47
Pov Валя
Егор провожает меня до самой двери.
Держится так близко от меня, что только руку протяни и попадешь в крепкие мужские объятия. Но после просмотра видео меня словно холодными волнами окатывает.
Притяжение все равно есть, оно никуда не ушло, но душа моя идет в разлад с телом и разлетается на тысячи мельчайших осколков.
Хотелось бы мне верить, что это подлог, дурацкий и совсем несмешной поклеп. Что он не мог этого подумать и, уж тем более, не мог произнести.
Но Лера прислала мне не просто сообщение или фотографии, которые и правда легко подделать или скомпоновать из каких-то стародавних. Она прислала мне свежий видеоролик, в котором нет склеек и где Егор называет меня Бельчонком, и цинично сообщает кому-то о своих планах на меня.
Я просмотрела это видео несколько раз и не нашла ни одного перехода, какие обычно бывают при смене кадров.
И то беспокойство, что все это время жило в моей душе, то глубоко запрятанное в самый дальний уголок ощущение нереальности и невозможности, чтобы все складывалось благополучно именно для меня, вновь оживает внутри и заполоняет все мое существо.
Проникает в кровь, отравляя ее осознанием безысходности и несостоятельности меня, как девушки, которую действительно можно полюбить. Бередит душу, за короткое мгновение раскромсав и перетасовав ее в болезненный кровавый сгусток, прекратившейся в очаг постоянной, непрекращающейся боли, терзающей и разрывающей меня изнутри.
Я потеряна, разбита, раздавлена…
Я сопротивлялась своим чувствам сколько могла долго, а когда в конце концов поверила ему и согласилась с тем, что у нас действительно может что-то сложиться, я получила вот это разоблачающее его видео.
Показывающее, что я вещь, дешевка, всего лишь обыкновенная игрушка для него….
Он говорил люблю столько раз, он дарил цветы и изящные, очень красивые украшения, а за спиной отзывался обо мне как об одноразовой для использования девушке, которую он с легкостью выкинет за ненадобностью, как только я соглашусь на окончательные отношения с ним.
Мне сложно в это поверить, практически невозможно. Но вот перед глазами он, сидящий на диване в каком-то клубе, и заявляющий кому-то, что не сдалась я ему, и что пусть катится, как только получит свое.
Умереть было бы менее болезненно, чем проживать эти отчаяние и боль от понимания, в какой же ужасной лжи я существовала все это казавшееся счастливым, даже не смотря на препоны родственников, время.
И как же правы оказались все они - мама, тетя, Володя, сестра.
Он уходит почти равнодушный и абсолютно точно разочарованный. Усталость сквозит в его жестах, осанке, походке. Не понимает, не в курсе еще, что я уже все узнала про него.
И я не хочу, чтобы он так и оставался в полном неведении. Наверное, это было бы не совсем честным по отношению к нему.
Я должна рассказать.
Но, к сожалению, мое притяжение к нему слишком велико, а моя воля слишком слаба, чтобы я могла позволить себе поговорить с ним об этом с глазу на глаз. Он переубедит меня тут же, не сходя с места. Уверена, он найдет слова, он всегда их находит.
А я не хочу…не хочу снова обманываться и верить несуществующему.
Слишком вымотана и все, что мне нужно, это на некоторое время остаться одной, чтобы забыться и просто ни о чем не думать.
Не хочу никого видеть и слышать, устала, мечтаю о ночи спокойствия и полного одиночества.
Стоя возле двери и слушая отдаленно доносящиеся из-за нее голоса своей тети и Володи, я понимаю, что не могу сейчас взять и вернуться к ним, словно уставшая побитая дворняга.
Пусть они и были правы во всем.
Но просто не могу.
Это лишь укрепит их позиции и усилит их давление на меня. Они снова начнут настаивать на замужестве...
Рассчитывала, что смогу остановиться у Егора, но и тут все оказалось против меня. Так выходит, что мне некуда сейчас идти.
Но вместе с тем мне страшно ночевать в подъезде или всю ночь бродить одной по улицам. Я не нахожу другого решения, как позвонить сестре и попросить переночевать у той ее подруги Лизы, к которой едет сейчас она сама.
- Да, Валюш, - отзывается сестра, как только я набираю ее номер.
- Виол, я…послушай, - произношу, понизив голос до максимально возможного.
Спускаюсь на нижний лестничный пролет, чтобы тетя не смогла услышать мой голос из-за двери.
- Послушай…у меня тут…
- Валюш, не тяни пожалуйста, ты же знаешь, что я этого не люблю. Что у тебя случилось?
- Я поругалась с тем парнем, у которого хотела переночевать, и теперь мне негде, - выпаливаю я. – Домой возвращаться не хочу. Не могу просто. Не сегодня.
Облокачиваюсь о холодную шершавую стену, прикрываю глаза. Мне хочется сползти по этой стене вниз, и я, подумав, что никому не станет от этого хуже, так и делаю.
- Так, Валь, - голос сестры придает некоторую уверенность и поселяет надежду. - Сейчас ты успокоишься, вызовешь такси и приедешь к нам. Поняла?
- Да, хорошо.
От облегчения я готова расплакаться.
- Валь, ты здесь? Слушаешь?
- Да, да, - киваю я, с радостью осознавая, что у меня есть тот человек, на которого я точно могу положиться.
Хотя и переживаю, что помешаю…Ви с малышом и сама в очень сложной сейчас ситуации.
- Лизка нормальная, не выгонит, - Виола словно читает мои мысли. - Тем более у нее все уехали на неделю. Адрес сейчас тебе скину. Вызывай такси. Я и сама скоро там буду. Встретимся, поговорим. Все обсудим.
- Хорошо, спасибо, - шепчу, проглатывая катящиеся по щекам слезы.
А потом делаю так, как говорит сестра.
Выходя из такси и встречаясь у подъезда с Лизой, которую сразу узнаю, хоть и не виделись мы с ней примерно пару лет, я ожидаю чего угодно, но только не того, что следом за мной каким-то образом приедет Егор.
Не понимаю, откуда, почему, как так получилось, но едва вижу его, с невыносимым и каким-то диким отчаянием во взгляде, у меня сердце все сжимается, а земля со стремительной скоростью начинает уплывать из-под ног.
- Валь, нам надо поговорить, - наступает он и пытается приблизиться ко мне.
А я уже не соображаю ничего, кроме того, что немедленно должна сбежать, ускользнуть, не попасть снова под влияние…
Больно сейчас. Мучительно, просто невыносимо…
Задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь…
Нет, Егор, нет, нет, нет. Не надо ничего объяснять.
Пожалуйста, не надо, не надо.
Что ты можешь объяснить, если я увидела и услышала все своими глазами.
Я чуть не совершила непоправимую ошибку с тобой.
Но даже без этого, все же не дойдя до последнего шага, после чего окончательно потеряла бы себя, мне больно. Еще как больно. Очень сильно больно.
Ни капельки, вот просто ни капельки не меньше.
Меня словно по живому режет осколками нашего хрупкого, но первого и очень серьезного для меня чувства.
Меня тоже режет, Валь, убеждает меня его взгляд.
Не просто режет. Выворачивает. Умираю, без преувеличения умираю без тебя.
И мне хочется верить. Нестерпимо и безоглядно хочется снова верить ему.
Такого отчаяния и какой-то неуправляемой, едва граничащей с невменяемостью дикости, в его глазах я не улавливала еще ни разу за все наше недолгое, но закружившее ураганом, перевернувшее и разделившее всю мою жизнь на до и после, знакомство.
А сейчас…
- Не отпущу. Не отпущу я тебя, блин, не отпущу, - отрывисто бросает он и вот я уже не понимаю, как получается, но я оказываюсь в его горячих и судорожно сжимающих меня объятиях.
Не соображаю ничего, но по инерции начинаю яростно вырываться из его рук. Чувствую, как он зарывается носом в мои волосы. Как стискивает в каком-то диком неуправляемом угаре мои плечи.
Как просит снова и снова меня успокоиться и выслушать его, потому что он совершенно не чувствует того, что говорил тогда, когда кто-то снимал его на видео.
Он не знает, кто это был.
Он утверждает, что произнес это не подумав, когда был на взводе, потому что ревновал меня к Володе.
Но разве самые потаенные мысли не вырываются у нас в пылу ссоры или спора?
- Я не думаю так, Валь, люблю тебя. Очень...Сильно…Только тебя…
Люблю, люблю, люблю…
Я тоже очень люблю его. Нестерпимо, горячо, болезненно…
Без его уверенности и силы чувствую себя одинокой и потерянной. Он словно моя вторая половинка. Лучшая часть меня, выражающая те качества, которых так недостает мне самой.
Мне очень хочется принять его объяснения, но перед глазами стоит и не дает этого сделать дурацкое видео. Та часть жизни Егора, о которой я в силу отсутствия опыта, а может по каким-то другим причинам, например, по причине природной глупости или близорукости, не имею ни малейшего представления.
- Мне никто не был нужен, Валь. Только о тебе думал. И тогда, и сейчас…Может, кто-то и снял…но…все не так совсем...ты ведь чувствуешь...
Я чувствую.
Чувствую, как дрожит его рука, когда он осторожно берет мою, тянет и прижимает к своей груди. Ощущаю, как неистово сильно и волнительно колотится под моими пальцами его сердце.
Вот бы только все, что он говорит, оказалось правдой. Вот бы только поверить ему снова…
Слезы непроизвольно начинают катиться из глаз, и Егор стирает их с моих щек, прикасаясь и ловя их губами.
Он делает это так нежно, чувственно, будто теряя себя во мне и растворяясь в этих до дрожи волнующих меня саму прикосновениях.
Я задыхаюсь от растекающейся внутри меня нежности и желании как-то облегчить его боль. Сказать, что я согласна ему поверить и согласна снова попробовать.
Мне кажется, сейчас во мне должен произойти какой-то перелом, когда я окончательно определюсь, чего стоит моя любовь.
Она ведь должна уметь находить компромиссы. Должна быть способна на то, чтобы понять и принять позицию своего партнера.
Должна давать шанс на восстановление утраченного доверия.
Если он и правда не думал в тот момент, что именно он говорит…Если за него держали слово злость и отчаяние…
Я ведь и сама оказалась неправой, когда на его глазах полезла целоваться с Володей. Сильно пожалела об этом потом и переживала сильно, не понимая, зачем я так поступила.
Он же это принял, не захотел от меня отказываться…
И почему я все время думаю, что со мной произойдет точно такая же печальная история, какая приключилась с сестрой? Егор и тот парень, они же совсем разные…Даже и близко не стояли, чтобы появилось основание их хоть как-то сравнивать.
Такси въезжает во двор как раз в тот момент, когда слова прощения готовы сорваться с моего языка. Но я не успеваю ничего сказать, потому что сразу следом за сестрой, которая едва успевает вытащить Игоряшу из салона и подхватить его на руки, перед нами появляется еще и другая машина.
Блестящая и такая же дорогая, как у Егора, если судить по внешнему виду. Возможно, еще дороже. А из нее...
О, боже мой!
Выскакивает его брат и не сбавляя хода, надвигается прямо на Виолу.
Вздрагиваю и подбираюсь.
Я не понимаю, откуда здесь Демьян, а главное, почему он так пристально и не отрываясь смотрит на мою сестру и ее малыша.
Если он приехал следом за Егором, почему он, полностью игнорируя нас, стоящих тут же в десяти шагах, решительно и по прямой траектории направляется к ней?
Кидаю взволнованный взгляд на Егора, и вижу, что он также смотрит, не отрываясь, на своего брата.
При этом на лице его такое выражение, словно он только что столкнулся с каким-нибудь приведением или демоном.
Он…так боится брата?
Согласна, в Демьяне чувствуется опасность, еще какая, также как неуправляемая хищность, что время от времени проскальзывает и у самого у Егора. Я просто до жути теряюсь в присутствии этого надменного парня с внимательным цепким, но в то же время искушающим, взглядом.
Но тогда почему Егор не боялся его ни капли, когда мы находились все вместе в одной квартире? Там Егор чувствовал себя абсолютно комфортно в присутствии брата.
Что же изменилось теперь?
Я не понимаю, но инстинкт тянет меня подойти к сестре, потому что именно к ней я сюда и ехала.
И только сейчас осознаю, как, оказывается, сильно успела соскучиться по ней и нашему маленькому Игорьку.
- Извини, - бормочу Егору. – Это моя сестра приехала с малышом. Надо подойти, помочь.
Возможно, Егор тоже захочет познакомиться.
Но не успеваю сделать и нескольких шагов, как замираю и в недоумении смотрю на разворачивающуюся перед глазами сцену.
Демьян подлетает к Виоле и полностью перекрывает им с малышом путь к отступлению. По факту, он чуть ли не прижимает их обратно к машине, и когда сестра с Игорьком на руках пытается отвернуться от него, он не дает ей такой возможности, принуждая стоять и смотреть на него.
- Да пошел ты! – громко взрывается она и резко дергается, когда он кладет свою руку, поддерживающую малыша под спинку поверх ее.
Он что-то говорит ей на ухо, отчего щеки Ви покрываются легким, чуть розоватым румянцем, что совершенно не свойственно для моей бойкой и острой на язык сестры.
- Сука, блин, - только доносится до меня, и снова «пошел вон» и «отстань» голосом, пропитанным отчаянием от моей Ви.
И пока я все еще туплю, Егор чуть отодвигает меня за плечи, и оказывается максимально близко от них.
Каким-то образом протискивается между Демьяном и моей сестрой и довольно сильно толкает Демьяна в грудь.
Я понимаю, что он отталкивает его от Виолы.
- Успокойся и сбавь обороты, - бросает ему тоном, не терпящим возражений.
И сразу же получает такой поток нецензурных выражений, который я не слышала, наверное, за всю свою жизнь.
- Тебе че здесь надо? – взрывается Демьян на него, а потом переводит полный засасывающей черноты взгляд на меня.
Усмехается недобро и снова сосредотачивает свое внимание на Ви.
- Думала, удастся сбежать, да? - тянет устрашающе. - Думала, блин, не достану тебя здесь? Думала, получится скрыть, что ребенок мой?
- Ты сам от него отказался, если помнишь, даже разбираться не стал. Что тебе нужно от нас теперь! – выпаливает сестра, а я решаю, что, наверное, это какая-то очень большая ошибка.
Просто-очень-сильно-огромная-ошибка.
Должно быть, я от усталости все не так понимаю, или ослышалась.
А может, после всех переживаний я просто беру, и схожу с ума?
«Ребенок мой», «удастся сбежать».
То есть…то есть….
Нет, нет и нет…О боже, только не это, нет…
- Валь, - резко поворачивается сестра и, наконец, меня замечает.
Кажется, последние мысли, которые промелькнули, я произнесла вслух.
- Виол…привет…
Лицо ее белее мела, руки мелко подрагивают.
Хорошо, что Игорек сладко спит, и ничего вокруг просто не замечает.
Лиза подбегает и пытается перехватить Игорька на руки, но Демьян отталкивает ее куда-то в сторону.
- Пошла вон, - бросает девушке грубо.
Лизины острые скулы в мгновение становятся пунцовыми.
- Сейчас вы поедете со мной, - говорит Демьян, снова обращаясь исключительно к моей сестре. – Без вариантов.
- Нет.
В глазах сестры читается решительный вызов.
- Поедешь, Ви, еще как поедешь.
- Никуда она с тобой не поедет, если не захочет, - тут же отбивает ему Егор и сестра бросает на него быстрый благодарный взгляд.
А вот я почему-то совсем не испытываю никакой благодарности к Егору.
Он брат того человека, из-за которого сестра перенесла столько страданий и проплакала столько длинных бессонных ночей и которого я привыкла презирать больше всех остальных людей.
Они братья. Росли вместе, общаются, дружат.
Это Демьян тот бесчувственный отвязный мажор, который таскается по клубам и который сунул Ви деньги на аборт, вместо того, чтобы протянуть руку помощи и по меньшей мере не быть с ней таким грубым.
А теперь, по какой-то непонятной дурацкой прихоти, он преследует сестру и пытается отобрать у нее ребенка. Малыша, которого она родила и растит полностью сама.
Самое ценное, что может быть у матери.
Как жестоко, цинично, бесчеловечно…
Я ненавидела его, не зная, почти целый год. И теперь, узнав о его новых планах, буду ненавидеть еще сильнее.
А Егор, он…знал обо всей этой ситуации? Совсем не удивился, когда увидел их вместе, только испугался.
Не хотел, чтобы я узнала об этом? Поддерживает брата?
Он не говорит ему, что прекрати и оставь все попытки. Он просит только лишь не пороть горячку именно сейчас…
Теперь я начинаю понимать, с кем Егор зависал в клубе и кому говорил о том, что выбросит меня после первого же использования.
Это с ним…они меня обсуждали там. Он сказал Бельчонок, и Демьян, еще не зная меня, уже был в курсе, как меня называет его брат…
Все сходится…
Посмеялись, там, наверное, надо мной.
Сознание складывает пазл и формирует один единственный, возможный в данной ситуации, вывод.
Все окончательно и бесповоротно летит в глубокую, пожирающую любой намек на благоприятный исход событий, пропасть.