2. Добро пожаловать.
На утро, как заведено, в семь ноль-ноль я должна была явиться на завтрак с «великими». Правила озвучили один раз, но они, как чернила, впитались в мой мозг: быть, сидеть, молчать, наблюдать. Выбор? А, да, забыла — тут выбора нет.
Я прошлась по коридору босиком — каблуки в руке, их звук по кафелю меня бесит. Оделась в классику, как требовалось: чёрные прямые брюки, немного завышенные на талии, подчёркивающие бедра, сдержанно, но достаточно эффектно. Серо-графитовая футболка от Skims обтягивала тело, как перчатка, подчёркивая, что я не из деревни. На ногах — чёрные лодочки с золотой змейкой, извивающейся вдоль щиколотки.
Макияж? Да пошли вы. Умытая, со следами бессонной ночи под глазами. Пусть знают, с кем связались.
Столовая встретила меня глухим тиканьем массивных часов и запахом кофе. За длинным дубовым столом уже сидели три демона в дорогих костюмах.
— Доброе утро, — голос Влада был спокойным, как лёд. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Улыбнулся. Искренне. Без язвы, без давления. Просто… по-человечески.
Я кивнула, сдерживая странную волну — не страха, нет — скорее удивления. Честно? Из всех троих он зацепил меня. Нет, не внешне, не как мужчина. А просто… он не прятал себя за маской. В его голосе не было надменности. Он просто говорил. И смотрел. И не играл в царя.
Но только я сделала шаг к столу, как Олег поднял на меня глаза.
Взгляд. Прожигающий, колючий, как лёд на ветру. Словно я — что-то грязное, случайно севшее за их стол. Он молча провёл глазами по моей фигуре: каблуки, футболка, лицо без грима. Бровь его чуть дёрнулась. Он не сказал ни слова, но я буквально почувствовала его неодобрение кожей.
Я опустила взгляд и села на край стула, стараясь не задеть ни крошки на скатерти.
Дима сидел рядом, вечно полуотвернувшись, как будто его душа была где-то в другом городе. Он не улыбался, но, встретив мой взгляд, кивнул. Лаконично. Почти дружелюбно.
— Угу. — единственный звук, сорвавшийся с его губ.
Молчание повисло между нами, густое, вязкое. Никто не торопился заговорить первым.
— Ты не голодная? — наконец, спросил Влад, делая глоток кофе.
— Нет. — честно ответила я, стараясь говорить спокойно, не сбивчиво.
— Зря. У нас повар — от бога. — Он усмехнулся. — Или от сатаны, смотря с какой стороны посмотреть.
Олег выдохнул носом. Я поймала себя на мысли, что жду от него слов. Комментария. Унижения. Но он промолчал, лишь поднял бокал с апельсиновым соком. Безалкогольное утро? Удивительно.
— План у тебя на день есть. — сказал он, наконец. Резко, будто отрезал. — Влад передаст.
— Окей.
— Это не «окей», Рендал. Это приказы.
— Принято. — отрезала я.
На секунду воцарилась тишина. Только посуда, голоса охраны за стеной и звук часов.
— Ты говоришь по-русски, но с акцентом. — заметил Дима.
Я кивнула.
— У меня акцент не уйдёт. Хоть в аду учись.
— Да ты и так уже там. — фыркнул Влад. — Добро пожаловать в наш ад.
Я сжала зубы.
Он не соврал.
От лица Олега:
Блядь.
Я едва не выругался вслух, когда она вошла.
Чёртова серо-графитовая футболка — ничего особенного, но будто нарисована на её теле. Высокий, небрежный пучок открывал шею, ключицы, подчёркивал этот её высокомерный профиль. Каблуки со змеёй — кто вообще так выходит на завтрак?
Она не накрашена. Уставшая. Прямая спина, равнодушный взгляд.
Вот именно это и бесит.
Никакой податливости. Ни одного умоляющего взгляда.
Она должна была рыдать, умолять, дрожать, смотреть в пол.
А она просто есть. Просто стоит, и всё.
Я промолчал. Кивнул ей. Только кивнул — и то едва заметно.
Но внутри всё сжалось.
Хочу. Блядь. Но ненавижу.
Мне следовало бы трахнуть кого-то, сбросить это на тело очередной блондинки с пустыми глазами. Их тут достаточно — вот, рядом, две вертятся на шпильках, в белье, как куколки из витрины.
Но они мне омерзительны.
Потому что они слишком хотят меня. А она — нет.
Я не позволю себе стать слабым.
И не позволю ей почувствовать хоть на секунду власть.
Потому что стоит мне сорваться — она победит.
---
От лица Димы:
Когда она вошла, я чуть не выронил ложку.
Нет, не от удивления. От того, насколько странно на меня подействовал её вид.
Она будто только что вышла с какого-то секретного совета — простая, прямая, собранная. Ни грамма старания произвести впечатление — и именно это врезалось в голову.
Я молча кивнул ей. Обычный жест. Но внутри бурлило.
Завидую Владу.
Вот так легко может кидать ей фразы, шутить, улыбаться. Будто не он вчера стоял рядом, когда мы подписывали бумаги.
Бумаги, мать их, о выкупе человека. Не просто человека — её.
Он умеет прятать всё за спокойствием, за ледяным юмором. А я?
Я — трескающийся лёд.
Каждый её взгляд оставляет трещину.
---
От лица Влада:
Как только она появилась — в двери, в этом проклятом зале, с сутулыми стенами и лампами под старину — я сразу ощутил резкую боль в груди.
Странная реакция, Влад.
Потому что мне захотелось… подбодрить её.
Просто сказать что-то простое. Мол, ты жива — уже неплохо.
Может, кинуть ей бутерброд. Или кофе. Или на хуй всех послать и спросить, что она хочет сама.
Но не могу.
Мы в русской мафии.
Здесь не заботятся. Здесь не гладят по голове. Здесь командуют.
Я пошутил — нейтрально.
Просто чтобы дать ей глоток воздуха.
Потому что видел: она дышит тяжело.
Глаза как у зверя в капкане. Красивого, гордого зверя.
И, чёрт возьми, я помню её.
Ту 18-летнюю девочку, что писала коды для Европы, сидя в Италии.
Холодная. Умная. Словно взрослый в теле подростка.
А сейчас?
Сейчас она женщина. И, чёрт меня побери, такая, что миры можно стирать ради неё.
Но у нас нет мира. У нас — бетон, пули, и правила.
А самое главное — она не может быть ничьей.
Именно поэтому мы все трое уже в ловушке.
— Какая у меня сегодня задача? — спросила я, глядя прямо на Влада. Без утренней любезности, без улыбки, просто в лоб.
Он отложил вилку, откинулся на спинку стула и прищурился, будто прицеливаясь.
— Напористо с утра, нравится, — хмыкнул он, потянувшись к чашке кофе. — Ты поешь сначала. Потом обсудим.
— Что у тебя с глазами? — перебил Олег, резко, не глядя. Он сидел чуть поодаль, лениво крутя стакан с остатками апельсинового сока. — Красные. Как будто ревела всю ночь.
Я медленно повернула голову к нему. Его голос был холодный, цепляющий, как лёд, воткнутый под кожу.
— Не выспалась, — ответила я. Чётко. Ровно.
И добавила, глядя на Влада:
— Так что за задание?
Олег вскинул бровь, будто хотел что-то ещё сказать, но промолчал. Только взгляд обжёг, цепляясь за каждую мелочь во мне: от сжатых пальцев до напряжённой челюсти.
— Сегодня работаешь со мной, — наконец произнёс Влад. — Нам нужно взломать одну систему наблюдения. Частный сектор, богатенький ублюдок, с которого Андреевич хочет содрать компромат. Будешь в моём отсеке.
Я кивнула.
— Когда?
— Через двадцать минут. Но сначала — ешь.
Он снова указал взглядом на тарелку, где уже остыл омлет.
— Я не голодна, — отрезала я.
— Это не просьба, — вмешался Олег, холодно и спокойно. — Ты будешь есть. Не хватало ещё, чтоб ты упала в обморок во время сессии из-за слабости. У нас тут не санаторий.
Я посмотрела на него. Долго. Так, что он на секунду перестал играть в безразличие.
— Поняла, господин начальник. — Я взяла вилку, медленно отрезала кусок.
— Надеюсь, жучки и камеры не будут в форме омлета?
Влад фыркнул, Дима отвёл глаза, прикрывая усмешку рукой.
А Олег только склонил голову, всё ещё изучая меня — так, будто пытался решить, как именно меня сломать.
К женщинам в мафии относились… как к мебели. Или как к товару. Или, если быть честной — как к шлюхам. Даже Влад. Даже Дима. Даже этот холодный, сдержанный, будто вырезанный из бетона — Олег.
Они могли улыбаться, даже казаться добрыми, но в их мире женщина никогда не была чем-то большим, чем тёплой дыркой и красивым лицом на чьём-то члене.
Я знала это. И потому шла быстро. Почти бежала. Потому что им плевать. Потому что если отстанешь — ты мешаешь. А мешающих тут долго не держат.
Влад шёл уверенно, с каким-то ленивым кайфом в походке, будто прогуливался по Миланскому коридору, а не по бетонному подвалу.
Мои каблуки стучали по полу, и всё равно мне не удавалось его догнать — он был выше, шире, быстрее.
— Не успеваешь, принцесса? — не оглядываясь, усмехнулся Влад и только на пару шагов замедлил темп.
— Спасибо хоть на этом, — пробормотала я сквозь зубы, не отставляя попыток идти наравне.
— Не благодари, — усмехнулся он. — Просто не хочу, чтобы ты свалилась где-нибудь по пути, а потом Дима снова начал бы ныть, что тебе "неудобно".
— Дима не ноет. Он просто единственный, кто не забыл, что я человек, — бросила я и тут же пожалела. В этом месте язык мог стоить головы.
Влад остановился. Развернулся.
Я резко затормозила, почти врезавшись в него. Его глаза сузились, уголки губ дрогнули.
— Человек? — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Здесь нет людей, Рендал. Здесь есть функция. Есть пули. Есть интерес. Ты для нас — интерес. Пока.
Я молча кивнула. Не потому что соглашалась — просто потому что спорить было бессмысленно. Он прав. Здесь не было места ни людям, ни жалости. Здесь не любили, здесь использовали.
Мы снова пошли. Он теперь чуть медленнее, как будто давал фору.
— Хочешь стать первой, кто останется здесь как что-то большее, чем красивая кукла? — спросил он вдруг, не оборачиваясь. — Тогда перестань вести себя как жертва.
— А как ведёт себя не жертва?
Он усмехнулся и коротко бросил через плечо:
— Она перестаёт дрожать, когда её называют "принцессой".
— Стой, — резко остановилась я. — Что это значит?
Он замер, но не обернулся сразу. Пауза длилась всего секунду, но в ней было больше угрозы, чем в любом оружии.
— Рендал, — произнёс он, наконец, спокойно. — Приступаем к работе.
Я закатила глаза. В груди сжалось, но я не показала.
— Ну и зануда ты, Черноватый, — пробормотала себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал.
Он обернулся медленно, как будто даже взгляд его был натренирован давить.
— Я Череватый, — отчеканил он, делая шаг ко мне. — Влад Череватый. Не школьный одноклассник, не твой любовник, не сосед по парте. Один из трёх головных, Рендал.
— А… — я выдохнула, вскинув брови. — Извини, Влад. Ошиблась. Фамилии у вас у всех как из фильма про картошку и расстрел.
Он усмехнулся. Холодно, без настоящей радости, скорее с оттенком снисхождения.
— Извинения приняты, дорогуша.
— Наглец ты, — прошипела я, глядя ему в глаза. Хотелось показать, что мне плевать, но на самом деле внутри всё крутилось.
Он приблизился вплотную. Не касаясь, но я чувствовала, как пахнет его кожа — табак, кожа, металл. Всё слишком настоящее.
— Не забывай, — сказал он тихо, с мерзкой, ледяной нежностью. — Ты здесь всего месяц. Мне не составит труда убить и забыть.
Поняла?
Я кивнула. Даже не ради него — ради себя. Ради того, чтобы не дрожать при других. Чтобы остаться.
— Приступаем к работе, Чер… Влад, — сказала я, выровняв голос и пытаясь не уронить взгляд.
Он усмехнулся снова и развернулся к монитору, бросив через плечо:
— Наконец-то.
Они начали работать.
Точнее, работала Мадонна, опираясь на короткие, чёткие приказы Влада, будто отрывки команды для дрессированной собаки. Он стоял позади неё, не приближаясь, но каждый его шаг был слышен. Даже его молчание ощущалось — тяжёлое, холодное, как лёд под кожей.
— Подключись к серверу, — бросил он, не глядя.
Мадонна села перед мониторами, быстро пробежалась по интерфейсу, под пальцами заплясали клавиши. Ни одного лишнего движения. Она дышала ровно, несмотря на страх — он привычно поселился внутри неё, как новый орган. Рабочий процесс её спасал: код был понятным, логичным. В отличие от русских.
— IP скрывай. Мы не идиоты, — добавил он с усмешкой.
— Ага, а я думала — вас прям так и учили светить лица в эфир, — язвительно бросила она, не отрываясь от экрана.
Влад усмехнулся.
— Вот она, наша принцесса. С характером. Только помни, характер не бронежилет.
Она не ответила. Привычная концентрация закрыла всё остальное — боль в спине от неудобного кресла, вибрации страха, и взгляд Череватого, прожигающий затылок.
— Трафик через Гонконг прогоняй. Потом — на сервера в Амстердаме. Оттуда — в Таллин. Я не хочу, чтобы это отследили даже черти из АНБ, — продолжал он, будто диктовал рецепт борща.
Мадонна моргнула.
— Хочешь, чтоб я на кофе заодно зашла?
— Хочу, чтобы ты молчала, когда работаешь, — отрезал он, но голос его был почти... довольным.
Прошёл час. Потом второй. Влад молча ходил по комнате, иногда задерживая взгляд на ней чуть дольше, чем нужно. Она это чувствовала — спиной, кожей, дыханием. Но не показывала. Только сильнее нажимала на клавиши.
— Стоп. — Его голос звучал, как команда.
— Что?
— Покажи мне это ещё раз. Вот этот кусок, — он указал пальцем на строку кода.
Она развернулась в кресле. Их взгляды пересеклись. Он был слишком близко.
— Это ложный путь. Если кто-то попытается пройти через него, я получу оповещение, а у них будет перегрузка. Они решат, что система сломана.
— Умно, — сказал Влад.
— Я же говорила. Я не шлюха. Я хакер.
Он прищурился.
— Пока ты полезна — ты можешь быть кем угодно.
Она опустила глаза и развернулась обратно к мониторам.
Работа продолжалась. И воздух между ними был натянут, как проволока.
Мне стало немного обидно. Не так, чтобы я готова была разрыдаться — нет. Просто... что-то внутри опустилось. Как будто ты тащишь на себе целый мир, держишься, дышишь, выживаешь — а тебе вдруг говорят: «Пока ты полезна». То есть всё, что во мне есть, всё, что я делаю — это просто временно. Я — не человек, не личность. Я — инструмент. Временно удобный.
Я сглотнула, не отвечая. Но мне кажется, на лице у меня что-то дрогнуло. Щека чуть дёрнулась, пальцы на клавиатуре сжались, сердце пропустило удар. Я даже на секунду отвела взгляд от экрана — просто чтобы не смотреть в его сторону. Чтобы он не заметил. Но, чёрт, он ведь наверняка заметил.
— Что-то не так, принцесса? — голос Влада был нарочито лёгким, почти игривым. Он явно видел.
— Нет, всё нормально, — ответила я слишком быстро.
— Правда?
Я молчала. Щёлкнула клавишей. Открыла новую вкладку.
— Просто… не люблю, когда меня приравнивают к мебели.
Он подошёл ближе.
— Я приравнял тебя не к мебели. Я сказал, что ты можешь быть кем угодно. Это даже комплимент. Для таких, как ты.
Я повернулась в его сторону. Медленно, спокойно, но с холодом в глазах.
— А для таких, как я, это звучит как: «ты никто, пока нужна».
Он усмехнулся. Но без той лёгкости, что была минуту назад.
— В мафии никто не «кто». Даже я.
Я посмотрела в его глаза. На секунду там промелькнуло что-то живое, человеческое. А потом снова — маска.
— Поняла, — тихо сказала я. — Можно продолжать?
— Конечно. Работай, Мадонна. Ты ведь в этом хороша. Пока.
Сука.
Я смотрел на неё и понимал, что попал в точку. Не ту, куда хотел — а куда-то глубже. Прямо под рёбра.
Губы у неё надулись, словно у ребёнка, который пытается скрыть, как ему больно. Брови дёрнулись вверх — короткое, почти незаметное движение, но для таких, как я, это как крик на весь зал. А потом я точно увидел, как она прошептала что-то себе под нос. Без звука.
Я прочитал по губам:
— Сука.
Уголок моего рта дёрнулся. Не от злорадства — скорее от признания. Да, она не стерва. Не та, что будет бросаться в лицо словами или хлопать дверьми. Но внутри — огонь. Настоящий. Я это видел.
Она продолжала стучать по клавишам, но пальцы уже не танцевали, а вбивались с нервным ритмом. Раздражённым. Раненым. Я подошёл ближе, будто невзначай, встал сбоку, чуть нагнулся:
— Обидел?
Она не ответила. Только плечом дёрнула, отодвигаясь, как будто я мог обжечь.
— Принцесса, в этом мире обижаться — как подписывать себе приговор. Мы же не в театре, — сказал я спокойно, глядя на неё сбоку.
— Значит, надо просто молчать и улыбаться, пока тебя используют? — её голос был ровный, но в нём дрожал холод.
— Нет, — ответил я. — Надо быть лучше. Настолько лучше, чтобы потом никто не посмел назвать тебя «временной».
Она замерла.
Я выпрямился и ушёл обратно к столу.
Подкинул автомат, перехватил за рукоятку.
Да, я видел, как она обиделась. Но чёрт возьми… пусть лучше бесится.
Значит, не сломалась.
Значит, будет жить.
— Я не смогу это взломать, — тихо, но чётко сказала я, глядя в экран.
Нет, не потому что действительно не могла. Я — хакерша. Самая лучшая, мать вашу. Но я капризничала. Осознанно. Я устала. Я злилась. Я хотела, чтобы хоть кто-то понял, что я не машина. Что у меня тоже может трещать по швам внутри, даже если снаружи — ровное лицо и идеально выстроенный код.
Я специально выбрала момент, когда остальные разбрелись по делам, а Влад остался рядом. За этот месяц — чёртов февраль, чёртов холод, чёртови русские — только с ним у меня получилось хоть как-то сблизиться. Не как с другом. И не как с мужчиной. А просто... как с человеком. Он не давил. Не обнимал без спроса. Не называл меня «девочкой». С ним было безопасно. Более-менее.
Он сидел рядом, перебирал какие-то бумаги и оружие, крутил в пальцах флешку, и только на мою фразу поднял взгляд. Без удивления. Без раздражения. Просто посмотрел.
— Не можешь... или не хочешь? — спокойно спросил он, и я почувствовала, как мне стало жарко.
Я отвернулась к монитору, скрестила руки.
— Я устала.
— Это не ответ, Донна. — Его голос стал чуть ниже. — Ты устала, и? Всё? Бросаем всё к чёрту? Скажем Диме, что не вышло? Или, может, Олегу? Он обрадуется. Очень.
Я закусила губу. Гад. Он знал, как надавить.
— Это нечестно.
— Тут всё нечестно.
Он встал, подошёл ближе, облокотился на стол. Не грозно. Не давяще. Просто рядом. Его взгляд стал мягче, но я не купилась.
— Знаешь, ты можешь капризничать. Правда. Можешь закатить истерику. Пнуть ноут. Вырвать кабель. Даже расплакаться, если прям припечёт. Но тебе придётся потом всё равно это делать. Просто позже. И тяжелее.
Я молчала. Смотрела в таблицы, схемы, миллионы строк шифровок, которые для любого были бы тарабарщиной, а для меня — как детская сказка на ночь. Только в этот раз… я действительно не хотела это делать.
— Пять минут, — выдохнула я. — И кофе. И тишина. И без этого твоего тона.
— Серьёзно? — хмыкнул он.
— Влад... я сейчас тебе реально мышкой в глаз запущу.
— Понял. Пять минут. Кофе. Тишина. И никакого тона. Принято, принцесса.
Он развернулся и ушёл за кофе, и только когда дверь за ним закрылась, я позволила себе снять очки и уткнуться лицом в стол.
Мысли Влада:
Вот она — настоящая. Не эта уверенная ведьма с хакерским гением, не «первая женщина в мафии не по вызову», не внешность из журнала. А уставшая, колючая, нежная, злая. Как лиса в капкане.
Я не сержусь на неё. Вообще.
Пусть капризничает. Пусть злится. Пока она борется — она жива. Пока у неё есть силы говорить «не хочу», у неё есть силы делать.
Я всё равно знал, что она всё взломает. Просто сначала попьёт кровь. И ладно. Я бы тоже так делал на её месте.
А вот кофе она получит. Потому что, чёрт возьми, она этого заслуживает.
Мысли Донны:
Он снова смотрел на меня, будто мог читать насквозь. Но я всё равно сказала «не смогу». Чисто по приколу. Чисто чтоб проверить — среагирует как остальные, или…
Он не взорвался. Не заорал. Не стал швыряться пепельницей.
Просто остался.
И, чёрт, это хуже всего. Потому что чем дольше он так рядом — тем страшнее. Страшнее привязаться. Страшнее не сдержаться.
Я не должна хотеть доверять ему. Но, блин, я устала быть одна.
Я шёл по коридору с двумя стаканами — один для себя, второй для неё. Да, для неё. Для принцессы. И не потому что она особенная. А потому что я видел её лицо, когда она сказала, что не сможет. Усталое, напряжённое, и это лёгкое дрожание губ… Блядь. Она просто человек. И не хуже нас.
На повороте, как назло, на меня налетает Олег. Его ухмылка уже заранее раздражает.
— Рендалу кофе несёшь, принц? — в голосе ехидство, будто я штаны наизнанку надел.
Я остановился, вздохнул, посмотрел на него как на говно на ботинке.
— Завались, она тоже человек.
Олег приподнял бровь, но не отступил.
— «Она тоже силавек», — передразнил меня писклявым голосом, кривляясь, как школьник. — Трогательно, Влад. Прям хочется вам букет подарить. Или… может, кровать?
Я молча сделал шаг ближе. На пол-лица скользнула улыбка. Спокойная. Опасная.
— Я тебе сейчас въебу, Шепс. — Голос ровный, почти доброжелательный. — И не потому что ты про неё, а потому что ты заебал.
Он прикусил внутреннюю сторону щеки, но отступил. Умный всё-таки. Когда надо.
— Принц с яйцами, — буркнул он и пошёл дальше.
Я зашёл в кабинет. Донна сидела за ноутбуком, волосы чуть растрёпаны, пальцы стучат по клавишам, но взгляд — сразу на меня. Настороженный, как у зверька, который ещё не уверен, неси ты еду или капкан.
Я поставил стакан на стол.
— Ваш кофе, мадам. Горячий, как ад. Без сахара.
— С пенкой ада и привкусом цинизма? — усмехнулась она и наконец позволила себе немного расслабиться.
— С лёгким послевкусием «заткнись и работай», — добавил я и сел рядом.
Она вздохнула. Глоток кофе. Закат глаз — довольный.
И да… чёрт возьми. Я впервые в жизни кому-то вот так принёс кофе. Не помощнику. Не бабе, которую трахнул. Не брату. Сам. Просто… принёс. И даже не потому, что просили. Потому что захотел.
Потому что она, блядь, человек. А я — видимо, тоже. Иногда.