11
Попадаю в рай, потому что девчонка крепко вцепляется в меня сразу руками и ногами. Обнимает так, как никогда бы не сделала, будь она в здравом рассудке.
Я, словно обдолбанный, кайфую.
- О боже, ты...Я ведь не умею плавать! - взрывается мне в ухо, а я соображаю совсем плохо, никак дыхание не восстановлю.
Подтаскиваю нас к бортику, вдавливаю в него, и только тут пытаюсь отдышаться и справиться с тем, насколько чувственно…мощно…крышесносно…вот так с ней...
- Ты…ты...- продолжает частить Бельчонок, - я бы ни за что не стала так жестко мстить! А ты! Боже…ты…
Слов у нее не хватает. Как и у меня. Только у нас это происходит по разным причинам. У нее от страха и возмущения, а я... тупо пропадаю.
Валя судорожно дышит, я следом за ней.
- Здесь не глубоко, - только и получается выдавить из себя, - ты… можешь на ноги встать, Валь…
На большее не способен сейчас, захлебываюсь и утопаю в своих примитивных желаниях, пытаюсь хоть как-то их обуздать.
Она же понимает, наконец, что сама держит меня, не я инициатор…
Ногами соскальзывает, но руками не отцепляется. Не отцепляется, твою мать, а залипает на моем лице еще офигенные полминуты, во время которых я испытываю самую настоящую агонию, от того, что абсолютно точно чувствую ее отклик.
А потом снова скажешь, что не привлекаю тебя, да?
- Боже, как я теперь поеду домой…- выдает, наконец, когда я уже на последнем пределе от того, чтобы ее поцеловать.
Вдруг начинает задыхаться, на ее глазах появляются слезы. Знаю, что перегнул. Готов искупить.
- Успокойся, в доме полно новой одежды, - бормочу ей в волосы. Впитывая ее близость и едва не умирая сейчас, настолько она сладкая и желанная. - Разрулим.
- Ты самый ужасный человек из всех, кого я знаю!
Решает отодвинуться, но после ее слов во мне зреет протест. К тому же периферийным зрением вижу, как к нам приближается Даня.
Блокирую все попытки Бельчонка отстраниться.
- Не дергайся. Ты…просвечиваешь…
Девчонка ахает и замирает без движения.
- Помочь нужна?
Милохин присаживается на корточки около бассейна, а я загораживаю Валю собой.
- Тащи полотенце, - рычу, все еще злясь на него за выходку с танцем. От любого ждал такой подлянки, но не от одного из лучших друзей.
- Уже, - протягивает он требуемое.
- И сваливай.
Хватаю полотенце и помогаю своей девочке выбраться на поверхность. Сразу же обматываю ее, словно в кокон. И вот такую растрепанную, в хлюпающих кроссовках, тащу к запасному входу, скрытому от посторонних глаз.
Она не сопротивляется совсем и позволяет затолкнуть себя в комнату.
- Душ, если надо, чистые новые вещи. Не стесняйся, - скороговоркой выпаливаю я, чуть отступив. – Могу помочь переодеться.
- Отстань от меня, - всхлипывает, размазывая сопли и тут вдруг замирает. Взгляд ее скользит по моим плечам, спускается ниже. Конечно, мою реакцию на нее в мокрой одежде никак не скрыть.
Ее зрачки расширяются, щеки снова начинают алеть.
- Я подожду тебя снаружи, - говорю я, - можешь запереться, если хочешь.
Вываливаю из комнаты, прислоняюсь спиной к стене. Слышу, как щелкает замок.
- Только недолго, недотрога, - ору я, переживая, как бы не раскисла там одна от стресса, - двадцать минут. Иначе дверь выломаю, к чертям.
- Я…я…я не стану здесь задерживаться, можешь не волноваться.
Голос звучит достаточно грозно, и я заметно успокаиваюсь. Отлепляюсь от стены и начинаю стягивать с себя мокрую рубашку.
Валя вылетает из комнаты ровно через десять минут. Я к этому времени уже успел переодеться и теперь околачиваюсь около двери, торопливо подгоняя выданное ей время.
- Мой телефон не работает из-за тебя, - набрасывается на меня недотрога, - а еще деньги намокли! И вещи! Кроссовки вообще полностью испорчены. Как же я тебя ненавижу!
- Все возмещу тебе, не кипятись.
- Не надо ничего. Я ухожу отсюда, сейчас же! А ты…ты оставайся!
Бьет меня ладонями в грудь и несется мимо, словно торнадо. Откуда только смелость взялась.
Радуюсь, что не прогадал с размерами. Шмотки сидят на ней словно влитые, подчеркивая все изгибы и оправдывая свою запредельную стоимость. Впрочем, она и в лохмотьях будет смотреться принцессой. Но нравится больше, когда она дорого одета.
- Я даже не могу теперь вызвать такси! – срывается, оборачиваясь ко мне, едва мы оказываемся за воротами. - Я…я…О, боже, боже мой!
- Я отвезу тебя, Валь, тут без вариантов.
Глаза недотроги сощуриваются, а губы презрительно поджимаются.
- Думаешь, я поеду с тобой после всего? Да я лучше пойду пешком!
И ненормальная, решив проявить, блин, характер, нервно срывается вдоль трассы. Запрыгиваю в машину и двигаю за Бельчонком на малой скорости, ожидая, пока ей надоест валять дурака.
В конце концов я равняюсь с ней, опускаю стекло и пытаюсь образумить.
- Валь, в машину садись.
- Нет, Егор, я не сяду, - выдает придушенно.
- Не время сейчас показывать характер.
Недотрога молчит. Весь ее вид выражает полнейшее презрение как ко мне, так и к моей настойчивой просьбе.
- Тогда мне придется тебя догнать и усадить силой, - объясняю, словно маленькому ребенку.
- Только попробуй! Я…я…сбегу в лес!
- Окей, сбегай. Только, если я тебя поймаю, я тебя поцелую. В губы. По-взрослому. Идет?
Не вижу, из-за сгустившихся сумерек, скорее осязаю, как по телу девчонки проносится озноб. Или это волна предвкушения?
- Так, значит, не сядешь? – усмехаюсь девчонке в спину.
Она продолжает идти.
- Хорошо.
Съезжаю на обочину, торможу. Валя скатывается в овраг, а потом опрометью кидается к деревьям. Ненормальная. Я ведь догоню в два счета, и тогда…она ведь понимает, что своими действиями дает мне зеленый свет?
Повторяю маршрут девчонки, давая ей небольшую фору, а ступив в лес замираю и прислушиваюсь.
Вначале ничего не ощущаю, а потом слышу, как чуть правее едва слышно хрустит ветка. Усмехаюсь снова. Так и знал, что не побежит далеко. Рассчитывает, что я брошусь в погоню, словно ненормальный, а она тем временем спокойно выйдет на дорогу и поймает попутку. По-другому не складывается.
Не особо таясь я иду в том направлении, откуда раздавался шорох, пока девчонка не выныривает из темноты и не начинает бежать. В два прыжка я нагоняю ее и, оглушенную, сопротивляющуюся, прижимаю к стволу дерева.
Pov Валя
Крепкие руки смыкаются на моей талии, вытягивают из темноты, разворачивают и притискивают к шершавому стволу, отрезая всякий путь к отступлению.
Уверенно. Сильно. Жарко.
Лихорадочно. Головокружительно. Опасно.
Пытаюсь вырваться, хоть как-то увернуться, надсадно дышу.
Меня окутывает и сбивает с ног его уверенность, наглость, напор. По телу растекается что-то горячее, огненное, словно лава, тягучее, будто патока.
Все грани чувств, обуревающие меня сейчас, так трудно облечь в слова.
Дезориентация. Внутри все пылает, а в голове полная неразбериха.
Наверное, если бы я решала, когда мне умереть, сегодняшний день стал бы для этого вполне подходящим.
- Ты правда рассчитывала, что сможешь сбежать? - произносит Егор и от вкрадчивости его тона по моему телу разносятся новые сверхчувствительные, меняющие всю структуру днк, термоядерные ракеты. - Или играешь со мной?
- Отпусти, - выдыхаю задушено, сама не понимая, не осознавая до конца, как довела ситуацию до того, что сейчас происходит между нами.
Когда он предлагал подвезти…Мне бы остановиться хоть на секунду, немного перевести дух, втиснуть свой разум в новые реалии. И дать по-настоящему достойный отпор. Либо засунуть глупую гордыню подальше и просто сесть в машину.
Но вместо этого я действовала на одних только инстинктах. Сбежать, скрыться от него, сделать все наперекор.
Когда он съехал на обочину, меня охватил такой неподдельный ужас, что я, наплевав на все угрозы, сорвалась с места и через овраг понеслась к лесу, будто в нем заключается мое единственное спасение.
Я думала, что мне удастся затаиться среди деревьев, переждать, пока невыносимый мажор не бросится в чащу. А когда он это сделает, я выскочу на обочину и попытаюсь сбежать.
И вот к чему это привело.
Все получилось только хуже. Сама себя загнала в ловушку.
Егор придвигается ближе, плотнее, еще ближе. Я стискиваю в пальцах ткань его толстовки, его же ладони зарываются в мои волосы. Захватывают в тиски мою голову и чуть ее приподнимают до того удобного ему уровня, пока наши взгляды не сталкиваются.
Не увернуться, и никак не вырваться.
- Егор, пожалуйста…я…отпусти, - едва шевелю губами, умирая сейчас и вместе с тем осознавая, что все же еще жива. - Я…сяду к тебе в машину.
- Конечно, ты сядешь ко мне в машину, - отвечает он.
Его голос звучит отрывисто, рвано, почти также задушено, как и мой.
- Но позже, Валь. Потому что сейчас…
Его взгляд перемещается на мои губы и больше никуда не сдвигается.
Мне остается лишь смириться с неизбежностью того, что мой первый поцелуй произойдет с ним.
Хочу, не хочу. Просто с ним, без выбора. Но...если бы вдруг появился выбор, разве не притягательно попробовать это именно с ним? С таким красивым, горячим, настойчивым...и явно очень и очень заинтересованным...Не станет ли этот опыт чем-то незабываемым?
Точно также незапланированно оглушило меня в джакузи, когда мы, насквозь мокрые, стояли так близко, как я и помыслить не могла. Мне начало казаться, что я разделилась на две личности. Одна страстно мечтала оттолкнуть, наорать и сбежать, а вот вторая…вторая отчего-то позволяла ему продолжать прижимать, обнимать, рассматривать.
Я сглатываю и закрываю глаза, потому что эмоций слишком много, и они все попросту не вмещаются в меня. А его дыхание уже скользит по моей коже.
Кажется, что он накинется на меня так, как другим девушкам, которых целовали парни на этой ужасной вечеринке, и не снилось.
Но отчего-то все происходит не совсем так, как я ожидала.
Мягкие теплые губы осторожно касаются самого краешка моих губ. Секунда, и он прикасается снова, только уже к самим губам. Но это не грубый уничтожающий поцелуй. Все происходит...настолько невесомо, что от неожиданности я перестаю столь отчаянно трястись и даже самую капельку расслабляюсь.
От Егора пахнет мятой и еле уловимым личным, чем-то мужским. Дорогим, провоцирующим мой организм на череду легких покалываний внизу живота. А еще...не до конца осознаю, но отчего-то в его руках мне кажется очень уютно. Идеальное сочетание его более высокого роста, широких плеч, каменного пресса с моей, довольно худощавой фигурой. Я еще будучи в джакузи подумала о том, насколько, против логики, гармоничны наши объятия, и вот сейчас ко мне неосознанно возвращается это чувство.
Поцелуй длится не более трех секунд. Затем ладони Егорп соскальзывают на мою шею, к рукам. Начинают осторожно, один за одним, отцеплять мои деревянные, практически не разгибающиеся пальцы от своей одежды. Перехватывают мои руки.
- Пойдем.
Он тянет за собой, а я, дезориентированная, спотыкаясь на каждом шагу, слепо иду за ним, думая, только о том, что он снова затеял.
- Егор, что ты…мы...куда?
Он выводит меня к обочине, помогает взобраться по насыпи и продолжает тащить к машине. Его шаг достаточно широкий, и я с трудом поспеваю за ним. Егор открывает дверцу, облокачивается на нее. Взгляд его скользит куда-то в сторону, мимо меня.
- Садись, Бельчонок. Отвезу тебя домой.
Я осторожно киваю, и, боясь спугнуть удачу, молниеносно проскальзываю в салон. Замираю там, сжавшись в комок, прикладываю ладони к щекам.
Кожа лица нещадно горит, также, как и губы, вспоминая воспламеняющее прикосновение. Дрожь и не думает пропадать.
Егор садится в машину, заводит мотор, и, едва мазнув по мне взглядом, тянется к какой-то кнопке. В салоне сразу же становится теплее.
- Ты не против музыки? – спрашивает у меня.
- Да, то есть, нет, - отвечаю бестолково.
Он включает и пространство салона наполняет неторопливая приятная мелодия. Сверкнув фарами, автомобиль трогается с места, и мы выезжаем на трассу.