? — прошипела я, пытаясь вырваться.
— А это что? — его взгляд приковался к моему запястью, которое он сжимал. Его пальцы касались свежего ожога, и от этого боль стала острее. — Если это не работа Бэк Джина, то чья?
— Тебя это не касается. — я с силой вырвала руку, прижимая ее к груди.
— Даже если будешь умирать, не подойдешь ко мне за помощью, да, Го Юна? — его голос стал тише, но в нем появилась опасная нотка.
— Ни за что на свете, Гым Сон Джэ.
— Оу, жестоко, — он улыбнулся, но в его глазах не было веселья. — Что ж, тогда я все узнаю сам. Помни, Го Юна, для меня нет ничего невозможного. — Он бросил на меня долгий, пронизывающий взгляд и медленно зашагал в ту же сторону, куда скрылся Баку, растворившись в оранжевом пятне своей ветровки во мраке ночи.
——————
подписывайтесь на мой тгк влтикс пишет, там буду публиковать информацию по фф, а также пишу там зарисовки.