12
Вместо того, чтобы расслабленно наблюдать за дорогой, я то и дело бросаю косые взгляды на мажора, сидящего сейчас рядом со мной.
Он смотрит вперед. На чувственных, красивой формы губах играет легкая полуулыбка.
Дерзкий и невыносимый, но отчего-то так и притягивает к себе взгляд.
Мне не верится, что эти губы всего какие-то минуты назад прикасались к моим. А широкие ладони с длинными пальцами, что сейчас лежат на руле, обнимали и гладили меня. Крепко прижимали к себе, не давая возможности увернуться.
Разве это правильно, что подобный парень может быть настолько волнующим?
Разве нормально, что я позволяла все это после его отвратительной выходки с джакузи?
Мне хочется сейчас провалиться сквозь землю, а у Егора такой вид, словно ничего из ряда вон не произошло. Как будто такие действия для него в обычном порядке вещей. Что, впрочем, скорее всего соответствует действительности.
На светофоре Егор кидает на меня один из своих будоражащих взглядов, и я сейчас же опускаю глаза.
- Согрелась? – спрашивает он.
- Да, вполне.
- А меня все еще лихорадит.
Всего лишь несколько слов, и я снова вспыхиваю, словно новогодняя лампочка. Но ничего не отвечаю, предпочитая делать вид, что не совсем поняла, к чему относится данная реплика.
- Валь, отвлеки меня, расскажи что-нибудь, - просит Егор, чем вгоняет меня в еще больший ступор.
- Что рассказать?
- Не знаю. Что-нибудь о себе. Только не самое простое про любимую музыку и блюдо. Можешь и это, конечно, но предпочел бы что-нибудь поинтереснее.
- Что ты имеешь в виду?
- Например, о чем ты думаешь обычно первым делом, когда просыпаешься?
- Ну и вопрос, - бормочу я.
- Нормальный вопрос. Ты ведь в курсе, что сразу после пробуждения обычно всплывает именно то, что на самом деле нас волнует и что в остальное время мы часто скрываем от самих себя?
- Я в курсе, что не обязана делиться с тобой такими вещами.
- Раз не хочешь делиться, тогда тебе снова придется целоваться со мной, выхода нет.
Меня сейчас же заносит на новый виток паники. Нет, я не собираюсь с ним снова целоваться, пусть даже не рассчитывает.
- Останови машину. Дальше я сама доберусь, - выдаю достаточно громко.
Мне хочется, чтобы он начал воспринимать серьезно меня и мои намерения.
- Доберешься, доберешься. Что ты почувствовала, когда я тебя поцеловал? Тебе понравилось?
И снова вместо дороги испытывающий взгляд на меня.
- Нет! – восклицаю поспешно, чтобы охладить его пыл, но наглый мажор начинает негромко смеяться.
- Ты врешь, Валь, - выдает, едва ему надоедает веселиться.
Я, кажется, снова краснею.
- А ты…ты…не спрашивай, лучше следи за дорогой.
- Давай заскочим куда-нибудь поужинать, время еще есть.
- Нет! Я хочу домой. Ты обещал…
Напряжение, повисшее в воздухе, заставляет пальцы нервно сжиматься и разжиматься, но я понимаю, что, если он решит настоять на своем, я навряд ли смогу ему помешать.
- Ладно, окей, ужин оставим до следующего раза, - говорит Егор и я облегченно опускаю плечи.
Одновременно с этим мне хочется выдвинуть, что никакого следующего раза не будет, но я сдерживаю себя, прикусив губу. Ладно, хотя бы так.
Когда я понимаю, что мы уже едем по району, в котором живет тетя и вот-вот доберемся до места, в моей голове возникает новый повод для волнения.
- Егор, пожалуйста, останови здесь, - прошу я. - Я…не хочу, чтобы твоя машина подъезжала к самому подъезду.
С удовлетворением выдыхаю, когда он исполняет и притормаживает, не доезжая до тетиного дома несколько сотен метров.
- Так подойдет? Ни родственники, ни соседи не увидят, что я тебя подвозил.
- Спасибо.
Мои слова звучат неподдельно искренне.
Следующим этапом я пытаюсь открыть дверь, но у меня ничего не выходит.
- Я помогу, не торопись, - говорит Егор.
Он с легкостью открывает свою, вылезает из салона, обходит машину и, наконец, моя дверца тоже открывается.
Но едва я выбираюсь из машины, как Егор снова заключает меня в свои объятия, как тогда, в лесу.
- Так тебе понравилось обниматься со мной, недотрога? Ты не ответила. Думаю, может, стоит быть несколько настойчивее.
Я охаю и пытаюсь отстраниться.
- Егор, не надо.
- Дай мне свой телефон.
Такой резкий переход приводит меня в замешательство.
- Зачем?
Я подбираюсь вся, тело пронизывает напряжением.
- Надо, раз прошу.
- Нет, я не дам.
- Он же все равно перестал работать. Где он у тебя, в кармане? Мне самому достать?
- Ладно, на.
Достаю из заднего кармана джинсов и протягиваю мажору свой телефон.
Он хватает его и тут же в его пальцах мелькает серебристая проволочка. Он быстро вынимает сим-карту, а потом достает другой телефон, переставляет симки и вручает телефон мне.
- Держи, трусишка.
Я смотрю на айфон последней модели и на меня наваливается ступор.
Говорить не в состоянии, лишь отрицательно мотаю головой.
- Что ты сделал? Верни все на место, - произношу, едва появляется возможность выдавать слова.
- Я обещал тебе компенсировать.
- Но не так! Я думала…ты просто отремонтируешь мой телефон.
- А ты на это время останешься без связи? Бери уже.
Я продолжаю тупить и тогда он сам засовывает телефон в мой карман.
- Все, дело сделано. А этот я забираю себе, как трофей.
- Нет, отдай!
- Ладно. После поцелуя. Может быть.
- Нет. Отпусти меня, дай мне пройти.
Он отпускает, а я поскорее спешу вдоль березовой рощи, стараясь ни о чем не думать, вот вообще ни о чем, рассчитывая лишь поскорее добраться до дома.
Но он догоняет, не успеваю пробежать и нескольких метров.
Хватает меня за талию и тащит с плиточной дорожки куда-то вглубь парка.
Паника, казалось бы, уже не могла сделаться сильнее, но она просто взлетает до небес. Настигает и охватывает, как бы я с ней ни боролась, в мгновение ока парализуя работу всего организма.
- Егор, прекрати!
Мы вновь оказываемся среди каких-то деревьев. И Егор снова меня обнимает.
- Отпусти меня, мне надо домой!
- Ты не сможешь уйти от меня без настоящего поцелуя, Бельчонок. Иначе тебе и правда не о чем будет вспоминать.
А дальше…я не успеваю ни вздохнуть, ни выдохнуть. Его губы стремительно накрывают мои. Уже немного знакомые, но своей настойчивостью вызывающие совсем другие по силе ощущения, чем во время первого контакта.
Потому что этот поцелуй оказывается далеко не таким безобидным, как предыдущий.
Я вцепляюсь в Егора и пытаюсь возмутиться, но в этот момент его язык настойчиво проскальзывает в мой рот.
Все слова, готовые вырваться из меня, сразу же застревают где-то в горле. Все, что я могу сейчас ощущать, это его дерзкое проникновение и наглое, уверенное исследование моей слизистой, во время которого он заполняет своим вкусом, заставляя меня дрожать, словно в лихорадке, а колени подгибаться.
Кажется, что я срываюсь в бездонную пропасть, а он еще сильнее проникает, подчиняя и заставляя все тело трепетать, будто в удушающей предсмертной агонии.
Я проваливаюсь, и держусь вертикально лишь только на одном волевом усилии. А скорее благодаря тому, что Егор удерживает и не дает мне упасть.
Боже. Мой первый настоящий взрослый поцелуй.
Здесь. Сейчас. С ним. С мажором, от которого я планировала бежать, словно от огня.
Это…это…непостижимо, нереально, не со мной.
Голова так кружится, что я теряю ориентацию. Поэтому, когда он отрывается от меня, я продолжаю зависать в невесомости, не делая не единой попытки увернуться.
- Я так и думал, - шепчет Егор, прикусывая мою нижнюю губу и судорожно гладя мои волосы, - что это будет охренительно горячо.
- Ты…ты…
Я стараюсь дышать, стараюсь. Очень хочу облечь свои мысли в слова…Не думать о том, что у меня во рту до сих пор сохраняется его вкус. Вкус мяты, кофе и чего-то опасного, горячего, неизведанного, тревожно волнительного. Переворачивающее с ног на голову все сознание, разделяющее жизнь на до и после.
- Я не...
- Отталкивай, если хочешь. Только сильнее отталкивай, Бельчонок.
Он улыбается дерзкой улыбкой, в глазах стоит вызов.
- Ну! – торопит он. – Давай, смелее. Скажи мне, какой я подонок, что пользуюсь твоей неопытностью. Отталкивай и убегай. Ну же!
Он даже отходит на шаг, предоставляя мне полную свободу действий. Хоть при этом не сводит с меня лихорадочного и какого-то больного взгляда.
Я пытаюсь двинуться, но вместо этого спотыкаюсь и снова лечу ему в объятия. И он сразу же снова целует.
- Охренеть, просто охренеть как, Бельчонок, - шепчет мне на ухо, едва разрывает наш контакт.
Мне кажется, с ним происходит что-то в высшей степени странное. Трясет всего, а глаза в темноте так горят. Он очень горячий, словно его всего температурит.
Да и со мной, если честно, творится нечто подобное.
- Я снова сейчас буду целовать тебя, Валь, - вдыхает мне в рот Егор, едва успеваю поймать несколько глотков кислорода.
Он зарывается пальцами в мои волосы, приподнимает лицо за подбородок и его губы снова накрывают мои. Мой стон срывается прямо ему в рот, и он возвращает мне его, углубляя и углубляя поцелуй.
Я разрешаю ему целовать себя так, как ему хочется и понимаю вдруг, что сама так хочу его целовать.
Неужели это то самое, о чем предупреждали меня родители и сестра? Когда теряешь голову настолько, что ни о чем другом просто думать не можешь.
Он напирает, а я подчиняюсь. Уже не так боясь, как вначале. Получаю несказанное удовольствие от этого напора, наслаждаюсь каждой секундой нашей близости.
Кайфую от каждого вздоха, прикосновения, стона. Мечтаю о продолжении, о бесконечности, о чем-то большем.
- Безобразие! Прямо на улице!
Сразу следом за недовольным возгласом какой-то женщины раздается пронзительный собачий лай.
Я дергаюсь, словно от пощечины.
Егор отстраняется, но лишь слегка и крепко перехватывает мои запястья.
- Завидует, - говорит он мне усмехнувшись, - не паникуй.
А потом тянет меня мимо открывшей рот женщины, куда-то вглубь аллеи, подальше от фонарей.
И там он снова заключает меня в объятия и опять целует.
* * *
- Егор, проводи, пожалуйста, домой, - прошу я, вконец измученная, как морально, так и физически.
Движения мои рваные, губы горят.
- У нас еще есть полчаса.
- Я не собираюсь целоваться с тобой еще полчаса.
- Да?
Он подталкивает меня к очередному дереву, сам нависает сверху.
Меня пошатывает, словно я пьяная.
- Первый? Я первый, кто целует тебя? Валь, скажи…
Одну руку он облокачивает о ствол чуть выше моей головы, пальцем второй проводит по моей щеке.
- Сам же понимаешь, наверное.
- Хочу это услышать.
Я прикрываю глаза, дышу. Потом снова открываю и перевожу взгляд на Егора.
- Я…не целовалась до тебя ни с кем.
Едва отвечаю, как он улыбается и снова приникает губами к моим губам.
- С ума по тебе схожу, - шепчет в перерывах между поцелуями, - засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе.
Я снова разрешаю ему исследовать мой рот и даже так смелею, что пробую поцеловать его в ответ. Чувствую, как от моих несмелых попыток по телу Егора проносится настоящая дрожь.
Он не скрывает того, как ему приятна моя инициатива. А мне…вдруг хочется забыть обо всех чужих запретах и предостережениях. Потому что целоваться с ним это так здорово, сладко-запретно. Пугающе-волнующе. Волнительно, приятно.
О боже, не знаю, о чем я думаю, когда позволяю ему все это, но только мы все целуемся и целуемся.
В моменты я срываюсь от него, но он догоняет, и мы опять утопаем в объятиях и запахе друг друга.
Когда мы, наконец, достигаем подъезда, я полностью обессилена и не могу воспроизвести в голове ни одной связной мысли. Егор доводит меня до двери, прислоняет к стене, потому что ноги по-прежнему держат плохо, и сам поправляет мою прическу.
Мои губы горят огнем, а в теле слабость такая, что сложно пошевелить и пальцем.
Он тоже рвано дышит. Взгляд тяжелый, затуманенный. Губы слегка припухли, как, должно быть, и мои.
- Спокойной ночи, Бельчонок.
Егор снова приближает свое лицо к моему.
- Хватит, Егор, остановись, - прошу я, но едва его губы находят мои, как мы снова горячо целуемся.
Едва он выпускает, как я вырываюсь и нашариваю в кармане ключи. Быстро вставляю их в замочную скважину.
- Все, мне пора, Егор, пора, - бормочу я.
Быстро проворачиваю ключ, толкаю дверь и поскорее проскальзываю в прихожую.
- Валечка, это ты? – сразу же летит из кухни вопрос тети Гали.
- Да, это я, - кричу громко. - Сейчас переоденусь, вымою руки и приду.
В дверном проеме показывается подвижная Женькина фигура. Мальчишка подпрыгивает и щелкает выключателем. В прихожей сейчас же загорается свет.
Опрометью кидаюсь в свою комнату и захлопываю дверь перед самым Женькиным любопытным носом, гадая, хватит ли у него наблюдательности заметить, что на мне надета совсем не та одежда, что утром и наглости, чтобы сообщить об этом тете, или пронесет.