15 глава
Первые два дня Моника держалась настороженно.
Она улыбалась, вела себя учтиво, но в её взгляде постоянно скользило что-то настороженное — как будто она ожидала, что Левон вот-вот сорвётся, скажет грубость или проявит ту власть, о которой Манэ когда-то вскользь намекала.
Но Левон был безупречен.
Спокоен, вежлив, сдержан. Он никогда не вмешивался в их разговоры, но всегда спрашивал, не нужно ли чего-то — кофе, десерт, плед, когда вечера становились прохладными.
И чем дольше Моника наблюдала, тем сильнее её удивление росло.
Манэ тоже изменилась — рядом с сестрой она словно расцвела.
Стала мягче, разговорчивее, даже смеялась — не натянуто, а по-настоящему.
На третий вечер они втроём пили чай в гостиной.
За окном тихо стучал дождь, на столе дымилась заварка с мятой и лимоном, в воздухе витал запах ванили и чего-то домашнего, давно забытого.
Моника устроилась поудобнее и, отпивая чай, бросила лёгкую фразу:
— Помнишь, как Самвел тогда умудрился всех рассорить на дне рождения у тёти?
Манэ чуть напряглась, но виду не подала.
Левон поднял бровь.
— Самвел — это ...?
— мой двоюродный брат, — ответила Моника, улыбаясь, но глаза стали холоднее. — У него редкий талант — делать вид, что он заботится, пока не получит выгоду.
— Согласен, — тихо сказал Левон, и уголки его губ чуть дрогнули. — Таких людей видно сразу.
Моника удивлённо посмотрела на него.
— Точно. Большинство верят, что он добряк, а на деле — просто отличный актёр.
Манэ слушала их, слегка настороженно.
Левон и Моника переглянулись — и между ними будто установилось молчаливое взаимопонимание.
Манэ налила ей ещё чаю внимательно слушая.
— Таких, как Самвел, не перевоспитаешь, — добавил он спокойно. — Они живут на чужой энергии. Главное — вовремя перестать давать её им.
Моника рассмеялась тихо, но искренне:
— Вот прямо в точку. Я это твержу всем, кто со мной спорит про него.
Манэ перевела взгляд с одного на другого.
— Вы ещё подружитесь, кажется.
—Твоя сестра в отличии от кое кого умеет видеть людей насквозь. Это хорошая черта.
Моника слегка смутилась — в его голосе не было флирта, но была та уверенность, которая располагала.
Она вдруг поняла, что он вовсе не тот человек, каким представляла.
Да, в нём было что-то опасное, но не злое. Скорее — сдержанная сила, не нуждающаяся в показе. Может он не такая уж и плохая партия для сестры..
В тот вечер разговор продолжился уже легко: о еде, путешествиях, о погоде в Дубае, где Моника жила раньше.
Иногда Левон вставлял короткие, меткие комментарии, и Моника ловила себя на мысли, что смеётся вместе с ним, не чувствуя неловкости.
Когда чай закончился и они разошлись по комнатам, она задержалась у Манэ.
— Ты знаешь, — тихо сказала Моника, когда Левон ушёл наверх, — я, кажется, зря переживала.
Манэ посмотрела на неё вопросительно.
— О нём?
— Да. — Моника кивнула. — Он... не такой, как я думала. Может, жёсткий, да. Но в нём нет злобы. Наоборот — он вроде всё время тебя бережёт, просто по-своему.
Манэ не ответила сразу.
Потом тихо сказала:
— да, он другой, чем кажется со стороны.
Моника улыбнулась:
— Тогда я спокойна. Хоть кто-то наконец понял, что тебе нужна не мягкость, а мужчина, рядом с которым ты не растворяешься.
Манэ опустила взгляд, чувствуя странное тепло от этих слов — и лёгкое беспокойство, потому что в них было больше правды, чем ей хотелось бы признать.
После отъезда Моники в доме стало тихо.
Манэ заметила это почти сразу — даже посуда звенела как-то глуше, чем обычно.
За ужином они сидели напротив друг друга. На столе — простой суп, хлеб, чай. Всё буднично, но впервые за долгое время без напряжения.
— Странно, — тихо сказала Манэ, двигая ложкой по тарелке. — Только привыкла, что кто-то еще есть кроме нас в этом доме, и вот снова тишина.
Левон поднял взгляд.
— Думаешь, тебе не хватать будет?
— Немного. — Она пожала плечами. — Всё же родная душа, хоть и троюродная.
Он кивнул, потом спокойно добавил:
— Она неплохая. Спокойнее, чем я ожидал.
Манэ удивлённо посмотрела.
— Ты ждал другого?
— Не знаю. Ты была напряжена, я думал, она начнёт вмешиваться, спорить. А она... просто вела себя по-человечески.
Манэ усмехнулась.
— Ну, не все же против тебя.
Он чуть усмехнулся краем губ.
— Знаю. Просто не привык к чужим людям дома.
Она кивнула.
— Я заметила. Но в этот раз всё прошло неплохо.
— Потому что ты иначе себя вела, — сказал он негромко.
Она подняла глаза.
— Иначе?
— Спокойнее. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Словно рядом с ней ты позволила себе быть собой.
Манэ задумалась, опустив взгляд.
— Может, просто знала, что при ней ты не станешь ругаться.
Он чуть вздохнул, без раздражения.
— Возможно.
Несколько секунд они молчали.
За окном моросил дождь, ровно и тихо.
— Она тебя не раздражала? — спросила Манэ после паузы.
— Нет, — ответил он просто. — Но и скучать по ней не буду.
Манэ посмотрела на него, чуть улыбнулась.
— Вот теперь ты снова ты.
Он усмехнулся.
— Не волнуйся, я не собираюсь менять характер.
— И не нужно, — тихо сказала она. — Просто... сегодня дома спокойно. И не из-за неё...
Он взглянул на неё — спокойно, без напряжения, но в его взгляде было что-то новое. Тихое, внимательное.
— Может, впервые за долгое время, — ответил он.
Манэ не стала ничего говорить.
Она просто кивнула, и они ели дальше — молча, но не в холоде.
Иногда спокойствие говорит больше, чем любые попытки объяснить.