11
Данил
Почему-то у меня самого ком в горле встал, не желая проходить. Нужно было идти, уходить. Но не хотел я. Меня придавило к тому месту, где я стоял, сильнейшей гравитацией.
— Толик, ты на машине? — спросила Юля.
Черт побери, Толик! Я о нем почти забыл, но он о себе забывать не давал, постоянно встревал. Всего несколько раз на глаза мне попался, но я успел вспомнить все известные мне приемы рукопашного боя с врагом и даже применил мысленно парочку из них.
С особой жестокостью. Жаль, что только мысленно…
— Нет, я на такси приехал. Сейчас вызову.
— Расслабься, — фыркнул я. — Я своего водителя сейчас вызову, развезет всех по домам.
Юля даже перечить не стала, лишь кивнула, на Бусю смотрела уже не скрывая слез. Меня это задело неожиданно сильно, хоть бери, отворачивайся и плачь. Что за фигня такая? Я никогда не страдал излишней сентиментальностью, но сейчас накрыло стеклянным колпаком, перекрыв доступ кислорода к легким.
Я не часто пользовался услугами водителя. Только когда не мог сидеть за рулем сам. В первое время после катастрофы которая унесла несколько жизней, было реально сложно садиться за руль.
До усрачки страшно! Но я не пасовал перед сложностями, садился за руль. Поначалу это было вроде вызова самому себе, а потом я перестал думать о дурном.
Кто-то говорит, что нельзя жить с виной на сердце, что она съедает живьем, но мне удавалось. Хотя, может быть, она меня давно уже сожрала изнутри, а все остальное — лишь гнилая труха, но сейчас что-то зацепило и не отпускало.
Оторвать Бусю от себя было просто нереально. Ее глаза напомнили мне глаза дочурки, которую я потерял. Хорошее дело браком не назовут, но дочка должна была стать самым лучшим, что можно было получить от этого брака.
И прозвище… Точно такое же. Это не соль на открытую рану, но острым ножом по зарубцевавшимся шрамам. Я даже с какой-то ревностью подумал, что придется эту козявку отдать рано или поздно, а пока… с чистой совестью вызвал водителя.
***
Сначала мы отвезли к дому Толика и Машку. Трехлетка, чрезмерно активная и не по годам развитая, совсем не хотела покидать салон комфортного джипа, но совместными уговорами согласилась выйти. Юля поцеловала Машу, было видно, что она тепло относится к детям, даже к такой неугомонной и капризной девочке, как Маша.
— Юя, а мы еще погуляем?
Имя Юля было для Маши слишком легким, она сократила его иначе, превратив в “Юю”.
— Конечно, погуляем. С дядей Толей в следующий раз погуляем, — погладила по голове Машу.
— Я хочу с ним! — бросила в мою сторону взгляд Маша.
— Пока нужно идти домой с дядей Толей. Как-нибудь в другой раз с дядей Даней погуляем. Если у него будет время, ведь он очень много работает.
— Маша, что нужно сказать дяде Дане на прощание? — спросил Анатолий, решив проявить чудеса воспитательного процесса.
— Ты на мне позенисся? — выдала трехлетка, посмотрев на меня в упор.
Картавила она и шепелявила, конечно, со страшной силой. Не выговаривая некоторые буквы…
— Если только к тому времени не буду старым, — пообещал я.
— Ты подозди немнозко, я выласту! — еще более важно пообещала Маша. — Обязательно выласту и полечу твою сыску.
— Какую шишку?! — возмутился Толик и посмотрел на меня почти с ненавистью.
— Больсую сыску! — не унималась Маша. — Юя сказала, что только у него такая есть. Больсая сыска. Особенная! Очень болит.
Юля бледнела и краснела, не зная, куда себя деть. Я пытался не ржать. Мое лицо свело судорогой.
Трехлетка расценила мою гримасу, как болезненную, погладила по колену.
— Не пелезывай, я тебя полечу. Я умею быть доктолом.
— Пойдем, невеста-доктор, нам пора ужинать! — приказал Толик и с подозрением поинтересовался у Юли. — Ты не покупала ей, случайно, клубничное мороженое? Что-то она чешется подозрительно часто. Как бы не диатез…
— Не покупала, — успокоила своего приятеля Юля. — Пока, Толь, еще увидимся!
Мне кажется, он был даже раздосадован, что на руках у него была Маша. Он же взглядом Юльку пожирал, как человек, который год не ел и оказался перед шведским столом. Я с радостью закрыл перед его носом дверь и ревностно подумал: “Этот шведский стол не для тебя, приятель!”
***
Юлия
Как бы поскорее отделаться от Милохина? Почему он прилип как банный лист к известному месту? А Буся?! Почему она так к нему льнет?! Неужели родного в нем почувствовала, так и тянет спросить. Я едва не шлепнула себя по губам. Так и есть: Данил для Буси родной отец! Может быть, детки это чувствуют острее?
Я зла на этого расфуфыренного богача, которому еще не надоело находиться возле меня. Но больше зла на себя.Потому что ответила на тот дурацкий поцелуй и на какие-то доли секунды забыла обо всем. Просто растаяла, как молочный шоколад в горячих руках миллиардера. И если бы не вопли Маши “Голько! Голько!” одному черту известно, чем все это могло закончиться.
Намерения Милохина яснее ясного — охмурить еще одну дурочку. Наверное, список девиц, которых Данил успел использовать, можно читать ночь напролет и не дойти даже до середины. Где-то там, в этом списке есть имя моей сестры. Я очень сильно надеялась, что мое имя в этом списке не появится. НИ ЗА ЧТО! Но до чего же хорошо он целуется, подумала, вздохнув, и снова украдкой посмотрела на него.
Он запеленговал мой взгляд и мгновенно ответил жарким взором.
— Вопрос к тебе или ко мне сегодня не стоит. Мы поедем к тебе.
Я на миг растерялась. Зачем-то мозг подкинул информацию, которой со мной по секрету делилась Адель, а именно восторги по поводу того, как хорошо сложен Милохин, какое у него роскошное тело. К тому же я знала, что он потрясающе целуется. Хватит, сердито оборвала себя.
Я почувствовала себя неуютно, заерзала на сиденье и попыталась взять себя в руки. Милохин придвинулся плотнее, задел меня плечом, создав опасную искру трением.
— Ты думаешь обо мне, Юля, не отрицай.
Я взмолилась, обратив к боженьке с просьбой, чтобы он убавил в Даниле толику дьявольского обаяния. Но просьба не достигла цели. Очевидно, в этом вопросе боженька был бессилен, переадресовал мой запрос прямиком в адское пекло. Там, как известно, ответ мог быть только один: поддайся искушению.
— Ну же, признайся, я хорош, — не отставал от меня миллиардер. — Не хочешь пригласить меня на чашечку позднего, крепкого, терпкого кофе, пока твоя малышка спит?
Терпкий кофе ему подавай. Ууу, зла не хватает!
Буся посапывала на руках Милохина. Невероятно! Почему она так потянулась к нему, снова подумала я. Почему этому мерзавцу так легко далось доверие дочери, о существовании которой он даже не подозревает?
Всего на секунду я испытала желание бросить ему правду в лицо и посмотреть, какой будет его реакция. Что он сделает? Удивится? Разозлится? Рассмеется?! Обвинит меня во лжи? Растеряется ли он хотя бы на миг?!
Я даже почти сказала это, начала говорить:
— Вы даже не знаете, но…
Он слушал меня внимательно, а у меня внезапно пересохло в горле. Я не решилась сказать до конца, струсила. Просто струсила…
Увидела, как он бережно придерживал Бусю, даже не обращал внимания на то, что малышка наслюнявила его дорогущую рубашку, не брезговал. Ничего не смогла сказать. Побоялась. Милохин оказался сложнее, чем я думала о нем.
Его реакции были непредсказуемы. От такого можно ожидать чего угодно. Вдруг ему взбредет в голову отобрать малышку? Забавы ради или имиджа для? Черт его знает!
— Ты не договорила, — заметил он. — Что ты хотела сказать?
— Не люблю кофе, — попыталась выкрутиться. — Просто терпеть его не могу.
— Врешь же, — закатил глаза. — Ты совсем не то хотела мне сказать!
— Приехали, — подал голос водитель.
Роскошный внедорожник притормозил возле подъезда. Появился повод покинуть машину и не продолжать разговор, от которого у меня сердце было не на месте. Слишком глубоко пробрался Милохин, слишком фатальным было его обаяние.
— Верните Бусю, — попросила я.
— Она же спит. Донесу до квартиры, — возразил.
Его голосом можно было разрезать сталь. Черт бы его побрал…
Я слишком устала, поэтому просто кивнула, сказав себе, что буду держаться настороже и не позволю ему пудрить себе голову. Добрались до квартиры, я осторожно повернула ключ в замке, стараясь, чтобы он не слишком громко щелкал. Но щелчок вышел все равно оглушающим. Буся зашевелилась, Милохин шикнул на меня рассерженно. Он выглядел очень естественно в этот момент, словно ситуация была для него привычной. Но это было неправда! Неправда же, почти сказала это в голос.
— Все, можете идти! — я шагнула в квартиру и протянула руки.
Миллиардер упрямо мотнул головой.
— Сам донесу.
Он разулся, бросил взгляд на семейный портрет, который остался им незамеченным при первом спешном визите.
— Твоя семья?
Его голос не дрогнул, взгляд не задержался надолго.
— Да.
— А родители?
— Давно ушли. Меня и сестру воспитывала бабушка.
Милохин более внимательно присмотрелся к портрету.
Сердце глупо скользнуло в пятки.
— Вы с сестрой сильно похожи, — заметил беспечно. — Но только ты без дополнительной обработки, а сестра у тебя типично тюнингованная красотка. Что же ты с сестры пример не берешь? — усмехнулся. — Вышли бы под копирку!
— Не вашего ума дело!
Милохин не признал мою сестру. Очевидно, Адель была для него всего лишь одной из его девиц. Можно было ни о чем не переживать. Зря я волновалась, этот мужчина не запоминал лиц девушек, слишком быстро они у него менялись!
— Куда положить малышку?
— Сюда, пожалуйста, — сказала я, провожая миллиардера по квартире.
Он огляделся по сторонам с интересом, словно пытался понять, что из себя представляет квартира и жильцы в ней.
— Осторожно! — вырвалось у меня поневоле, когда показалось, что жест Милохина вышел слишком резким.
— Спокойно, у меня все под контролем.
На удивление, Буся не проснулась, раскинула ножки-ручки, как звезда, и продолжила спать. Вынуждена признать, что Милохин был довольно ловок в обращении с малышкой. Я не ожидала от него такого и внезапно поняла, что совсем ничего о миллиардере не знаю, только самые поверхностные сведения. Во всем остальном я его записала в категорию “редкостный подлец” и не хотела менять своего мнения. Ни за что.
И не поменяю, подумала решительно.
— Вам пора, — указала на дверь.
Я хотела, чтобы он ушел просто так, не создавая проблем.
Но не тут-то было…
— Свидание завтра, не забудь, — напомнил миллиардер.
— Лишь бы вы не забыли, в списке своих многочисленных встреч.
— Поверь, я целый день для этого освобожу и буду готовиться.
— Бороденку свою начесывать? — фыркнула я и сказала неожиданно. — Вам не идет.
— Почему? — оскорбился миллиардер и погладил свою бороду. — Борода в тренде. Кроме всего прочего, твоей дочке моя борода понравилась.
— Не преувеличивайте, Буська тоже хотела бы с вас эту бороду содрать. А если честно, борода вам возраста добавляет. Выглядите, как дровосек, утомленный после вырубки леса…
— Тебе лишь бы меня укусить, Юля. Призналась бы уж, что ты от меня без ума, — фыркнул уверенно. — Наверняка, все стены в твоей спальне моими фото обклеены.
— О да. Я даже сплю с вашим фото в обнимку! Под подушкой прячу самые любимые.
— Все “хи-хи”, а вот я думаю, что на самом деле так и есть. Давай-ка проверю! Где твоя спальня?
Он сделал решительный шаг вглубь квартиры. Я хотела встать у него на пути и глупо растопырила руки в стороны.
Совершила фатальную ошибку!
Потому что этот нахал внезапно сгреб меня в охапку.
— Ой… — выдавила испуганно и схватилась за широкие плечи, чтобы не упасть.
Милохин воспользовался этим моментом, чтобы окончательно прибрать меня к своим загребущим рукам и прижал так, что я почти не могла дышать.
— Отпустите!
— Ни за что! Попалась, белобрысая… О, как я тебя сейчас… — улыбнулся плотоядно. — Берегись, я тебя сейчас съем! И тебе понравится… Будешь просить меня не останавливаться!
Я хотела возразить, но миллиардер властно и нагло прижался к моим губам.