глава 25
Полёт начинался спокойно и размеренно. Небо оставалось ясным, ветер не мешал, и даже дождь не тревожил их путь. Единственной помехой стал густой утренний туман, заставивший их приземлиться на ближайшей скале, чтобы переждать. Всё это время между Дейроном и Дейной почти не было разговора - редкие, отрывистые фразы, но не больше. Воздух между ними был наполнен не словами, а молчаливым напряжением.
Дейрон с детства представлял этот момент иначе. Он воображал, как Дейна впервые оседлает своего дракона - и он будет рядом, станет её наставником, покажет, как чувствовать полёт, как управлять ветром, как стать единым целым с крылатым существом. В его мечтах её глаза горели бы восторгом, а он, как опытный всадник, гордился бы тем, что именно он провёл её через этот первый шаг.
Но этого не случилось.
В тот день он был далеко - в Гавани, а Дейна училась сама. Когда он, промёрзший от зимнего ветра, возвращался в Старомест на Тессарионе, то неожиданно встретил Морской Туман и его наездницу, для которой полёт уже стал привычной обыденностью. Она больше не нуждалась в его наставничестве, и этот осознание жгло его изнутри.
С тех пор он мечтал о другом.
Они должны были лететь домой вместе. Не в карете, как прежде, а верхом на драконах, как равные. Первый полёт за долгое время, который мог стать чем-то особенным. Но теперь даже этот момент был испорчен.
Дейрон сожалел о ссоре. Он вспоминал, как поддался эмоциям, как сказал слова, о которых теперь жалел.
- "Может, я слишком наивный ?" - подумал он, глядя на её силуэт впереди.
Королевская Гавань встретила их с подобающей их статусу пышностью. Площадь перед Красным Замком заполнили знатные лорды и леди, семьи с детьми, слуги и любопытствующий люд. Даже старики и мальчишки из городских кварталов пришли взглянуть на возвращение принца и принцессы, оседлавшей дракона. Правда, в отличие от знати, простолюдины оставались за ограждением, лишь издали наблюдая за происходящим.
Дейна смущённо принимала комплименты, благодарила лордов и леди за тёплые слова. Её движения были сдержанными, но в голосе чувствовалось искреннее волнение. После этого придворные подходили к Дейрону, и он, уверенно и с привычной лёгкостью, вступал с ними в беседу.
Первой к Дейне подошла Алисента. Не говоря ни слова, она крепко обняла дочь, сжимая её в объятиях так, словно боялась отпустить. В этот момент Дейрон шагнул вперёд, направляясь к Эймонду. Они обнялись, как делают братья, и, отступив на шаг, обменялись короткими, но тёплыми шутками.
- Я так рада вас видеть, - сказала Алисента, её глаза блестели от слёз, но улыбка была искренней.
В этот момент и Дейна, и Дейрон одновременно заметили Эйгона. Он стоял в стороне, чуть в тени, словно нарочно держась вдалеке от семейного воссоединения.
На мгновение выражение лица Дейны изменилось - её взгляд потемнел, а губы сжались. Но она быстро взяла себя в руки, лишь сжав пальцы в кулак.
- Как Хелейна? - тихо спросила она у матери, не отрывая взгляда от Эйгона.
- Всё хорошо, - мягко ответила Алисента. - Она отдыхает после родов.
Они направились ко входу в замок, и, уже почти скрывшись за массивными дверями, Дейрон обернулся. Его взгляд снова встретился с глазами Эйгона.
Они никогда не были так близки, как он с Эймондом или Хелейной. Детские годы не сделали их неразлучными братьями, между ними всегда была пропасть - невидимая, но ощутимая. И всё же, каким бы ни был Эйгон, он был его будущим королём. И Дейрон понимал, что хотя бы попытаться уважать его - это его долг.
Сначала они все пошли в комнату Хелейны.
Хелейна лежала на широкой кровати в лёгкой ночной сорочке, с распущенными, мягкими светлыми волосами, рассыпавшимися по подушке. В её объятиях покоился младенец, и она негромко напевала ему колыбельную на валирийском — древнем, певучем, почти сказочном языке. Её голос был необычайно мягким, мелодичным, чарующим. Дейрон запомнил его с детства — в те тихие вечера, когда они вместе вышивали у окна. Тогда она вполголоса пела под нос, и он, сам того не осознавая, ощущал, как внутреннее беспокойство уходит, уступая место странному покою.
Теперь, едва он с Дейной вошёл в покои, песня стихла. Хелейна подняла на них глаза — взгляд был сияющим, счастливым, полным света. Особенно долго она смотрела на сестру. Прошло так много времени...
— Дейрона... Дейна! — выдохнула она, и на глазах сразу выступили слёзы.
— Привет, сестрёнка, — с тёплой улыбкой сказала Дейна, подходя ближе и обнимая Хелейну, осторожно, чтобы не побеспокоить младенца.
— Как же я рада вас видеть... здесь, вместе, — прошептала Хелейна, не скрывая слёз. — Я скучала.
— Мы тоже рады, — ответила Дейна, присев на край кровати и взглянув на ребёнка. — Прости, что не успели на роды...
Хелейна замотала головой, вытирая щеки плечом.
— Нет, что ты... Всё прошло легко. Намного легче, чем в прошлый раз. Всё как будто само собой...
Алисента стояла у стены, чуть поодаль, наблюдая за ними с выражением лёгкой тревоги и сдержанного облегчения.
— Мальчик или девочка? — спросила она, сделав шаг ближе.
— Мальчик, — мягко ответила Хелейна, снова опуская взгляд на ребёнка.
— И как вы его назвали?
— Мейлор, — ответ прозвучал почти как шёпот, но в нём была нежность, трепет, материнская гордость.
Дейрон, стоявший рядом с кроватью, молча смотрел на племянника, потом перевёл взгляд на Алисенту, вопросительно изогнув бровь. Та коротко кивнула — имя выбрала Хелейна сама.
Между ними пронёсся молчаливый обмен пониманием. Алисента жестом указала на дверь, предлагая выйти. Дейрон, поняв, последовал за ней. Хелейна и Дейна были так увлечены долгожданной встречей, так погружены в разговор, в прикосновения, в смех, что, кажется, и не заметили их ухода.
В коридоре, за плотно прикрытой дверью, всё было тише, прохладнее. Но в тех покоях, наполненных детским дыханием, слезами радости и голосами сестёр, оставалась жизнь — настоящая, светлая и, наконец, немного спокойная.
Двери за их спинами сомкнулись глухо, будто забрали с собой шум залы. В коридоре оставался лишь запах благовоний и тёплый след факелов, отбрасывавших на стены пляшущие золотисто-красные отблески — цвета их дома.
Алисента обернулась к Дейрону. Её пальцы легли ему на плечо — уверенно, почти по-солдатски; в этом прикосновении было меньше материнской нежности, чем дисциплины наставника. Но глаза... В них вспыхнуло то тихое, всепоглощающее тепло, которое выдают только матери, пережившие слишком много разлук. Сын дома.
— Ты достойно приглядывал за своей младшей сестрой, — сказала она негромко. — Я в тебе не сомневалась.
Дейрон опустил голову — не от стыда, а чтобы скрыть невольную улыбку.
— Спасибо, матушка.
— Останьтесь подольше, — её голос смягчился. — Двор задышит иначе, когда дети под одной крышей.
— Постараемся, — ответил он. — Думаю, Дейна будет только рада.
Алисента прищурилась, всматриваясь в него внимательнее:
— Она расцвела. Выросла, окрепла. Дракон ей к лицу — как всем из нашей крови. И... тренировки на мечах с тобой и Гвейном явно не прошли даром.
— О чём вы... — Дейрон приподнял бровь, но запнулся.
— Не спорь. Я всё знаю от Гвейна.
Тут уж он виновато отвёл взгляд. Алисента переложила ладонь с плеча на его щёку и мягко повернула голову сына к себе.
— Всё хорошо, — сказала она. — Если Дейне это идёт на пользу — пусть тренируется. Времена неспокойные. Девочке с драконом и мечом будет легче выжить.
Дейрон только кивнул — серьёзно, по-взрослому.
Топот сапог нарушил их мгновение. По коридору, чуть переваливаясь, шёл Эймонд . Он остановился прямо за братом, положил локоть ему на плечо и толкнул так, будто они снова были мальчишками, удиравшими от учителей.
— Боги милостивые, — протянул он лениво. — Зачем вы привели своих щеночков в драконье логово? Они мешают моей могучей Вхагар.
Дейрон тут же подхватил игру:
— Твоя старушка их всё равно не разглядит. Зрение уже не то.
— Зато пламя — всё то же, — фыркнул Эдмонд. — Могу попросить, чтобы она проверила твою стрижку.
Алисента, слушая их перепалку, едва заметно улыбнулась.
— Я должна идти, — сказала она, собираясь. — Пока ваш отец лежит в покоях, я вместе со своим отцом веду совет. И если лорды начнут спорить о зерне, а меня там не будет, они перессорятся о наследовании.
Эймонд шагнул вперёд, взял её руку и коснулся губами тыльной стороны:
— Матушка.
Дейрон повторил жест, уже привычнее, но с оттенком сыновней привязанности, от которой Алисента всегда теряла на миг твёрдость:
— Матушка.
Она кивнула обоим — королевски ровно, матерински тепло — и уплыла вниз по коридору, в мерцающий свет факелов и запах чернил совета.
Как только её шаги стихли, братья переглянулись.
— В покои? — спросил Эймонд.
— В покои, — согласился Дейрон.
Зайдя в комнату, Дейрон первым делом заметил, что маленький Мейлор уже мирно спал в колыбели, тихо посапывая во сне. В комнате царила приглушённая тишина, в которой слышалось только его ровное дыхание.
Дейна стояла рядом, но при виде вошедших её тело напряглось. Когда её взгляд упал на Эймонда, она замерла. На её лице мгновенно отразился водоворот чувств: радость от того, что он наконец-то рядом, боль от долгой разлуки, и неугасимая обида — за то, что он не сдержал своё обещание.
Дейрон, уловив её замешательство, мягко подошёл к Хелейне и занял место рядом с ней. Он склонился чуть ближе, с теплотой посмотрел на сестру.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он негромко.
Хелейна слабо улыбнулась и, ничего не говоря, мягко коснулась пальцем его руки, лежащей на колене. В её взгляде читалась усталость, но и благодарность за присутствие брата рядом.
Тем временем Дейна подошла ближе к Эймонду. Она выпрямила спину, будто собираясь с силами перед сражением. Лицо стало непроницаемым, как маска, но глаза выдавали бурю: в них кипели слова, которые она пока не решалась произнести.
— Нам нужно будет серьёзно поговорить, — сказала она ровно, но в голосе прозвучали сталь и тень укора.
Эймонд усмехнулся.
— Мм... Я обязательно выслушаю тебя. Всё, что хочешь сказать, — только чуть позже, ладно?
Дейна на секунду опустила глаза, сдерживая ответ, потом кивнула. Может, сейчас и не время.
Эймонд медленно протянул руки и обнял её. Обнял осторожно, будто она могла рассыпаться от любого неосторожного движения. Его пальцы едва касались её спины — жест скорее утешающий, чем уверенный.
Дейна стояла неподвижно, но спустя миг ответила на объятие — так же осторожно, будто боялась, что если позволит себе слабость, всё внутри оборвётся. Этот краткий контакт между ними был не воссоединением, а лишь его слабым предвкушением. Слишком многое оставалось несказанным.
***
Позже всех разселили по их комнатам. Дейна и Дейрон так и не поговорили. Да и о чём говорить? Между ними повисло молчание — не враждебное, но тяжёлое, наполненное недосказанностью и накопившимися сомнениями. Словно каждый знал, что разговор всё равно ничего не изменит.
Алисента на прощание сказала, что вечером состоится праздник. По её словам, в честь их возвращения. Но Дейрону это показалось чрезмерным: уж слишком пышным обещал быть приём. Слишком много лордов, слишком много золота и речей для простого «добро пожаловать». Казалось, всё это не для них — или не только для них. К счастью, с Драконьего Камня, по словам Алисенты, никто не прибудет. В этом хотя бы была передышка.
Когда солнце закатилось за линию горизонта, окрасив небо багрово-фиолетовыми оттенками, Дейрон начал собираться. Он молча облачился в парадный костюм — тёмно-синий с серебром, цвета его знамени. Поправил волосы перед зеркалом, пригладив прядь, упрямо выбивавшуюся.
Оставшись наедине, он успел немного прилечь на кровать. Под спиной — мягкое ложе, под щекой — прохладная подушка. И вдруг навалилась усталость. За дни пути он почти не спал: не помогали ни драконьи полёты, ни переливы волн под крылом, ни редкие остановки.
Его терзал один и тот же вопрос.
Всего один.
Он звучал в голове снова и снова, как стук копыт по мостовой, как капли воды ночью — до навязчивости, до боли.
И даже сейчас, когда он лежал в тишине, чувствуя, как тело понемногу расслабляется, он понимал — ответа у него всё ещё нет. А значит, покой — обманчив. И праздник вечером вряд ли принесёт облегчение.
Дейна
Дейна лежала на кровати, глядя в неподвижную, выцветшую стену. Комната казалась нетронутой временем — всё оставалось точно так же, как в день её отъезда. Те же вышитые шторы, старинный сундук в углу, и даже деревянная стойка для драконьих яиц, покрытая тонким слоем пыли.
Она улыбнулась невольно.
— Надо бы её выбросить, — пробормотала она себе под нос, и в голосе прозвучала смешанная нотка — насмешки и тоски.
Раздался стук в дверь.
— Принцесса Дейна, вам пора, — прозвучал голос служанки.
— Иду! — откликнулась она, тяжело поднимаясь. Пальцы машинально поправили волосы, плечи распрямились — и она вышла.
***
В бальной зале царило оживление. Шепот, смех, шелест шелка — повсюду мелькали лица лордов и леди, собравшихся со всех концов Вестероса. Дейна вошла, и взгляды многих тут же устремились к ней. Она сдержанно кивала, сохраняя лицо, как того требовало её положение, хотя внутри всё сжималось.
Сначала взгляд выхватил Эйгона — он сидел рядом с Хелейной и Алисентой, рассеянно вертя в пальцах кубок. Потом она увидела отца.
Визерис.
Он был там.
Старый, измождённый, осунувшийся. Лицо — словно вырезанное из воска, кожа полупрозрачная, под глазами — тени. Но он был здесь. Это потрясло её.
Дейна тут же направилась к нему, не замечая приветствий вокруг.
— Отец, — прошептала она, склоняясь и целуя его руку.
Он посмотрел на неё и слабо улыбнулся.
— Ты так выросла, — сказал он тихо. — Рад снова видеть тебя, дочь моя.
Она кивнула, сдерживая волнение, и обратилась к Алисенте. Склоняясь с почтительным поклоном, встретила строгий, почти ледяной взгляд. Потом Хелейна — милая, хрупкая, улыбнулась ей с привычной рассеянностью. Они обменялись несколькими словами, и Дейна невольно взглянула на Эйгона. Он встретил её взгляд и тут же отвёл глаза, будто обжёгся. Больно знакомое выражение мелькнуло в его лице — то ли вина, то ли страх.
Она уже собиралась сесть рядом, но стражник перегородил путь.
— Ваше место там, принцесса, — вежливо, но без права на отказ, указал он в сторону, где за столом сидел Эймонд.
Дейна выдохнула, и плечи её невольно напряглись. Она бросила взгляд на Алисенту — та встретила её холодным, повелительным взором. Дейна отвернулась, натянуто улыбнулась и пошла к брату.
— Как неожиданно, — произнёс Эймонд с оттенком сарказма, поднося бокал к губам. Он выглядел напряжённым, задумчивым. Ни намёка на игру — лишь прямой, тяжёлый взгляд.
Она села рядом, молча. Через пару минут рядом устроился Дейрон.
Он сразу заметил, как далеко она от него и как близко к Эймонду. Улыбка на его лице тут же померкла, и почти весь вечер он больше не поднимал на них глаз. Но не смог и не уйти.
***
Зато Дейна и Эймонд всё же смогли поговорить. Он слушал её, молча, с тем спокойным лицом, за которым скрывались привычные внутренние бури. Она высказала ему всё: своё разочарование, обиду, непонимание.
— Я думал, так будет лучше, — произнёс он наконец, не оправдываясь. — Дейрон не желает тебе зла. Но... да, я ошибся. И сожалею.
Дейна простила. В сущности, она сделала это давно — ей нужно было только выговориться. Услышать, что он понял.
***
Музыка стихла.
Визерис, опираясь на руку Алисенты, с трудом поднялся. Его движения были медленными, тяжёлыми, но в глазах всё ещё тлел огонь прежнего короля. В зале мгновенно воцарилась тишина.
Он поднял кубок.
— Что ж... — начал он с хрипотцой, но голос его окреп. — Я хочу обратиться ко всем, кто сегодня здесь. День и правда важный. Поводов для праздника — немало.
Он сделал паузу.
— Моя дочь Хелейна родила мне внука.
Аплодисменты прокатились по залу, принцесса слегка покраснела.
— Прилетели также мои дети из Староместа — Дейна и Дейрон. Как давно нас не было вместе.
Снова рукоплескания. Дейна встала, кивнула в знак благодарности.
Визерис замолчал, взгляд его переместился на Алисенту, потом — на Эймонда и Дейну.
— И прямо сейчас, перед всеми вами, — произнёс он торжественно, — я хочу объявить: через пару месяцев я намерен обвенчать моих детей — принца Эймонда и принцессу Дейну.
В зале вспыхнул гул. Кто-то вскочил, другие аплодировали, послышались одобрительные возгласы, улыбки, поздравления. Но не все радовались.
***
Дейна и Эймонд замерли. Она — с открытым ртом, словно вцепившись глазами в отца, потом перевела взгляд на Эймонда. Он, похоже, был меньше удивлён, но явно не в восторге. В его лице читалась усталость и разочарование.
Дейна же не ожидала, что это произойдёт так скоро. До этой минуты ей казалось, что она смирилась. Что приняла судьбу. Но теперь поняла — нет. Не до конца. Не сердцем.
Под столом Эймонд сжал её ладонь — крепко, уверенно. Не как мужчина, уверенный в праве, а как союзник.
Хелейна и Эйгон смотрели на них с сочувствием. Алисента сидела с лицом, которое невозможно было прочесть — ни согласия, ни недовольства, ни радости.
Только один человек будто ничего не заметил.
Дейрон.
Он молча смотрел на отца. Сначала — с удивлением. Но выражение быстро сменилось. Лицо стало каменным, жевательные мышцы заиграли. Он посмотрел вперёд — в никуда — с таким взглядом, будто в эту самую секунду принял для себя решение. Решение, которое уже не отменить.
***
Дейна сидела на краю кровати, глядя прямо перед собой. Напротив — Дейрон, опершись локтями на колени, смотрел в пол, будто взвешивая не мысли, а что-то гораздо тяжелее.
За стеклянными дверями балкона Эйгон стоял, укачивая Мейлора. Вечер был тихим, но прохладным, и ветерок еле заметно колыхал шторы.
Дейна уже собралась было заговорить с Дейроном, как тот вдруг поднялся и неспешно направился к балкону. Она тут же встала и последовала за ним.
Дейрон бросил взгляд на Мейлора в руках брата — и, неожиданно для неё, улыбнулся. Дейна застыла на месте, не в силах отвести глаз. Эйгон держал сына с какой-то неожиданной нежностью, укачивал, как настоящий отец. Её охватило странное ощущение — раньше она не могла бы и представить его таким.
Дейрон подошёл ближе, положив руки на перила и взглянув на брата.
— Что же ты нас даже не поприветствовал утром? — спросил он негромко.
— Не думал, что вы будете этому рады, — ответил Эйгон, не оборачиваясь.
Дейна стояла чуть в стороне, обняв себя руками от холода, но слушала внимательно.
— Почему это? — Дейрон бросил взгляд через плечо. — Я бы был рад. И Дейна тоже... правда?
Дейна кивнула молча.
Он подошёл ближе и положил руку брату на плечо — легко, но твёрдо.
— Мы хоть и живём в Староместе, но мы всё те же "зелёные", как нас называют. Мы — дети Алисенты. И ты — наш брат, Эйгон. Не забывай этого.
Эйгон поднял на него удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Дейрон только пожал плечами и посмотрел на младшего.
— Можно я?..
Эйгон сразу понял, о чём он. Кивнул и бережно передал Мейлора.
Дейрон взял малыша с осторожностью, немного неуверенно, но в этом было что-то особенно трогательное. Он покачал ребёнка на руках, как будто учился быть старшим братом и дядей одновременно. Улыбнулся Дейне, и та невольно улыбнулась в ответ.
— Представляю, как он вырастет, — сказал Эйгон с лёгкой усмешкой. — Будет летать по Вестеросу на своём драконе, с братом и сестрой наперегонки. Надеюсь, будет хоть немного похож на меня. Главное, чтобы любовь к вину не унаследовал.
Дейна тихо рассмеялась — искренне, по-настоящему.
Вдруг за дверью послышались шаги — сначала медленные, потом быстрые и лёгкие. Затем раздался радостный голос:
— Тётя!
Дверь распахнулась, и в комнату вбежали племянники. Дейна опустилась на колени, чтобы обнять их всех разом.
— Как же я рада вас видеть! Вы так выросли, — сказала она, целуя их и поглаживая по головам.
— У тебя такой красивый и большой дракон! — восторженно сказала Джейхейра.
— Мы видели с балкона, когда вы прилетели! — добавил Джейхаэрис.
— Да, он и правда такой, — улыбнулась Дейна.
— А ты поиграешь с нами?
— Поиграет, но завтра, — прозвучал знакомый мягкий голос. — Уже поздно, вам пора спать.
Хелейна стояла в дверях, нежно улыбаясь. Дети тут же загрустили.
— Я обязательно с вами ещё поиграю, — сказала Дейна. — И прогуляемся в саду, как раньше. Но теперь — спать. Договорились?
— Спокойной ночи! — хором ответили дети и поспешили к двери.
— И вам, — сказала она им вслед.
Дейна смотрела, как они уходят, и чувствовала, как сердце наполняется странным счастьем — хрупким, но настоящим. Она не осознавала, как скучала по ним. По дому. По семье.
Дейрон бережно передал Мейлора Хелейне. Те вдвоём уже собирались уходить, когда он вдруг задержался у двери, будто что-то обдумывал. Он посмотрел сначала на Эйгона, потом на Дейну — долго, пристально.
— Знаешь, я, пожалуй, провожу Хелейну до покоев, ладно?
Эйгон кивнул.
— Конечно.
Дейрон шагнул к двери. Остановился на мгновение и оглянулся. Они оба — Дейна и Эйгон — смотрели ему вслед. Он слегка кивнул и закрыл за собой дверь.
В комнате стало тише.
Они остались вдвоём.
Пару минут они просто смотрели друг на друга. Не было слов, не было звуков — только взгляды, в которых застыли годы.
И вдруг — они бросились в объятия.
Резко. Без предупреждения. С той силой, будто сейчас задушат друг друга. Она вцепилась в него, словно боялась, что он исчезнет. Он обнял её, как человек, который слишком долго держал в себе крик. Это не было красиво. Это было — по-настоящему.
— Ты даже не представляешь, как я скучала, — прошептала Дейна в его плечо, голос дрожал.
— Очень хорошо представляю, — ответил он сдавленно, крепче прижимая её к себе.
Она вздохнула, будто вдыхала его запах впервые за много лет. Потом отстранилась, чтобы взглянуть в лицо, но руки не отпускала.
— Я... я вижу, что ты счастлив, — сказала она тихо. — С Хелейной. С детьми. Я... правда рада этому, Эйгон.
Он не сразу ответил. Лишь провёл рукой по её щеке, как делал когда-то, в другое время, в другой жизни.
— Я желаю тебе того же, — произнёс он наконец. — И... надеюсь, свадьбы не будет.
Она усмехнулась — не злобно, но как человек, уставший надеяться.
— Надежда — это крысиная ловушка, — сказала она горько. — Лучше просто смириться.
Он вдруг схватил её за плечи и заставил посмотреть на него. Его глаза были яркими, полными той самой боли, которую они оба так хорошо знали.
— Эй, — прошептал он. — Никогда. Не нужно смиряться. Никогда. Слышишь меня?
Она кивнула, слабо улыбнувшись. В её глазах блестели слёзы, но она их не вытирала.
— Я помню, как мы боролись раньше, — сказала она. — Против всех. Даже против них... вместе.
— Мы — были мы, — прошептал он. — До того, как всё стало... невыносимым.
Молчание.
Потом он взъерошил ей волосы — так, как когда-то. Это движение было почти детским, нелепым, но в нём было что-то трогательное. Она даже рассмеялась — сквозь слёзы.
— Ты не изменился полностью, — сказала она. — Всё тот же бунтарь?
Он хмыкнул.
— Только отголоски. Бунт теперь — внутри. Там, где никто не видит.
— Дейрон был прав. Мы зелёные. Что бы ни говорили. Мы семья. И если понадобится — мы будем за тебя бороться. Всегда. До самого конца.
Он моргнул, будто хотел что-то сказать, но не смог. Горло сжалось.
— Спасибо, — выдохнул он. — Это... больше, чем я заслужил.
Она покачал головой.
— Нет. Это — меньше, чем ты заслуживаешь.
На мгновение они замолчали, снова оказавшись в том хрупком пространстве, где не нужны были слова.
— Просто не теряй себя, Дейна. Даже если тебя заставляют. Даже если делают это ради "мира" и "долга". Ты — это ты. А не чей-то союз или обещание.
Он стал серьёзнее. Тон — твёрже:
— Если будете защищать меня , то прежде... защити себя сама. Пожалуйста.
Она прижалась к нему лбом, шепча еле слышно:
— Постараюсь.
Дейрон
После того как он проводил Хелейну и детей до их покоев, Дейрон пожелал спокойной ночи и дождался, пока дверь закроется за ним.
Но уходить к себе он не собирался.
Он стоял в коридоре несколько секунд, вглядываясь в темноту, а потом резко развернулся и направился в другую сторону. Его шаги были почти бесшумны, как будто он сам не до конца был уверен, что делает. И всё же шёл уверенно, будто что-то внутри больше не давало отступать.
Он подошёл к дверям покоев Визериса и тихо постучал.
За дверью послышался голос Алисенты:
— Входите!
Он открыл дверь. Визерис лежал на кровати, бледный, слабый, но в сознании. Алисента сидела рядом, давая ему лекарство с серебряной ложечки.
Она обернулась, удивлённо подняв брови.
— Дейрон? Что ты здесь делаешь так поздно?
— Сын, — слабо, но с теплом в голосе сказал Визерис, едва повернув голову.
— Простите, что так поздно, — произнёс Дейрон, подходя ближе. — Но мне нужно... попросить у вас кое-что. Это важно. Очень.
Алисента, всё ещё держа ложку в руке, молча смотрела на него. В её взгляде промелькнула тревога, как будто она уже что-то почувствовала.
Визерис кивнул.
— Говори.
Дейрон на миг замолчал. Он смотрел не на них, а куда-то в пространство между полом и постелью. Слово, которое должно было прозвучать, будто застряло в горле. Он вздохнул, поднял взгляд и наконец сказал:
— Я хочу взять Дейну в жёны.