Наруто: Жизнь с темным настоящим

С последней встречи с главой Деревни Мунакагуре прошло не больше полугода, а в подсознании до сих пор трещит его старческий голос, полный злобы и отвращения. Кошмарные сны не дают покоя, напоминая мне, кто я есть в этом мире и чего я добилась. И конечно Ичиро. Ичиро. Миссия провалена - это всё, что он долбил в наши головы точно молотком по гвоздю в дерево. Я не раз прокручивала в голове этот диалог, пытаясь поймать во всей этой цепи то самое замыкание, которое произошло и поменяло всю судьбу, и каждый раз нахожу что-нибудь новое и недосказанное, а замыканий вместо одного становится только больше. Если замкнуть эту цепь - наступит смерть. Может это и есть выход? Эти мысли съедают изо дня в день, вытесняя обыденную жизнь с ее потрясающими возможностями: прогулки по наполненным радостными людьми улицам, легкие и непринужденные разговоры с незнакомцами, детские забавы и даже аромат и вкус неиспробованной прежде еды - всё это осталось позади как чьё-то воспоминание. И вместо этого блаженства возникает надоедливый образ сморщенного старика, который тычет в твою сторону вонючей трубкой, из которой непоседливыми узорами танцует белый дым, заставляющий легкие сжаться, а изощренные годы и вредные привычки придали голосу омерзительную исключительность, отталкивающую собеседника, что в тайном желании мечтает поскорее завершить разговор и спрятаться, чтобы больше не слышать этих фальшивых нот.

Не сложно прийти к выводу, что сегодняшний день не исключение – я лежала, вспоминая всё до мельчайших подробностей, а эйдетизм, будучи не даром божьим, а настоящим проклятием, позволил четко прорисовать образ минувших дней, не упустив даже трех торчащих волос на родинке Каге, располагающейся на правой части лица. Вам доводилось прокручивать в голове такие детализированные воспоминания по нескольку раз на дню на протяжении почти полугода? Может быть даже это какие-то неудачи, от которых хочется закрыться и сбежать, а может приятные моменты жизни, принесшие улыбку на устах.

Но к моему блаженному счастью Ичиро в своей речи произносит одно имя. Одно знаменательное имя, которое стало мне ненавистно всем сердцем - Итачи. Как странно сопоставимы несопоставимые слова: "блаженное счастье" от "ненавистного имени". БОльшие годы моей жизни вертелись именно вокруг Итачи, вызывая не до конца понятные эмоции. Он злодей? Добряк? Герой? Или сумасшедший? Кем бы он ни был, но стоит кому-то вслух произнести его имя, как подкашиваются от страха ноги. Вырезал свой клан в одиночку. Я слабо усмехнулась и перевернулась на бок.

Полуденное солнце ослепляло мои глаза, смело проникая в комнату через тонкую щель тяжёлых занавес, не забыв бросить на стену несколько зайчиков, украсившие скудную комнату. Всё пространство представляло с собой тёмную пещеру хищного зверя, несмотря на то, что яркие лучи солнца заливали почти каждый уголок, наполняя теплотой. Сейчас я нехотя встану... согласно привычке надену аутфит шиноби, а позже пойму, что стоит переодеться в повседневную одежду. Пока буду переодеваться, яичница на сковороде успеет подгореть, потому что я напрочь о ней забуду, ведь все действия происходят машинально: не помню как дохожу до холодильника, открываю его, достаю два яйца, разбиваю о сковороду, включаю газовую плиту и отхожу переодеваться. Учуяв запах гарева, на одной ноге поскачу, чтобы выключить плиту, а по пути успею удариться об угол холодильника и упасть, потому что запутаюсь в комбинезоне, который пыталась стянуть с тела на ходу; успею даже протянуть руку, чтобы схватиться за шкаф с целью удержаться на ногах, но не хватит нескольких миллиметров, чтобы вцепиться за ручку, но вместо этого "удобно лежащее" полотенце окажется как никогда кстати, ведь после падения оно мне очень поможет, плавно опустившись на лицо. Раздастся то ли мычание, то ли зов самого дьявола, но подгоревшая яичница окончательно испортит мне настроение, ведь его придется выкинуть и вновь остаться без завтрака. И так изо дня в день.

Я лениво зевнула, ворочаясь в постели, чтобы укрыться от яркого света природы еще на несколько минут, прежде чем снова подгорит очередная яичница. Помнится, было время, когда вставать приходилось в самую рань, а потом это превратилось в "еще 5 минуточек сна мне не навредит", затем 10, а там и 20 не за горами, да и от часа недалеко ушли. Хокаге, как обещал, редко тревожил меня в надежде залечить раны от Мунакагуре, но он представить не мог, как ошибался, что наступит покой от Ичиро даже будучи на большом расстоянии и продолжительном времени пребывания. Если верить Хирузену, они обменивались письмами, в которых Хокаге любезно просил оставить меня в Конохе еще на неделю. И так каждый раз. Руку к успеху приложил в том числе Хару, пресекающий любое мое любопытство словами: "Не суй нос во взрослые дела". А в последний раз и вовсе нагрубил, сказав: "Помалкивай, пока жива". В такие моменты неотъемлемо возникает чувство дистанции (субординации наверно?) и нежелания обратиться к нему, окутанного неприязненной аурой, которая создает преграды к периодическому близкому общению.

Эти рассуждения возникают в голове всякий раз, как я выкидываю яичницу в урну и с грохотом закрываю дверь шкафа. Сегодня я потратила последнее яйцо, а в холодильнике завалялся пакет безлактозного молока и тонкий ломтик белого пшеничного хлеба, которому наверно больше пяти дней с момента покупки. Выбор небольшой.

- Акина-чан, ты время видела!?

От неожиданности я подскочила, взглянув на Хару-сенсея с нахмуренными бровями, выказывая таким образом всё свое недовольство и возмущение, вызвавшее в нем легкую усмешку, однако он продолжал стоять со скрещенными руками с не менее серьезным выражением лица, чем моё. Ей Богу, он порой то ли прикидывается сумасшедшим, то ли в действительности является таковым. Но диву даюсь тому, как же быстро меняется его выражение лица с веселого на серьезное. А порой наоборот.

- У меня чуть сердце из груди не выскочило! - машинально отпарировала я, тыча в мужчину ломтиком хлеба, отвалившегося на следующей секунде, прежде чем я успела засунуть его к себе в рот. - Ну вот. Даже завтрак мне испортил. Это был последний кусок хлеба.

- Нуждаешься в деньгах? - снова нарисовалась усмешка на губах.

Мне нечего было ответить, кроме как мимикой дать понять, что это бессмысленный и пустой разговор.

- Но ближе к делу, - вернулся его прежний строгий тон. - Насколько я знаю, ты обязана следить за Учихой Саске! Особенно сейчас, когда он полностью раскроется на экзамене. Уже полтора часа как проходит финальный бой экзамена на чуунина.

Сакура вместе с Ино не дошли до этого этапа, оставшись генинами, зато сейчас, вероятно, они вовсю вопят, болея за своих друзей. Как я предполагала, обе сдружились друг с другом, но мелкие ссоры всё-таки возникают, и причина ему – Саске. Экзамен? Меня резко осеняет. Хокаге-сама давал мне миссию следить за внешним порядком вне стенах турнира. Как я могла об этом забыть? Совсем простое задание, которое так позорно провалено. Хотя может и нет. Есть время всё исправить. Заметив моё побледневшее лицо, Хару склонился, прищуриваясь и вглядываясь в глаза:

- Не делай вид, что тебе стало стыдно, мелюзга.

Я моргнула, опомнившись:

- Напоминаю, что стыд улетел в другую страну, - и не дав возможности Хару остроумничать, тут же дополнила. - А совесть вместе с ним. Не разлучать же эту парочку.

- Акина, совсем скоро бой Наруто и Неджи завершится, следующим будет Саске. Если не получится дать Мункаге новую информацию, он вряд ли ограничится одними криками и сокращением жалованья. Тебе и так уже нечего есть, - сенсей демонстративно раскрыл холодильник, рукой представив пустые полки. Я не упустила возможности вернуть обратно молоко.

- Не такой уж он и пустой.

- Дурака не валяй. Иди переоденься скорее. По пути остановимся в Ичираку-рамене, перекусишь.

- За твой счет? Нет уж-ки. Ты мне это потом всю жизнь напоминать будешь.

- Вернешь с процентами.

- Ставка 0,5 процентов?

- Десять.

- Два, не больше.

- Два с половиной. Будешь продолжать, станет пять без права торговаться.

- Иногда с тобой можно договориться.

- Ты всё ещё здесь? Бегом переодеваться!

Преображение заняло не больше пяти минут, а пока я завязывала платок на талии, красиво укладывая каждую складочку на бедрах, позволила продолжить беседу с сенсеем:

- Иногда у меня создается впечатление, что ты хитришь.

- Не иногда, а всегда. Поздно заметила. Что ты за ниндзя такой невнимательный.

Я в последний раз перекрутила платок и туго завязала на второй узел:

- Какой есть, но уж получше тебя. Мне невольно думается в последнее время, что ты двойным агентом выступаешь, но далеко не на стороне Мунакагуре, - подняла лицо на сенсея, чтобы взглянуть в его испуганные глаза.

Он с задержкой в реакции отшатнулся и готов был запротестовать, но я не дала ему возможности, продолжая ненавязчиво наседать, ничуть не меняя спокойного тембра голоса:

- Да, создается впечатление, что ты работаешь на Коноху, и если не хочешь резко упасть на глазах у Хокаге, то будь добр заниматься своими обязанностями и не лезть в мои впредь. Мне уже не 9 лет, правда? Никак не возразишь. У меня очень чуткий сон, я должна высыпаться, иначе весь день буду страдать от головной боли, а это ухудшит моё восприятие в битве, - я прошла мимо него к своей кровати, медленно протягивая руку мимо него к моей повязке, лежащей на одеяле. - Ты часто появляешься в самый непредсказуемый момент, знаешь о Конохе и его жителях гораздо больше, чем я; удивительные теплые взаимоотношения с другими сенсеями... Ах-ха-ха-ха, да я пошутила, расслабься. Идем?

- То, что тебе 15 лет, это не дает повода так по-хамски вести себя с преподавателем. Идиотские у тебя шутки пошли, - он был вне себя. Это сильно удивило, шутка ведь абсолютно безобидная.

- Хару-сенсей, - я развернулась к нему всем телом, бросая глазами вызов. Не ожидала подобного исхода от небольшой шалости. – Мало вы в детстве надо мной глумились? У меня тысяча и одна причина испортить вам жизнь, но как вы сами видите, я весьма благосклонна, и кроме слов и бездействия, ничего от меня вредного нет. И то в отличие от вас не позволяю себе переходить на личности. Это очень низко, даже для сенсея из никчемной деревни Мунакагуре.

Хару медлил в нерешительности и раскрыл рот, как вдруг прикусил язык и с неистребимой ненавистью посмотрел на меня, а потом уставился на пол в непривычной для него задумчивости.

- Безумно рада, что мы поняли друг друга, - сказала я, но при этом по телу пробежала дрожь, словно на меня повеяло могильным холодом. Он что-то утаивал. Уж действительно, не двойной ли он шпион?

Мужчина в бешенстве поднял голову и встретился с моими ошарашенными глазами, которые воистину ничего не понимали. Нелепая ситуация, но как из нее выпутываться - без понятия. Мне случайно удалось задеть его струну души. Я уверена, что только струну, одну единственную, хранящую множество прекрасных минорных мотивов. В общем, палку я знатно перегнула и пожалела об этом. Ничего другого не оставалось, кроме как притаиться, пока сенсей самостоятельно не решиться заговорить со мной, пока полупустой пакет молока полностью переливается в мой желудок. Пока я наслаждалась напитком, Хару вдруг повернулся к стене и с размаху ударил в нее кулаком. Я поймала себя на мысли, что не прочь поиграть с ним еще немного, узнать, что таится в его сердце. Это выглядело бы приблизительно так:

- Будешь? – равнодушно протянула бы я ему пакет молока.

Он яростно бы ударил меня по руке, отчего молоко упало и разлилось по всему полу. Мы оба смотрели бы на истекающую жидкость, как на нечто удивительное. А что могло быть дальше... Большая загадка. Несмотря на то, что мне волшебным образом удается угадывать поведение людей, Хару слишком для меня непредсказуемый. Его поведение меняется с каждой секундой: сейчас он может быть свиреп, потом внезапно увидит кошку и сразу подобреет на глазах. Такие люди могут выкинуть всё, что угодно, нужно остерегаться и не терять бдительности. Ну а иногда неплохо просто промолчать и ждать нужной минуты.

- Слушай, Акина, - это обращение настолько сильно меня удивило, что я не смогла скрыть искреннюю эмоцию. - Ты что-то слышала про медвежий оберег клана Арара?

- Да я про сам-то клан не особо что знаю. Он лишь знаменит тем, что продает целлюлозу в Страну Молнии, снабжая их сырьем. Экономическая выгода, в этом же нет ничего странного... Нет? - уже неуверенно проговорила я, но после продолжительного мычания, Хару не спешил делиться со мной своими мыслями.

- Значит так, сейчас заверши миссию Хокаге-самы, а после встретимся с тобой. Нужна твоя помощь в одном деле.

От сенсея остался лишь небольшой клубок дыма.

- Эй, эй, куда? Это и всё? Бросить интригу и вот так смыться?

Это было ожидаемо и нет. "Потрясно", - закатила я глаза, в очередной раз бросив взгляд на стену с трещинами от удара: "Ну просто блеск. А за ремонт брать будут деньги с меня". Ни с того ни с сего я услышала с арены громкий взрыв. «Что еще там происходит?» - забыв об инциденте, мое внимание сосредоточилось уже на экзамене. Чутье мне подсказывало, что что-то здесь неладное творится. Живо, не мешкая больше ни минуты, я схватила пику, завязала на лбу повязку, одновременно выбегая из общежития. На улице, все как одно, повернули головы на взрыв. Логичнее предположить, что это мощные техники учеников, но что-то мне подсказывало, что совершенно ничто иное, как нападение врагов. От этой мысли в животе неприятно заныло, ведь кто должен был следить за внешней защитой и сразу предупредить о нападении Хирузена? Кто не справился со своей задачей? Гадать долго не приходиться, не так ли? Да, это я. Что? У всех бывают сложности в жизни, не надо сразу спускать на меня всех собак. Но обсудим это позже, настала пора исправлять свои ошибки и нести за них ответственность. Я ринулась на арену со всех ног думая о безопасности Наруто, Саске и Сакуры, скорее больше о Наруто, чем остальных.

Часть каменной прежде возвышающейся стены остались только кирпичи, продолжающие падать на землю с сильным грохотом. От нескольких увернуться получилось, но один не заметила - он оставил на плече длинную красную полосу. После сна концентрация еще не вернулась, но мешкать нельзя. Пробравшись внутрь среди суматохи убегающих людей, голубой взгляд зацепился за знакомый цвет волос.

Разразился новый взрыв, благодаря которому я и Сакура вместе нагнулись под лавку и избежали новых ранений. Все, кто являлся на арене зрителем, лежали как убитые, в том числе и ниндзя разных стран и Наруто. Впереди только стоял на ногах Какаши с руками, раскинутыми по разные стороны, готовые в любой момент ринуться в бой.

- Акина-чан? – удивилась розовласая подруга, не опуская рук от головы.

- Сакура, сиди здесь, - сверху появился Какаши-сенсей, который отбил летевшие на нее кунаи, и устремился дальше биться с врагом. Мне он лишь кивнул головой в знак приветствия.

- Что происходит? – спросила я у Харуно.

- Деревня Скрытая в Песке предала Коноху, а вместе с ними и Деревня Звука. Они внезапно напали, когда началась битва между Саске и Гаарой.

- И где они сейчас? - я стала искать глазами Учиху на поле битвы, где едва ли что-то можно разглядеть, но тем не менее там его не было. Сакура, заметя это, не сводила глаз с арены. На ее лице читалось нескрываемое волнение за Саске. - Понятно. А что насчет Хокаге-самы? Он в порядке?

- Сакура... - наконец Какаши вернулся к нам. – Сакура, тебе предстоит важная миссия. Помнишь, перед экзаменом я учил тебя, как рассеивать технику сна, - она покачала головой, - так вот, буди Наруто и Шикамару. Как раз Наруто будет рад новой миссии.

- Новой миссии?

- Но вам следует быть очень осторожными, это миссия ранга А.

Харуно раскрыла рот и замерла от внезапной новости - мне же стал ясен уровень угрозы. Пока она занималась своими обязанностями, я решила найти Саске.

- Акина-чан, стой! Прошу тебя, не оставляй меня одну! - взмолилась подруга, чем притормозила мой резкий порыв двинуться вперед на поиски.

Действительно, как быть? Оставить подругу одной с проблемой или же выполнить свою миссию, которая приведет... к чему? Тем не менее, сама интуиция подсказывала, что верным будет позволить Сакуре нести ответственность самостоятельно.

- Прости, Сакура, но где-то в другом месте я нужней, а ты нужна именно здесь со своими способностями, - и лишь легкая улыбка стала ей поддержкой и гордостью, ибо Какаши доверил своей юной ученице очень серьезную миссию, и зная ее - точно не подведет, поэтому я могла только довериться ей и заняться вещами наиболее глобальными.

- Обещай, - она громко сглотнула, нервничая, - обещай мне, что вернешься живой.

Я звонко рассмеялась что есть сил, придавая голосу уверенность и задорность:

- Даже не сомневайся!

На арене развернулась масштабная битва между шиноби разных деревень и их Каге. Где может быть сейчас Сас... Не успела я завершить свои рассуждения, как звонкий голос Наруто тут же дал мне наводку на его темноволосого друга. Шанс упустить нельзя.

Каменное (уже полуразрушенное) сооружение осталось позади. Пока я двигалась по веткам вперед в поисках Саске, истощенные, отупевшие лица шиноби то и дело возникали перед моим взором, истерзанные, облитые кровью, даже мёртвые. Среди беснующейся суматохи показалось детское милое лицо с большими удивительными глазами, выглядывающими из-под тяжелой ткани неряшливого капюшона. Сомнений нет, она смотрела прямо на меня, как будто ждала или чего-то выжидала, притаившись внизу среди тонких стволов деревьев, но стоило по ошибке моргнуть, как леди исчезла, точно ее никогда здесь прежде не было. Неужто фантазия разыгралась? Вряд ли. Но что это было тогда? Вскоре услышала знакомые голоса, что отвлекло от неизвестной, и умерила темп, спускаясь с веток пониже, чтобы притаиться за деревом. Это были Саске, Гаара, Темари и Канкуро.

При виде красновласого мальчика, я тут же вспомнила детство, вспомнила наш короткий задушевный разговор, который частично помог разобраться с тем, что происходило глубоко в душе, и который раскрыл глаза на, казалось бы, понятные всем вещи. Его невозможно было не запомнить, такая внешность резко бросается в глаза, особенно примечателен иероглиф на лбу. Но прошлое на то оно и прошлое, сейчас он совсем не тот несчастный мальчик, ищущий понимания и дружбы, а самый настоящий инструмент для убийства. Желает ли он искренне убивать или его разумом контролирует биджу? Затолкав эти мысли в чулан своей памяти, я захлопнула за ней дверь. Но... «Убить... убить...» - слышала только от него страшное повторяющееся слово, что звучало с его уст как молитва. Темари и Канкуро как две мощные башни встали на защиту мальчика, приготовив свои орудия к бою. В их пылающих глазах виднелся блеск уверенности в следующих действиях с искрами тревожности за любимого человека, на которого время от времени они поглядывали. Вероятно для того, чтобы помочь, если вдруг план, который они живо придумали, завершится неудачей. Темари вместе с Гаарой (чуть ли не таща его на себе) удалились, тем временем как Канкуро остался один на один вместе с Саске, но очень вовремя явился Шино, который решил взять на себя всю ответственность Учихи, приказав тому бежать за песчаным, понимая, что именно тот сумеет остановить джинчурики.

"Вот черт, - думаю я. - Опять погоня. Если будет меньше возни, то меня заметят раньше, чем я это осознаю. Так или иначе, выбора нет. Хару сегодня точно будет требовать от меня новости", - и резюмируя, я последовала тайком за младшим Учихой.

В этот раз много времени не потребовалось. Несмотря на силу и выносливость такого шиноби как Темари, она не перестает оставаться девушкой - силы быстро покинули ее, и бежать дальше с братом становилось тяжелее. Догнав наконец-таки врагов, Саске сконцентрировался и сделал первый шаг к бою: захватывающий поединок между опытными шиноби понемногу начал разгораться. Техники Саске возымели больший успех против мастерицы контроля над ветром. Ее потрясающий широкий веер справлялся с частью ужасающей силы Учихи, что могло привести к одному только итогу, если бы не Гаара, что обретал страшную форму биджу. Много гадать не надо, чтобы понимать весь масштаб кошмара, который произойдет, если в бой вступит красновласый. Поблизости подмога не наблюдалась, а это значит, что в любой момент нужно будет самой вступить в бой, чтобы уберечь Учиху младшего.

Сзади раздался строгий мужской голос:

- Даже не думай об этом.

Я оглянулась в небольшом раздражении, ибо в последнее время мои планы дают исключительно провал, а увиденное меня парализовало - наготове к нападению стояли два силуэта в одинаковых черных плащах с красными облаками; у одного лицо прикрывала сугэгаса, второй же снял ее, но явно не из деликатности. «Как же вы вовремя акацуки», - нахмурилась я, и быстро взяв себя в руки, развернулась полностью лицом, изобразив спокойствие, хотя внутри всё кипело от страха быть здесь и сейчас убитой этими двумя. Вероятно, тот, что снял с головы сугэгасу, заговорил со мной. Он был высоким, выше напарника на голову. Черты лица грубые; не то человек, не то акула. Моей любимой частью в человеческой внешности являются глаза, но только не в этом случае: небольшие белые круглые очи пугали внутренней искрой, наполненной садизмом и беспощадностью? Или мне хотелось их такими видеть в связи с ситуацией, в которую попала... Отметины под глазами (скорее даже жабры), придавали его мимике еще большую агрессивность, какая бывает у белых акул, стоит ему только сомкнуть брови к переносице. И что им тут нужно? Точно. Какой глупый вопрос - Гаара. Капля пота скатилась медленно по виску и скрылась за передними волосами. "И что делать, черт возьми", - не в первый раз выругалась я, переводя взгляд с одного на второго и обратно, стараясь не упустить ни единого телодвижения, даже если оно бесполезное. И вот самый высокий сделал легкое движение рукой, отчего я тут же напряглась. Оскал скрасил его нестандартное лицо в полном довольстве:

- Какой ягненок. Я чувствую твой страх.

Первое, что пришло в голову - попробовать сбежать. Попытка не пытка, но быть может это позволит мне остаться в живых. Сомневаюсь, что акацуки настолько глупы, чтобы совершать нападение сейчас, когда по количеству их превосходят, даже если это генины с чуунинами. Вероятно, Какаши-сенсей прибудет чуть позже, как только разберется с виновником нападения. План простой: благодаря клонированию запутать напарников и скрыться с глаз.

- Не так быстро, - прохрипел тот же голосом, что напоминал звериный рык. - У нас к тебе есть вопрос, - и двухметровый силуэт перекрыл мне путь к спасению. Второй ничего не делал, продолжая стоять на своем месте и молча наблюдать за нами, не снимая всё еще сугэгасу. От него исходило пугающее спокойствие. Скрывает свою личность? Но зачем?

- Что? Интересно, кто мой напарник?

Я перевела взгляд обратно на рыбастое существо.

- Предлагаю сперва познакомиться со мной.

- Мама учила меня с незнакомцами не общаться, - пришел на ум максимально тупой ответ, но врагу, очевидно, это понравилось, о чем свидетельствовал его слабый хохот.

- Давай тогда знакомиться. Позвольте представиться - Хошигаке Кисаме, а это...

- Не надо, - перебил его товарищ.

- Вы не получите его, - в унисон со вторым голосом заговорила я, дрожа всем телом, но глаза оставались сфокусированными. - Не надейтесь.

- Кого? А! Ты про джинчурики. Не сегодня. Нас волнует маленькая девочка.

Мое лицо вытянулось от услышанного:

- Прошу прощения?

Кисаме протянул помятый листок бумаги с рваными краями. Я не сразу смогла различить написанное на нем, поэтому пришлось сделать несколько шагов вперед, чтобы рассмотреть фотографию лучше и прочесть текст под ним. Протянув руки вперед, чтобы взять лист и разглядеть лучше, акулья фигура тут же отдернула бумагу.

- А вдруг ты ее украдешь у меня?

- Я так похожа на умалишенную? Рисунок выцвел, едва ли увидеть что-то можно. Вы попросили оказать содействие и помочь. Обмениваю это на свою жизнь.

- Просто не вмешивайся в битву с джинчурики, и ты уйдешь живой, - напомнил о себе второй, лицо которого до сих пор мне осталось неизвестным.

Я не стала задавать вопросы, чувствуя, что они знают больше, чем я могу предположить. Их поведение казалось мне до боли странным. Решив они убить меня, то сделали бы это, еще когда я их не увидела, так ведь?

- Позволите, я всё-таки еще раз взгляну на объявление?

- Только без выходок.

- Конечно.

С наигранным подозрением Кисаме вручил листок в руки. На меня смотрели темно-серые большие глаза, похожие на оливки, с длинными странно вьющимися ресницами. Волосы светлые, но из-за капюшона сложно разглядеть точный цвет и прическу. Одной особенностью были нарисованные на щеках усики, как у кошки.

И все-таки я припомнить о такой не могла.

- Нет, увы. Никак не могу вам помочь.

- А в третий раз взглянуть не хочешь, вдруг извилины зашевелятся? - хохотнул он.

- Остроумием явно блещете... как вас там? Имя забыла, прошу прощение.

- Еще и с памятью проблемы, ха-ха. Я бы еще поболтал с тобой, но не хочу заставлять ждать напарника. До скорой встречи.

Господа испарились, так же как и появились – внезапно. Я точно выпала на пару минут из реальности, а когда вспомнила зачем пришла, то бой с Гаарой был в самом разгаре чуть поодаль от моего местонахождения. «Чёрт бы их побрал этих акацуки. Они точно не на стороне Конохи, но и далеко не на стороне Песка. У них была возможность захватить двух джинчурики разом, но что же их тогда остановило? Неужели эта девчонка, за чью голову готовы были нехило заплатить? Что-то здесь нечисто», - я опять подняла голову, следя за дальними событиями боя. Гаара обрел вид однохвостого, Сакура лишилась чувств, Саске и Наруто упорно продолжали стоять на своём. Данные о Саске всё больше и больше прибавлялись, и как поступить дальше – я уже не знала, и совсем потерялась во времени. Немного сложно понять, на чьей стороне победа, но вмешиваться не имело смысла - Наруто справится. И я исчезла с поля битвы с целью последующей встречи с Хару.

В тот же день, когда гром оружия смолк, и в деревне вновь воцарилось ощущение покоя и удовлетворенности, мы узнали о трагической утрате: Хокаге пал в бою. Это известие, словно холодный дождь, обрушилось на всех жителей, вызывая поток слез и горечи в сердцах каждого. Его смерть оставила глубокую рану в кругу шиноби, заполнив души общим горем. На следующий день, когда восходящее солнце окутало землю своим мягким светом, мы собрались, чтобы отдать последний долг великому лидеру. Похороны, омраченные невыносимой печалью, стали важным моментом сплочения народа в этой непростой час. Мы, как единое целое, пришли почтить память того, кто несмотря на свою жертву, навсегда останется в сердцах всех присутствующих, в том числе в моём. Я не стала исключением и стояла среди шиноби Конохи чуть ли не в первых рядах. Всё это время, столько лет, мне приходилось работать шпионкой, доносить то на Хокаге, то на Мункаге, а сейчас в черном одеянии я думаю лишь о том, сколько в его сердце было добротны в отношении чужого человека - меня. Об этом я думала, когда Хару, вытерев тыльной стороной ладони одну из слезинок, второй осторожно взял меня за руку и сжал ее, точно ища поддержки. Кем Хирузен был для него, почему Хару так тяжело переживает его смерть? Не сложно догадаться и о том, что с сенсеем поговорить о Саске не удалось. Теперь эта затея казалась и вовсе неуместной на протяжении нескольких дней.

Каждый, кто приближался к могиле, не мог сдержать слез, возвращаясь на свое место с печалью и скорбью на лице. Траур охватил всех, словно тяжелое одеяло, накрывшее деревню. С тяжелым сердцем и цветами в руке я также направилась к этому святому месту, где покоился великий Хокаге. Остановившись перед могилой, я, как завороженная, уставилась на надпись, вырезанную с трогательной точностью, а взгляд мой задержался на черно-серой фотографии улыбающегося старика, чья доброта и мудрость навсегда останутся в нашей памяти. В тот момент время как будто остановилось, а мир вокруг стал неясным и расплывчатым, наполняя душу бездонным чувством тоски. Мне вспомнился один из тех дней, когда он подошёл ко мне сзади и впервые заговорил не как с шиноби, а как с равным ему человеком. Его лицо хоть и было покрыто старческими морщинами и складками, оно по-прежнему выражало его молодую, но опытную душу человека, который прошел нелегкий путь, прежде чем стать великим человеком, имя которого знают все. Его уважали, и продолжают уважать, я уверена; его любят, как родного отца, и он стал для меня тоже важной частью жизни за два года с лишним. Хирузен внушал людям добро, помогал разобраться с собственными мыслями. Мне вдруг стало слишком совестно стоять перед его могилой, ведь я предатель, ведь это всего-навсего моя миссия, но что-то ёкнуло в моем сердце, и вся затея Мункаге показалась мне безобразной и отвратительной уже не в первый раз.

- Акина-сан, вам не кажется, что вы как-то по-особенному влияете на людей? – пронеслись в голове его слова, и я погрузилась в атмосферу воспоминаний.

Стоял жаркий июльский день прошлого года. За день до разговора моросил неприятно дождь, поэтому нынче как никогда жара ощущалась еще более чувственно, чем в иные дни. К счастью, подобная погода благоприятна для таких мерзлявых людей, как я, поэтому для многих выглядело странным встретить меня в темном плаще с покрытой капюшоном головой, особенно когда солнце едва ли выглядывало из-за пасмурного неба. Мало кто поймет, что это способ сбежать от общества, но в первую очередь - от себя. Никто не признается сам себе по собственной воле, что чужд ему не социум, а он сам. Когда-то я считала, что в одиночестве живется лучше. Если хотите - комфортней. Но как я ошибалась. Бойтесь своей мечты, ведь сейчас я действительно одинока и не к кому примкнуть. Только спустя время до меня дойдет страшное осознание, что я не ценила, что имела, пока не потеряла всё. Но до этого времени должны пройти года, ну а пока мне как никогда было одиноко находиться среди толпы, и я отдалилась в тихое место, около какого-то большого бесформенного камня, вероятно значимое для жителей Конохи.

Только сейчас, всмотревшись, заметила, что на нем начертаны имена и фамилии списком. "Мемориальный камень", - заключила я и ощутила невероятное чувство стыда. Мне часто приходилось проходить мимо него и останавливать своё внимание, однако почему-то совсем не зафиксировала наличие надписей. Хокаге говорил, что всегда встречает здесь необыкновенных шиноби. Они так же как я навещали этот черный камень, с большой гордостью взирая на него. Разница лишь в том, что я стояла с непониманием того, что прелестного в этом бесформенном монументе, чтобы вокруг него собиралась "элита". Тем не менее, мне польстили его слова тогда и вызвали неловкость сейчас.

- Мне бы этого очень сильно не хотелось, - честно ответила я, не смея взглянуть на старческое лицо и даже на красный подол его хокагековского одеяния.

- Считаешь своё влияние неблагоприятным?

- Хм... - я задумалась, раскрыв лицо и позволив теплому летнему ветру убрать свисающие пряди длинных волос. – Хорошего влияния не существует. Мне кажется, всякое влияние уже само по себе безнравственно.

- Почему же? – заинтригованно спросил он, чуть подойдя ближе, чтобы сравняться.

- Я где-то читала, что влиять на другого человека – это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актёром, выступающим в роли, которая не для него написана. Проявить во всей полноте свою сущность – вот для чего мы живём, - я глубоко вздохнула. – А в наш век люди стали бояться самих себя. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда и не было. А между тем, - я опять вздохнула, - а между тем, мне думается, что, если бы каждый человек мог жить полной жизнью, давая волю каждому чувству и выражение каждой мысли, осуществляя каждую мечту, - мир ощутил бы вновь такой мощный порыв к радости, что забыты были бы все болезни сердца. Но и самый смелый боится самого себя. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния.

- А сама как думаешь?

- Я думаю также. Не просто так мне это изречение понравилось.

- В этих рассуждениях что-то воистину есть интересное, однако это палка о двух концах. Влияние на другого человека, если оно осуществляется позитивно и с добрыми намерениями, может принести множество преимуществ как для вас, Акина-сан, так и для самого человека, на которого вы влияете.

Я безэмоционально подняла на него голубые глаза, таким способом подчеркивая свою заинтересованность, одновременно и четко дав понять мужчине, что говорить в сегодняшний день на темы, затрагивающие мою личность - не готова, но вместе с тем ничуть не против услышать мнение философского характера отличное от моего.

- Так вот, - понял меня Хокаге и продолжил, глядя прямо в глаза, - когда вы влияете на человека в позитивном направлении, вы можете помочь ему изменить свою жизнь к лучшему. Это может касаться улучшения здоровья, профессионального роста, развития навыков или улучшения межличностных отношений. Поддержка может дать человеку уверенность и мотивацию, которые ему нужны для достижения целей.

- А может пробудить в нем другое чувство - зависть. А зависть - это зло. Особенно что касается межличностных отношений. Их можно просто напросто испортить.

- Не смотрите на вещи столь поверхностно и приземленно. Когда вы взаимодействуете с другими и помогаете им видеть вещи с другой стороны, это приводит к более глубокому взаимопониманию, пусть будет через призму зависти. Это создает положительное взаимодействие и укрепляет отношения, хоть и не сразу. Это возможность подтолкнуть человека на размышления, которые приведут его саморазвитию. Люди полностью собой довольны, если они дошли до своего предела, который очерчивает их мозг в связи с тем мировоззрением, которое для них знакомо. Но стоит им столкнуться с чем-то чуждым для их восприятия, как открываются новые дороги для достижения новых высот.

- Наверно, - грустно прокомментировала я и отвернулась обратно к мемориалу.

- Я понимаю, что тебе в юном возрасте, как и многим, - подчеркнул он голосом, - тяжело дается познание жизни и своего существования, когда вокруг гибнут любимые люди. Не ты одна осталась сиротой, вокруг тебя много таких же, как ты, но они не унывают, - из-под бровей я подняла на старика взгляд, он ведь должен понимать, что сравнение с другим боль не уменьшит. Это озлобило меня. - Тебя окружают хорошие люди, к мнению и опыту которых стоит прислушаться.

Я скептически фыркнула, не скрыв саркастическую ухмылку на губах.

- Зря ты так, Акина-сан.

- А вы знаете из каких людей состоит мое окружение?

- Мне достаточно того, что я знаю, что рядом с тобой добросовестный сенсей, который никогда не бросит в беде.

- Да-а, конечно, никогда, ага, - рвано ответила я, вновь не сдержав в тоне ироничности.

- И когда же он бросил тебя в беде? - по-доброму улыбнулся старик, чуть склонив голову ко мне, чтоб увидеть лицо.

Вероятно, ему предоставило особое удовольствие увидеть, как хамоватая улыбка сползла с лица и оставило искреннее недоумение. А ведь действительно, я не могла вспомнить ни одного случая, когда хару-сенсей оставил бы меня в беде. В голове всплыл случай в академии, уже было раскрыла рот в предвкушении победы, как вновь погасла, осознав, как нелепо будет это звучать: "Он обидел меня, когда я училась в академии". Мне даже самой стало смешно, и я издала странный звук сдерживаемого смеха.

- Так я и думал, - удовлетворенно выпрямился он.

- Господин Хокаге, вы заменяете мне сейчас мать, – я встретилась с ним взглядом, и смущенно отвернулась, продолжив своим певучим и грустным голосом. – Когда она была жива, то по вечерам слушала мои философские размышления, наподобие тех, которых мы неоднократно с вами касались. Да что далеко ходить, хоть сегодняшний. Я же в свою очередь раскрывала свои мысли, сколько бы глупыми они не звучали, но мне от этого становилось легче, и как только она покинула мир, мне стало не с кем делиться идеями о высшем нравственном устое и о мире во всем мире. Глупость, но... как будто бы после этого становилось легче жить. Сядешь как-нибудь вечерком, выпалишь на одном духу всё, что в голове, и всё. Непонятно откуда снова берутся силы, и готов покорять новые горы, а когда копишь всё это внутри, оно... сжирает, - я искривила пальцы и показала нечто похожее на рот, шлепком захлопнув ладони.

- Как бы больно это не звучало, Акина-сан, но всё самое тяжелое у тебя только впереди. Главное – старайся не потерять своё истинное лицо во всём начинающемся для тебя хаосе.

- Начинающемся? – я оглядела с ног до головы Хокаге, остановившись на задумчивом лице. Мне стало не по себе – такая в этом испытующем взгляде была бесконечная печаль, более сильная, чем боль, и более страдальческая, чем ожидание смерти. По моей побелевшей коже можно сказать, что мне нездоровится.

- Не воспринимай это всерьез, но будь всегда наготове к худшему.

Охваченная страхом от его слов, ничего не понимая, я тем не менее подумала, что никогда еще не слышала фраз более душераздирающих, выражающих недосказанность и неизвестность, однако я тоже прочувствовала что-то неведомое, побуждающее довериться Хокаге, и быть готовой к любым препятствиям жизни, сумев сохранить истинное лицо. Я раскрыла было рот, чтобы вот-вот рассказать ему о своей миссии, но какая-то сила остановила меня, прервав на полпути.

- Я знаю, Акина-чан. Я знаю, - впервые употребил он суффикс "чан" по отношению ко мне.

Я отшатнулась, а потом усмехнулась самой себе. Мне стоило догадаться. Хокаге аккуратно взял мои маленькие руки в свои большие и сжал их.

- Если вдруг меня не станет, доверься Хару-сенсею, - он опустил голову, резко сорвавшись. - И еще, Акина-чан, подумай хорошенько, чего ты хочешь по-настоящему, чего хочет твоя душа. Не спеши делать выводы, дай себе время на раздумья. Всё проще, тем тебе кажется. Стоит только подождать. Терпение, моя дорогая, терпение. Его у тебя нет, - он выпустил мои руки и причмокнул губами.

К горлу подступил комок, на глазах наворачивались сдерживающиеся слезы.

- Поплачь... поплачь... Тебе непременно будет легче, - и после этих слов я кинулась к его старческому плечу и уткнулась носом в белый, как мрамор, плащ.

Я ревела громко, безудержно, словно моя жизнь кончена, и я отправляюсь в ад. Откуда в нем столько понимания и сочувствия к абсолютно чужому человеку?

- Даже самые сильные плачут, - поглаживал он меня по голове. – А ты, Акина-чан, самый сильный ребенок, которого я видел, - до его уха долетали мои жалобные всхлипы, которые временами растворялись в его одежде. Конечно, он мне лгал в лицо, но эту ложь так сильно хотелось услышать.

Он терпеливо ждал, пока я полностью не успокоюсь, пока снова не возьму себя в руки, и его поглаживания по голове лишь больше заставляли меня заплакать.

От этих воспоминаний моя душа вновь обрела былую сентиментальность, и вместе с дождём, который усиливался с каждой секундой, так же усиливался поток моих горячих слез. Никто за всё это время не подгонял меня от могилы, они относились с пониманием и разделяли горе вместе, как одно целое.

- Вы знали, - тихим голосом начала я разговаривать с бесчувственным камнем, - вы прекрасно знали, что я исполняю свою миссию, но ни разу не упрекнули меня... ни разу слова плохого не сказали... Для вас я была как житель этой деревни, как верный друг... И я этого даже не понимала... За мои злодеяния мне грозит тюрьма, но вы продолжали доверять мне. Зачем и для чего? Чтобы пристыдить? Мне стыдно перед вами, господин Хокаге, знайте об этом, - я зажмурила глаза, отвернув голову. – Как же подло будет просить у вас прощения, как низко с моей стороны подходить к вашей могиле и нести несносную речь о мире и любви, и плакать, подкладывая цветы... Но я исправлюсь, я обязательно исправлюсь... Я что-нибудь придумаю, пусть не сейчас и не через месяц, но я сглажу все свои грехи. Вы знали, что я люблю Коноху так, как любила ее мама. Вы всё знали! Абсолютно всё! И ждали, пока моё сердце само решит, как правильно поступить... я вышла на путь истины, я изменю ход событий... Наша деревня не станет нападать, ни при каких условиях. Я ручаюсь за это, клянусь, я ручаюсь! Спасибо вам за всё. Моя мама уже не будет гордиться мною... Я столько всего наворотила по неопытности, доверившись эмоциям, - я вытерла кулачком свои слезы и положила цветы в знак прощания.