Глава 25
За одну ночь у многих жизнь кардинально переменилась. Особенно что касается Учихи Саске - единственном человеке из клана Учиха, который остался в живых. Сомневаюсь, что после сегодняшних событий мне захочется продолжать заниматься грязными делами, слишком сложно осознать, что всех твоих родных убил человек, который оказался ближе к твоему сердцу, чем кто-либо другой - брат. Старший брат. Эта истина не дает покоя. Будь я на месте Саске, то сошла с ума бы. Интересно, как он сейчас. Мыслям не суждено было продолжиться: некий мужской силуэт показался вдали, мчащим навстречу, а позже узнала в нем своего сенсея Хару.
- Акина-чан, почему ты здесь? - спросил он сразу же, не успев еще дойти до меня.
- Собираюсь отчитаться Мункаге-сама о недавних событиях. Моя миссия все равно уже провалена, - неохотно пожала плечами. - А ты куда спешишь?
- Вот как раз я к тебе и об этом же. Не спеши бежать к Мункаге-сама, не поговорив сперва со мной. Если бы ты сейчас отчиталась, то неминуемой беды нам не избежать.
- А в чем дело? - невинно поинтересовалась я, сняв с плеча рюкзак, понимая, что разговор так скоро не завершится.
Хару одобрительно кивнул и махнул рукой вглубь леса. Мы прошли вперед, спрятавшись под густыми кронами мощных деревьев, прячась от лунного света, проникающего сквозь небольшие щели листвы. Сегодня мужчина был сам не свой и периодически хмурился собственным мыслям, не собираясь озвучивать их вслух. Он помог мне набрать несколько засохших веток дабы разжечь костер. Этим делом занялась я, пока Хару, расположившись удобно на траве, стал рассказывать:
- Я выяснил, что у Конохи есть один непростой союзник - Деревня Скрытая в Песке. Подробности их дружественных отношений мне неизвестны, и насколько Сунакагуре верна Конохе - тоже, но недооценивать ни тех, ни вторых не нужно. Как раз Ичиро, ослепленный идеей, не замечает этих вещей, - сенсей намеренно выдержал паузу, подняв на меня глаза.
- Ты не стал ему об этом говорить?
- Как я мог? Конечно, я все это ему объяснил, но он считает, что Учиху Итачи можно переманить, но ведь где его искать, он ушел из деревни...
- Минуточку, - перебила я. - Итачи ушел из деревни? Откуда ты это знаешь?
- После резни клана...
- Так ты тоже часть этой миссии? Я тебе не говорила ни того, ни другого, - возмутилась я, и огонь вспыхнул прямо из-под рук. Я откинула тоненькую ветку в сторону по причине ее непригодности.
- Ты думала, что Мункаге-сама отпустит подростка одного на опасную миссию? Я лишь стал подстраховкой, не более.
- Ну допустим, - обиженно фыркнула я. - Продолжай.
- У деревни Песка есть не менее мощное оружие, чем у Конохи - Однохвостый джинчурики, - я медленно бросила взгляд на сенсея, вспоминая того мальчишку из детства с красными волосами. - Тогда уже проблемы будут у нашей деревни. Мы находимся в шатком положении. Кроме того, что мы не берем по численности, но и по качеству, как выясняется, тоже. Я вижу только одно - исчезновение Деревни Темной Луны.
- Сложно не согласиться. Это же очевидно, разве нет? Ичиро считает, что все шансы победы на одном Итачи?
- Не на одном... - невнятно пробурчал Хару.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, но тишину первым нарушил сенсей.
- Не дуйся на меня и иди сюда, - поманил мужчина.
- Если Ичиро потребует от меня информации, я не могу во второй раз ответить ему штампованными фразами, учует неладное.
- Верно подмечено, - кивнул Хару. - Но это я тоже продумал. Слухи о резне клана Учиха быстро распространяться, поэтому это мы не сможем скрыть от Ичиро, но мы можем скрыть истинное положение нахождения Итачи.
- Не понимаю, - честно призналась я. - Мы и так не знаем, где он сейчас. Или...
- Нет, я не об этом. Фактически, Итачи ушел из деревни, но куда - этого еще никто не знает. Но мы можем пока сказать Ичиро, что Итачи находится в тюрьме под присмотром Конохи. Тогда у него не будет причин "для слежки" за ним с целью "переманить на свою сторону", а значит его план по захвату Конохи на время рухнет.
- Звучит слегка бредово, но имеет место быть, - неуверенно согласилась я, приобняв себя руками от нарастающего холода. - Тогда возникает другая проблема, которая коснется как тебя, так и меня. Называется это "раскрытие правды". Мы можем держать его в неведении день, два, допустим неделю. А дальше?
Хару поднялся с земли и подошел ко мне, бесцеремонно взяв на руки и переместив ближе к огню под дерево, защищающего от холодного ветра. Изначально я возмутилась его выходке, сверля недовольно глазами, но когда мужчина резко перевел тему обратно на проблемные аспекты, возмущаться долго не пришлось.
- Дальше придется смотреть по ситуации. Я не могу полностью гарантировать, что все пойдет по плану. Если честно, сомневаюсь вообще, что все пойдет по плану. Надеюсь только на удачу и судьбу-матушку, - посмеялся сенсей и опечаленно выдохнул.
- Глупо полагаться на случайное стечение обстоятельств, однако выбора у нас нет. Что ж... Что будет, то будет. Во всяком случае, пороть будут меня. Это меня уже не удивит, а морально я готова, - облокотившись спиной об кору дерева, закрыла глаза и сделала несколько глубоких дыхательных упражнений для концентрации мысли.
- Я больше этого не позволю, - спустя время произнес Хару, и из-за сильного удивления, приоткрыла один глаз, поглядывая на него.
Сложно было удержаться от саркастической усмешки, которая тут же слилась с треском догорающих веток.
- Я серьезно, Акина, - настаивал он на своем с серьезным лицом да нахмуренными бровями.
Мне него было ему ответить на это, кроме того, что все внутри горело от воспоминаний о том дне, как мне было больно, что сенсей предал меня, как все внутри кипело от неудержимого разочарования и как пришлось свыкнуться с этими чувствами, которые сменились опустошением. Эту пустоту нечем заполнить до сих пор, внутри зияет одна большая дыра, что ничем не залатать. Как это все ему объяснить, да и нужно ли?
- Я хочу, чтобы мы снова могли друг другу доверять как прежде.
- Растоптанное доверие реставрации не подлежит, Хару-сенсей. Вы однажды уже предали меня, ничто не помешает сделать это во второй раз.
- Не говори того, чего не знаешь.
- А что мне нужно знать? Помните, вы говорили, что когда-то были влюблены. Вы так же стояли бы и смотрели, как кнутом истязают вашу любовь? И причиной тому в добавок являетесь вы сами. Нашли бы вы какое-то оправдание после этого? - Хару молча смотрел в глаза, не осмеливаясь вымолвить слова. - Вот и я так думаю.
Утром мы продолжили путь в сторону Мунакагуре вместе, а уже днем, ближе к вечеру, со всеми перевалами и неспешной прогулкой, добрались до деревни. Нас как всегда встретили охранники и оповестили, что Ичиро просил по прибытии сразу же подняться к нему в резиденцию. Испытывать терпение главы деревни не стали и буквально через десять минут стояли перед ним с рюкзаками за спинами. Мункаге сидел деловито в своем кресле, медленно выводя каждый иероглиф на пергаменте, будто не замечал нашего нахождения в кабинете. Никто не нарушал мертвецкой тишины в страшном ожидании того, когда старик отложит кисть и поднимет голову. Несмотря на тщательную подготовку истории и потливой репетиции с Хару нашей частично выдуманной версии того, что произошло в Конохе, острое чувство закона подлости давить начало именно сейчас.
Мы тут же опустились на одно колено, когда Ичиро нашел время для нас, и кресло под ним заскрипело, освободившись от тяжести старческого больного тела. Годы брали свое и с последней нашей с ним встречи здоровье его сильно подкачало. Он начал кашлять в кулак, которым после стирал остатки слюны на губах; меньше курил, явно относясь к себе бережливо, а зачастую с этого дня можно заметить на его столе какие-то ампулы и микстуры, которые глава деревни, разумеется, забывал спрятать за горшком с небольшим растением. К слову, забывчивость - тоже можно отнести к нему. Будучи таким немощным, он всё еще продолжал жаждать власти, когда его дни вот-вот сочтены.
- Ну? Может вы уже начнете? - раздраженно прохрипел он. - Или ждете моей порицательной критики? Она непременно будет, если вы не станете мне докладывать всё! - мужчина развернулся всем телом, махнув длинным одеянием, от которого пронесся легкий ветерок в наши лица.
- С вашего позволения, Мункаге-сама и Хару-сенсей, я начну.
- Ну так начинай, не испытывай моего терпения.
Пришлось прочистить горло, после чего взяла себя в руки и ровным голосом продолжила, в некоторых моментах приостанавливаясь, чтобы так же не выдать чрезмерно сильного волнения, грозившегося в любую секунду перейти в паническую атаку:
- Мы не можем похвастать успехами, однако много чего произошло в Конохе, что так же может вас заинтересовать...
- К черту бюрократию! Переходите сразу к делу! - но судьба наказала старика за спешку неприятным и громким кашлем, от которого тот чуть не задохнулся. Хару подбежал к главе деревни, чтобы помочь ему, правда не совсем понимаю чем, однако старик, на удивление, вежливо отказался от помощи, выдвинув вперед руку и не подпуская к себе сенсея. - Чертова болезнь.
- Вам нужно беречь себя, Мункаге-сама, иначе как деревня будет без вас?
- Уже похоронили, - едко заметил он, заставив нас покраснеть до ушей.
- Ни в коем случае...
- Лесть, лесть, лесть. Брось, - Ичиро грубо отпихнул от себя Хару, помогавшего в этот момент сесть тому в кресло. - Это лишь чертова болезнь, не более. Медики обещают скорое выздоровление, поэтому не придумывайте небылицы и не смейте распространять в массы мое состояние.
Мы с Хару молча переглянулись друг на друга и закрепили только нами известную сделку.
- Продолжай, Акина-чан, - махнул Ичиро несколько раз рукой, продолжая кашлять. Я не решалась говорить, пока в кабинете не воцарится тишина, но сенсей намекал, что лучше слушаться.
- Так точно, Мункаге-сама. В прошлую ночь Учиха Итачи в... - я хотела сказать "в одиночку", но отчего-то по взгляду Хару поняла, что этот момент лучше умолчать. - В... вырезал весь свой клан. Согласно моим наблюдениям выживших не осталось, если только... я не уверена...
- Ну же! - с алчностью в глазах выкрикнул он.
- Учиха Саске, кажется, выжил. Но опять же, это не точная информация, я не беру на себя ответственность лгать вам, поэтому это пока предположение.
Внезапно, настолько, что я не успела моргнуть и двух раз, Ичиро сжал мои плечи в своих костлявых руках и выплевывая ядовито слова вместе со слюной, зарычал:
- Ты должна была это предвидеть! Для этого ты была послана в Коноху! Какого черта!? Как тебе хватает смелости после этого смотреть мне в глаза и... - мужчина разразился новым кашлем, и я заметила, что всё это время сенсей пытался вклиниться между нами, чтобы отгородить его от себя.
Мункаге отошел к столу, держась за него и продолжая мучиться приступами. Хару же стоял рядом со мной.
- Ты как? - тихо поинтересовался учитель, и получил кивок. - Я думал, он сейчас тебя убьет.
Уловив тишину, Хару выпрямился и сделал шаг в сторону. Ичиро пришлось вернуться и сесть обратно в кресло, сложив руки перед собой в замок:
- Бестолковые, - под нос бубнил он. - Бестолковые.
- Мункаге-сама, - произнес Хару, о присутствии которого старик, на первый взгляд, позабыл.
- Молчать! Я еще перейду к тебе. Это была ваша совместная миссия! Так вы давали мне присягу? Как после этого чертового провала я могу доверять вам?
- Мункаге-сама, сейчас говорите не вы, а ваши эмоции, и мы их полностью с вами разделяем, однако вы не заслуженно кидаетесь обвинениями, потому что мы верно служим только вам.
Тот исподлобья взглянул сперва на Хару, затем медленно перевел взгляд на меня, столкнувшись с безразличием в глазах.
- Никто вам так не верен, как я и Акина-чан. Ради вас и вашего желания мы готовы склонить наши головы к вашим ногам, так будьте и вы к нам милосердны, правитель. Выслушайте всё до конца и поймите нас. Акина-чан делала всё возможное, чтобы доложить каждый шелест в Конохе, и считаю, что с этой миссией так, как справилась она - никто бы не смог. О планировке резни клана Учиха никто не мог знать, никому не было известно, что произошло с Учихой Итачи. Ходят слухи, что он убил даже своего лучшего друга. Такого никто не мог ожидать, потому что все знали его как спокойного и молчаливого шиноби, славившегося необычайным упорством и умом. Никто представить не мог, что его рука поднимется даже на родных мать и отца. Разве о таком будут говорить громогласно? - послышалось легкое фырканье старика. - Вы сами убедились, что все не так просто.
- Есть еще кое-что, о чем забыл упомянуть Хару-сенсей, - решила поспешить на подмогу я. - Учиха Итачи был пойман в момент, когда собирался скрыться с места преступления. Его поместили в тюрьму Конохи, и он сейчас находится под строгим присмотром членов АНБУ. Если вы позволите, я выскажу свое мнение, - Ичиро кивнул. - Имея в руках такое мощное оружие, как Итачи и как Девятихвостый, Коноха одна из самых сильных деревень. Нужно принять выжидательную позицию для укрепления обороны и более тщательной подготовки шиноби к наступлению.
- И посмею дополнить еще одну небольшую деталь, - вклинился Хару-сенсей, встав рядом со мной. - Учиха Саске - родной брат Учихи Итачи, и никогда не понятно, как могут сыграть гены.
Я посмотрела на сенсея, задаваясь не одним вопросом, и все эти эмоции были написаны на лице, на что мужчина слабо усмехнулся, пока Мункаге погрузился в свои думы, опустив голову на сцепленные в замок руки. Учитель задумал что-то нехорошее, в которое снова я буду замешана, чего бы очень не хотелось. Выполнение роли темного шпионажа мало кому приносит хорошее и светлое будущее, тем более тому, кто намеренно портит отношения как с соседскими деревнями, так и внутри своей собственной, поскольку я не разделяю мнение Мункаге, в отличие от того же Хару, который решил заговорить вместо меня от моего имени, давая клятвы. Но что сделано, того уже не воротишь.
- Как хорошо, что у меня есть вы, - смягчился Ичиро после долгих и упорных размышлений с самим собой. - Всегда заставите прислушаться к зову разума. Напоминаете меня молодого, а годы... годы берут своё. Тяжело становиться сдерживать эмоции, да еще побочные действия этих лекарств сводят с ума, - он небрежно швырнул одну из ампул, чуть не упавшей на пол. - Хару, поправь меня. Миссию продолжаем с корректировкой плана действий. Акина по-прежнему докладывает о делах Конохи, но мишень отныне Учиха Саске. Работа здесь упрощается, учитывая, что не придется тратить время на двух людей. Хару, ты в это время будешь заниматься подготовкой шиноби и одновременно прикрывать Акину, если вдруг что-то пойдет не по плану. В этот раз придется действовать еще более сообща. Через несколько лет начнутся экзамены на чуунина, которые будут проведены в Конохе и в которых Учиха Саске, скорее всего, примет участие. У нас увеличивается время на боевую подготовку и укрепление обороны. А я буду обдумывать новую тактику нападения и постараюсь проводить неформальные встречи с другими деревнями, чтобы укрепить дружеские связи.
- Вы как всегда весьма мудры, - польстил Хару.
- Мы добьемся признания и независимости, Старейшины должны понять, что Деревня Темной луны имеет шанс на существование и сплочение. Мы докажем это нашей силой и покажем, что будет, если игнорировать нас.
- Безупречная тактика.
- Да. Почему-то я раньше не смог до этого додуматься.
- Умная мысля приходит опосля, ой, - сенсей ударил меня по губам, за что получил одобрительный кивок от Мункаге.
- Из тебя никак не выбить эту детскость. Пора уже повзрослеть, Акина-чан.
- Вы абсолютно правы, Мункаге-сама, прошу меня простить. Мне показалась обстановка чересчур напряженной, еще раз прошу прощения.
- Но вместе с тем изречение Акины-чан в содержательном плане имеет место на существование.
- Хорошо... хорошо. Сегодня каждый из нас сделал глупость, наверно полная луна грядет. Всё, свободны. Возвращайтесь к своим делам. Отныне в мой кабинет только с хорошими вестями, в ином случае вас ждет наказание.
- Нет милосердней правителя, чем вы, Мункаге-сама.
Неврничая, Ичиро махнул несколько раз рукой, чтобы мы наконец-то освободили его кабинет, что произошло через несколько секунд. За дверью снова послышался отвратительный кашель. Мы отошли с Хару дальше по коридору и обменялись взглядами.
- Хорошо, с Мункаге мы уладили ситуацию. Прошу прощение, с Мункаге-самой, - язвительно поправила я саму себя, а Хару за это дал мне подзатыльник. - Эй!
- Тише ты, не ерничай. Всё в прошлом, ясно? В прошлом. Забудь об этом. Сейчас нас связывает общая тайна.
- Ты шантажируешь меня?
- Пока только предупреждаю, - сдерживал себя сенсей, чтобы не переходить на высокие тона. - Коноха не примет нас с распростертыми руками.
- Изумо не впустит нас по своему желанию, но ведь никто ему рот не заклеил. Нам ничего не помешает попросить его о встречи с Хирузеном и постараться объяснить ситуацию.
- Ты как себе это представляешь, Акина? О, привет Изумо,привет Катецу, давно не виделись. Мы тут после резни клана решили свалить, но не через ворота Конохи. Точнее ты.
- Подожди! - меня внезапно осенило. - Точно! Тебя не было в этот день в Конохе. Почему они тогда не впустят нас? Причин нет. А я всё еще считаюсь членом АНБУ.
- Ты в последнем-то уверена? - насмешливо подчеркнул он.
- Хорошо, отбросим этот момент, но тем не менее, нет причин нас не впускать. Я резней клана не занималась, да и сомневаюсь, что мое исчезновение заметили. Хорошо, допустим заметили, но неужели я не имею права выйти из деревни по своим делам?
- В том-то и проблема, Акина, что Коноха не Мунакагуре. Наша пропускная система не отличается строгостью, чего не скажешь о Конохе. Прежде чем покинуть ее, нужно получить одобрение Хокаге, иначе никак. Изумо и Катецу на то и нужны. То, что у тебя получалось ускользнуть из их зоны видимости, не означает, что это правильно. Твоя худоба и хитрость во многом помогают тебе оставаться незамеченной, поэтому именно тебя Мункаге выбрал в качестве шпиона.
- Всего-то? - возмутилась я обиженно.
- Ну прости, мелюзга, что мне делать, если это твое призванье?
- Опустим. Ближе к делу.
- Если говорить серьезно, то в твоих словах есть доля истины. Я могу вести тебя на экзекуцию к Хокаге, учитывая, что каждый мой вход и выход из деревни фиксировался Изумой, то недоверия быть не должно, а ты... ну с тобой всё ясно, - я закатила глаза, но промолчала.
- А я помогла Саске добраться до медиков и испугалась, что могут меня обвинить в резне клана, потому что я не знала, чьих рук это дело и боялась, что все шишки падут на меня. Могло же такое произойти?
- Ты помогла Саске добраться до медиков? - понял он, что не слышал о такой подробности ранее.
- Просто прими это как факт без излишних вопросов, избавь меня от скучных объяснений, умоляю, - по-человечески попросила я, чуть эмоционально скривив мимику лица.
- Хорошо, пойду на уступку. Но подниму эту тему позже обязательно!
- Хорошо, хорошо.
Как мы предположили нас, помимо раскрытых настежь ворот Конохи, встретили Катецу и Изумо, которые разговаривали с Какаши-сенсеем, стоящим в полной боевой готовности ринуться на миссию. Все друг друга поприветствовали, как полагается, некоторые даже обменялись крепким рукопожатием. Особенно меня удивило, что в окружение "некоторых" входил мой сенсей, протянувший руку беловолосому мужчине, что не стал отказываться в милости.
- Вас как раз Хокаге-сама искал, попросил доложить сразу, как явитесь, - сказал Катецу.
- Спасибо, Катецу-сан, мы как раз собирались подняться к нему, - терпеливо ответил Хару с легкой и беззаботной улыбкой, точно ничего критичного не произошло, несмотря на то, как недоверчиво оглядел нас Какаши Хатаке и также недоверчиво проводил наши спины.
Хирузен догадывался о нашем присутствии в деревни, поэтому в его кабинет впустили сразу без излишней церемониальности.
Слабый стук низких каблуков наполнил тишину кабинета. В отличие от Ичиро, Хирузен встречал нас всегда стоя, может быть за редким исключением - сидя. Он старался не прикуривать и откладывал трубку на стол, но всегда нам улыбался, точно своим детям. Мы не забыли отвесить приветственный поклон, отдав ему дань уважения.
- Вот и вы. Скорее всего, вам известны печальные новости, которые произошли чуть больше дня назад. Это большая трагедия для деревни и для ее жителей, - по-простому начал он, чем сразу расположил к себе и к легкому настрою.
- Никто не ожидал подобного от Учихи Итачи, хотя в последнее время о нем бродили не самые лицеприятные слухи.
- Это верно. Но что ж, ничего другого не остается, как принять ситуацию и подстроиться под нее.
- Приносим вам свои соболезнования.
- Нам очень жаль, - присоединилась я, одновременно с Хару поклонившись еще раз и задержавшись в таком положении чуть дольше обычного. Хокаге взмахнул рукой, позволяя нам выпрямиться.
- Акина-сан, ты знаешь, что речь сейчас пойдет о тебе.
- Понимаю, - согласилась я в ответ, виновато склонив голову.
- Но я бы хотел поговорить наедине. Хару-сан, пожалуйста, - Хирузен и сенсей вежливо обменялись кивками головы, и мужчина покинул нас.
Хокаге вздохнул:
- Я присяду, с твоего позволения, - и мужчина получил положительный, но молчаливый отклик. - Спасибо. Знаю, что ты добропорядочная куноичи, где ты была и почему ушла из деревни спрашивать не стану, но вотум доверия обречен. Ты это, конечно же, осознаешь.
- Несомненно, Хокаге-сама.
- Замечательно. Я дам тебе время, чтобы ты собрала свои личные вещи из своего шкафчика, а ключ можешь передать потом капитану под подпись.
- Мне это тоже понятно, Хокаге-сама.
Признаться, не такого разговора я ожидала: слишком всё шло спокойно, размеренно, не торопясь, а в воздухе не ощущалось напряжения, несмотря на неприятную ситуацию. Сложно уловить, что Хирузену известно, а что нет, поэтому самой лучшей тактикой было со всем соглашаться и не говорить ничего лишнего, ждать, пока разговор сам придет к своему благополучному завершению.
- Но есть небольшая оговорка. Точнее... Я думаю, попробовать заключить с тобой сделку. Это же твоя стратегия коммуникации с людьми и манипулировании их чувствами. Теперь посмотрим как это сработает на твоем примере, - он по-доброму улыбнулся. - Не бойся, ничего страшного не будет, лишь тайная договоренность между двумя шиноби. Как ты на это смотришь?
- Если вы это предложили, значит готовы дать мне то, что меня может сильно заинтересовать. Вы готовы поставить на кон свою репутацию, чтобы достичь какой-то своей цели, вероятно, она косвенно касается и меня тоже. Верно?
Хокаге мило посмеялся и качнул головой:
- Почти верно всё. Я не стал бы ставить на кон свою репутацию ради тебя, но во всем остальном так и есть, не буду загадочно скрывать. Но есть некоторые нюансы, которые нам нужно обговорить и договориться, иначе диалог дальше не пойдет.
Мне сложно было сходу дать ответ, не рассмотрев и не обдумав всё хорошо, потому что сделка должна быть честной, хоть и хитрой. Молчание продлилось достаточно долго, потому что Хирузен снова заговорил, но так же трепетно и добродушно:
- Если тебе нужно подумать, я могу дать время. Сколько тебе потребуется?
- Если не возражаете пару минут, - честно призналась я, но это на самом деле ничем не помогло, поскольку думать не получалось. Любому своему аргументу я находила контраргумент, разбивающий его, но что еще хуже, не могла понять и найти хоть какую-то лазейку, чтобы не брать на себя громкие слова и большую ответственность, при этом осознавая, что исполнить мне это будет не под силу.
Я вздохнула - это означало, что решение принято.
- Я согласна принимать ваши условия.
Старик удовлетворенно сделал кивок, будто бы знал исход моего решения.
- Всё очень просто. У меня к тебе будет только одна просьба - не докладывай Мункаге об отставке из АНБУ. Он должен дальше считать, что всё как прежде, и что твой уход остался незамеченным. Это и всё.
Мне нечего было на это ответить, волновал другой вопрос, который поспешила озвучить:
- В обмен на?
- На информацию. Любую информацию, которая касается Учихи Наоко и Накамори Ватанабэ.
- Я могу задать только один вопрос?
- Нет, - спокойно отозвался он, - можешь задать несколько. По возможности, я отвечу тебе всё, что мне известно.
- А где гарантии, что вы мне не солжете?
- А где мои гарантии, что Мункаге-сама точно не будет знать, что твоя служба в АНБУ прекращена, Акина-чан?
- Понятно, сделка на вере. В таком случае, я могу уже задать свой вопрос?
- Начинай.
- Это касается Накамори Ватанабэ. Мама мне говорила, что после войны шиноби отец пропал без вести. Где он может быть? Он мог скрыться в Конохе под другим именем? Или может быть Конохе что-то известно о его местонахождении?
Впервые за то время, пока я находилась в кабинете, Хирузен ни разу не взял трубку в руки, но сейчас пальцы потянулись к ней и замерли на мгновение, будто бы хозяин думал: стоит закурить или нет. В конечном счете старик сделал одну затяжку и выпустил небольшой клубок дыма, снова отложив в сторону вредоносное оружие для убийства человеческого организма.
- Мы знали, что Ватанабэ сражается вровень вместе со всеми шиноби, но в какой-то момент мы потеряли с ним связь, и сами не знаем, куда он пропал. Велись поиски, но они не дали никаких результатов. Год спустя дело прекратили.
Это был ожидаемый ответ.
- Хорошо. Второй вопрос: где хранится досье мамы, и почему все упорно скрывают ее существование?
- Это очень непростой вопрос, который обладает конфиденциальностью.
- Но я имею право это знать, она же моя мама! - оборвала я Хирузена, но он терпеливо дал договорить мне.
- Я это тоже понимаю, Акина-чан. Твоя мама обладала не простым геномом, а одним из мощнейших и опасных. Именно он стал причиной войны, поэтому клану Учиха было запрещено категорически покидать территорию деревни, за исключением выполнения миссий. Наоко приняла решение покинуть Коноху раз и навсегда и жить в деревне, название которой мало кому известно. У нас не было причин доверять ей. Неоднократно велись переговоры со Старейшинами, но они категорически были против, чтобы Наоко жила в Мунакагуре и покидала пределы Конохи. Но она это сделала вопреки всему, - Хокаге горько вздохнул и сложил руки перед собой. - И в этом вы очень схожи друг с другом. Вас объединяет упрямство и хитрость.
- Старейшины видели угрозу в каждом, кто родился в клане Учиха? Только потому, что они обладают сильным геноном? Это ведь совсем негуманно, их просто всех зажали в угол, но совсем забыли, что вне зависимости от принадлежности к клану они такие же обычные люди. Даже если самую дружелюбную кошку загнать в угол она покажет свои коготки, чтобы защититься, - я подчеркнула последнее слово, сделав на нем особое ударение.
- Со Старейшинами не спорят, Акина-чан. Это мудрые люди, и они беспокоятся о безопасности деревни и страны Огня. Четвертый Хокаге не нашел ничего более разумного, как просто сжечь все досье Наоко и Ватанабэ под предлогом пожара, а Наоко учесть мертвой, чтобы избежать конфликта с руководством. И это сделать удалось, вопреки тому, что в некоторых документах стереть ее имя не удалось. Мы избежали катастрофических последствий, но всегда боялись, что однажды она может явиться снова в Конохе.
Мне тошно это всё слушать. Как можно поверить в это? Взрослые люди, познавшие боль на себе, прожившие достаточно долгое время, имеющие, скорее всего, своё потомство, так безалаберно и так простодушно относятся к чужой судьбе! Как же эмпатия? Куда делась гуманность, отличающая нас от животных? Как можно судить обо всех, когда виновен только один? Неужели настолько простые вещи Старейшинами не понимаются и не учитываются? Всё ведь индивидуально! Почему они не могли просто поговорить, ведь для того и наделены все мы языком: чтобы строить отношения, чтобы договариваться, находить консенсус.
- Можно, пожалуйста, последний вопрос? Он для меня очень важен.
- Конечно. Я ведь обещал тебе.
- Прошу прощение за свою наглость, но я не могу это не спросить. Причастна ли... ваша деревня... в смерти моей матери?
- Нет, - он столкнулся с сомнением в моих глазах и повторил снова и более твердо. - Нет, Коноха не причастна в смерти Наоко-сан.
- А что насчет Старейшин?
- Нет. Я бы знал об этом.
- Хочу надеяться, что вы действительно откровенны со мной, - предательски задрожал мой голос, а перед глазами всё поплыло.
- Я был честен, но всё, что ты узнала тут, должно остаться только между нами, Акина-чан, - старик встал с кресла и приобнял меня, стараясь оказать поддержку.
- Большое спасибо. Узнав часть истории мне стало гораздо легче.
- Вытри слезы и отдохни сегодня. Я оставлю тебя без миссии несколько дней, чтобы ты набралась сил. Выглядишь истощенной, много пришлось натерпеться.
- Благодарю.
Хару всё это время стоял за дверью в коридоре и ждал меня. Вид у него был усталый. Я слабо улыбнулась и встала напротив.
- Ну? - требовательно произнес он.
- Я больше... Знаешь, а ведь всё не так плохо, как мы ожидали. Я по-прежнему осталась в рядах АНБУ и могу следить за Саске исподтишка и остаться незамеченной.
- Ты верно шутишь?
- А вот и нет, но Хокаге-сама поставил меня на ночной дозор, а днем придется либо высыпаться, либо выпрашивать простые миссии, чтобы заработать на вкусняшки, - я пожала игриво несколько раз плечами.
- Какая ты сегодня радостная, что с тобой? Это на тебя так действует воздух Конохи?
- Не саркастично, между прочим.
- Между прочим, мелюзга, у тебя скоро праздник. Сколько там исполняется? Сто четыре? Сто двадцать восемь?
- Завались, Хару-сенсей, - и мы покинули резиденцию Хокаге, подшучивая друг над другом и посмеиваясь. - Мне скоро уже четырнадцать...
Не могу сказать, что ненавижу своё начатое подростковое время, как и не могу сказать, что ненавижу своё пройденное детство, несмотря на то, что смогла пережить нежданную смерть матери, роковое избиение главой деревни, беспощадное предательство сенсея... Это всё страшно, когда испытывается в настоящее время, как говорится, здесь и сейчас. Тогда кажется, что выхода больше нет и жить уже не хочется. Ты зол, внутри бушует самая настоящая буря, не находящая покоя, пока рассуждения не приведут тебя к каким-то, на первый взгляд, кажущимся правильным идеям, с которыми некоторое время сосуществуешь в ладу, ищешь пути реализации этих дум, носишь в сердце горькую обиду на жизнь, а твои мысли вновь и вновь возвращают тебя в те времена, напоминая о пережитом во всех красках даже спустя пять, десять да хоть двадцать лет, а озираясь, ты слишком внезапно осознаешь, что прошло столько лет жизни, но ничего из прошлых рассуждений не воплощено в реальность. Ты так же продолжаешь просыпаться по утрам, так же продолжаешь думать, иногда тебе кажется, что ты совсем другой и время тебя поменяло. И да, и нет. Людям свойственно меняться, но то, что вложено в них природой - не изменить. Тот самый костяк, с которым ты появился на свет, ты с ним же и покинешь этот мир, однако осознать это сможешь только и только находясь на грани смерти. И вроде боль прошлого тоже поутихла... Нет, она не прошла, и не пройдет. Какая ошибка так думать. Но рана временами неприятно щекочет в груди, особенно в лунную ночь. Что это за время такое, когда душа выворачивается наизнанку. Но утром... утром чувствуешь новый прилив сил, чтобы двигаться дальше. Наверно потому, что другого пути просто нет? Ты либо должен жить, либо умереть.
Взор зацепился за плоский маленький камешек, спрятавшийся под засыхающей травой, что готовилась к холодам. Несколько раз я покрутила его в руке, с удовольствием щупая каждый миллиметр, после чего бросила в воду. Он отрикошетил пару раз лягушкой, оставив водяной волнистый хвост, и тут же исчез с тихим бульканьем. Гладь воды успокоилась, снова приняв привычную форму, будто бы я ничего не бросала. Но я ведь знаю, что камень упал на дно и сейчас лежит там. Так бывает и в жизни. И каждый поймет это по-своему, спроецировав горький, а может быть и нет, реальный опыт. Всё в этом мире метафорично.
Мыслями я ухватилась за Саске. Сложно представить, о чём он думает и как это происшествие его жизни изменит его путь. Страшно представить, когда человек, которого ты любил, предал... Нет. Это не то слово. Как же это назвать? Это хуже предательства. Но на ум так ничего не пришло. Всякий раз, как проходила мимо него, встречалась лишь с макушкой да опущенным вниз лицом. Он напоминал меня. Потерянный и несчастный. Рядом с ним не было ни одного человека, что оказал бы поддержку. Почему? Впрочем, меня это не должно касаться.
Наверно, вы задаетесь вопросом, поменялась ли жизнь в Конохе после резни клана Учиха. Прозвучит забавно, но да, изменилась. Только на несколько дней, а затем всё вернулось в своё русло. Быть может пару человек, что знали о произошедшем больше, чем поверхностные рассказы, передающиеся из уст в уста, но для меня она точно изменилась. Деревня погрузилась в мрак. В моем воображении над Конохой висит черная как мгла туча, грозящаяся в любой момент преодолеть горизонт, разделяющий небо и землю, и обрушиться на жителей в качестве наказания за содеянные грехи. Я увидела женщину с ребенком, держащую его за руку и ведущую за собой, наслаждаясь последними теплыми солнечными днями, что вскоре сменятся холодами. Они смеялись. Не так, что слишком громко, но не тихо. Как только они подошли ближе к Саске, стали тише, а затем всё возобновилось. Как же я хотела быть той самой тучкой, что обрушилась бы на них в гневе, а ведь кто-то думает так же обо мне. Даже пение птиц заставляло съёжиться, оглянуться по сторонам, встретиться взглядом с последним из Учих, засунуть голову в шею, как испуганная черепаха, и прошагнуть мимо с мыслями: «Как жаль»; когда в этот момент мальчик сидел одиноко у забора и никого ничего не замечал перед глазами, будто весь мир вокруг него остановился и не имеет больше никакого смысла для существования. Ты упиваешься этой болью, что даже не можешь заплакать, чтобы облегчить душевную ношу. Твоё сердце отупело, и это чувство как никогда мне было знакомо.
- О, Акина-чан! - и рядом аккуратно уместилась Сакура, поправив свою одежду да приняв удобное положение. - Давно ты тут? И не в форме, - отметила она с улыбкой.
- Привет, Сакура-чан. Сегодня у меня выходной, решила посвятить себя природе, - я слегка отодвинулась от нее с непривычки находиться столь близко с людьми.
- Я рада, что встретила тебя. Давно не приходилось общаться вот так, в спокойной обстановке.
- Ты не поверишь, но я тоже рада, что нахожусь в спокойной обстановке, - шуточно ответила я, хотя доля правды в ней действительно была. Ее компания стала мне в тягость в связи с недавними событиями. Если ранее еще получалось общаться, то теперь не осталось никаких сил для общения. Хотелось побыть в тишине и отдохнуть, но Сакуре всего этого не объяснить.
Девочка грустно вздохнула, устремив взгляд вдаль. Она сделала так несколько раз, чтобы привлечь к себе внимание. Не заставив себя долго ждать, я спросила у нее, всё ли хорошо.
- У меня да, но Саске-кун... Он изменился.
- Было бы странно, если бы он не изменился, ты так не считаешь?
- Да, но прошло столько времени.
Я посмотрела следом за розовласой. Мальчишка неподвижно сидел на земле у забора, точно прирос к этому месту навсегда и больше не может встать. Его взгляд, устремленный только в одну точку, также не обращал внимания на людей, что сновали туда-сюда, стараясь не замечать его.
- Жалко...
- А? - голос Харуно вернул меня обратно к ней, выводя из оцепенения.
- Саске жалко.
"Жалко"... Какое неприятное слово. Есть много других слов: милосердие, сострадание, сожаление, и все они синонимичны, но почему-то именно "жалость" заставляет содрогаться.
- Нет, - запротестовала я. - Нет, не жалко.
- Как ты можешь такое говорить? - в недоумении посмотрела она в мои глаза, ища в них ответ. - Он потерял всю семью! Ты ведь тоже без семьи! Ты должна его понимать.
- Тихо, - я выставила руку вперед в жесте, замечая, как девочка начинает закипать внутри, сдерживая яростное возмущение, о котором потом могла бы пожалеть. - Я понимаю его, но не жалею. Наша с ним беда похожа, но не схожа. Но это не относится к тому, что я хочу тебе сказать. Жалость будто бы чувство... унизительное. Точнее, унижающее достоинство. Да, у него горе, и это еще мягко сказано, ему требуется поддержка, но не совсем не жалость, ты понимаешь?
- Почему же ты не окажешь ему поддержки тогда? Может поговорив с тобой он станет прежним?
- Прежним? О чем ты?
- Я хочу сказать, что вы может поймете друг друга, и он снова сможет общаться, смеяться...
- Подожди, - вновь остановила я ее. - А что насчет тебя?
- Я... ну я... мне ж...
Она хотела было сказать снова "жалко", но прикусила язык, и тогда уже инициативность вести разговор взяла я.
- Жалко? Вот именно, Сакура-чан. Ты думаешь не о том, как оказать поддержку Саске-куну, ты хочешь вернуть Саске такого, каким он был до смерти родителей, и даже понятия не имеешь, что это не возможно. Разбей чашку и склей осколки. И что дальше? Будешь продолжать любоваться новой чашкой? Так вот знай, что у этой чашки есть трещины, и их уже не скроешь, как ни старайся.
- Но ведь эти трещины можно скрыть! Смазать! – запротестовала подруга.
- Чем ты и занимаешься, но как только краска сойдет? Трещин тоже не будет?
- Будет... Но ведь... ведь... Саске-куну нужна поддержка!
- Вот именно, поддержка, а не жалость, и не от меня, а от тех, кто с ним близок. В гробу он видел твою жалость. Это ущемляет достоинство человека, и узнай он, что ты громогласно заявляешь о жалости к нему, ты падёшь в его глазах.
- Как же тогда быть? – беспомощно пропищала она. – Как ты вышла из этого состояния? Как ты начала снова жить?
- Жить снова? – мой голос предательски задрожал от нескрываемого раздражения. – Жить снова? – повторила я. – Как только твой язык повернулся такое сказать? Представь на секунду, что твои родители умерли. И ты после этого начнёшь жить? Ты будешь доживать свои дни, как в аду. Твоя жизнь превратиться в сущий кошмар, из которого нет выхода. И каждую ночь ты будешь проспаться с мыслью о том, что лучше бы умереть во сне, лишь бы не видеть больше этот мир, - я задыхалась от ярости, выпалив всё на одном дыхании, а потом смотрела на Сакуру, думая, что она наверно разыгрывает меня такими странными вопросами. Но Сакура не разыгрывала, она действительно не понимала этих вещей.
- Без родителей жить проще. Они вечно командуют, позорят тебя перед другими, заставляют убираться в доме...
Эти слова точно гром средь ясного неба. У меня не нашлось нужных слов, чтобы что-то ей ответить. Я была в нескрываемом шоке, и в голове не укладывалось как такое можно было сказать?
Она хотела найти в них сочувствие, но вместо этого столкнулась с упрёком, и ей стало стыдно за свои слова – опустила смиренно голову, стесняясь посмотреть на мое лицо. Я прорычала и оставила ее в покое со своей совестью. Этот конфликт был первым между нами. Я не жалела о том, что сказала, и не жалела, как это сказала. Ее легкомыслие вывело меня из равновесия. Я готова была выслушать что угодно, но только не такое. Ей никогда не понять какого это лишиться родителей, и никогда не поймет. Она напоминала мне капризного ребенка, который ничего кроме Саске и любви не видит. Только бы желание исполнилось, не важно вредить кому-то будет или нет. « А еще она с Ино не могла сойтись. Они похожи как две капли воды», - усмехнулась я.
В срочном порядке я покинула ее общество под предлогом занятости, чтобы стереть из памяти этот отрывок нашего общения. Как никогда кстати позже явился и Хару, который очень уж любил подкрадываться сзади и указательными пальцами с двух сторон тыкать в ребра. Эта привычка появилась у него не так давно. Первое время было смешно, затем стало надоедать. Сегодня я ухватилась за его пальцы и вывернула их в обратную сторону.
- Больно, больно, больно! Отпусти! Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! - верещал он, хаотично махая руками, отчего пальцы смешно болтались. - Ты явно не в настроении.
- Да брось, всё как обычно.
- О чем думала?
- С чего ты взял, что я думала? Не ты ли говорил, что я думать не умею? - припомнила некогда сказанные им слова, заигрывая бровями.
- С хорошими учителями и думать научиться можно. Ты когда о чем-то размышляешь, то указательным пальцем начинаешь стучать себе по кончику носа, поэтому головоломка легка в разгадке.
- Какой вы умный, Хару-сенсей. Чтобы я без вас делала, - я по-доброму усмехнулась уголками губ.
- Устами младенца глаголит истина, - деловито поднял он палец и тут же убрал, когда увидел приближение моей руки. - Но-но! Второй раз не прокатит.
- Ах, как жалко, как жалко. С чем явились? - перевела я тему.
- Возобновить тренировки не планируешь?
- Если честно, об этом я и думала только что. Мы с Зафкиэлем в последний раз тренировались перед экзаменом на чуунина. С того момента прошло много времени. Мне непросто с ним работать, у него мощная чакра, и какие техники комбинировать с ним я тоже не знаю.
- Рад, что ты подняла эту тему.
- Будешь так же скрываться от него, как в прошлый раз?
Хару помрачнел на глазах и фыркнул:
- Сможешь если что защитить меня от него?
- Ишь чего удумал. Вообще-то ты ответственен за мою жизнь головой перед Мункаге.
Он скорчил недовольное лицо и назвал место и время встречи, исчезнув слишком внезапно.
- Есть 5 стихий: вода, огонь, ветер, молния и земля. Я владею огнем и всё, - свернув очередной свиток с тяжелым вздохом, я отложила его в левую сторону от себя и взяла новый уже справа, одним взмахом раскрыв.
- Ты до сих пор не знаешь, какими элементами владеешь? - склонился Зафкиэль, разглядывая вместе со мной новый свиток, который свернула сразу же после его вопроса и отложила в упомянутую стопку.
Стыдно признать, но над этим вопросом не приходилось задумываться по причине ненадобности, поскольку всегда хватало тех способностей, что уже имелись и просто дополнялись незначительными деталями и техниками. Если бы не стычка с Итачи и неизвестным под маской, то наверно я бы не начинала тренировки. Этот случай заставил задуматься и проанализировать мои шансы на выживание в мире шиноби, ведь обычно в выигрыше тот, кто силен, а участь слабых всем с древних времен известна. Но рассказать обо всём этом Зафкиэлю я постыдилась, а заминку восполнила задумчивым лицом и протяжным "ммм", чтобы успеть придумать ответ:
- Нам в академии не рассказывали о способах, с помощью которых можно было бы узнать о наличии природных элементов. А про огонь даже не помню, как получилось узнать. Со мной мама всегда тренировалась, но она обучала в основном только огненным техникам, которыми владела сама.
- А что насчет Хару?
- Ну, как бы тебе это это сказать... У нас с Хару-сенсеем не самые дружеские взаимоотношения, поэтому ему не совсем выгодно обучать меня чему-то новому. Но это лишь моё мнение, иначе как объяснить это?
- Вне зависимости от ваших взаимоотношений, он остается твоим сенсеем, а не другом, и как сенсей обязан проследить за ростом твоих навыков и стать тем, кто поможет тебе стать сильней, - басистым голосом, что стал мне родным, проговорил лис, переместив ноги для позы лотоса.
- На самом деле он ничего не обязан. Как ни крути, но всё всегда сводится к личностным взаимоотношениям людей. Кто тебе дорог, для того ты готов на всё. Я в этом более, чем уверена, - со вздохом произнесла я, снова захватив новый свиток.
- А что ты ищешь?
- Как раз это и ищу. Хочу понять, как можно узнать, какими стихиями я обладаю еще. Если, конечно, обладаю...
- Я помогу, закрой всё, - каким-то странным голосом ответил появившийся Хару, вылезший из тени деревьев. - Зафкиэль-сан, здравствуй.
Я услышала за спиной тихое рычание и подняла голову, умоляя его глазами все обиды прошлого оставить на потом. Лисенок сдался и кивком в ответ поприветствовал, отодвигаясь от нас миллиметровыми ползками.
- Это называется Природное преобразование. Ты верно отметила, что их существует ровно пять. Каждая природа соответственно слабее одной, но сильнее другой. Например, твоя стихия, Акина, катон, сильна против ветра, но слаба против воды.
По спине пробежали мурашки, а губы издали звук "бр-р". Хару поднял на меня глаза, которыми ранее искал веточку.
- Воды боюсь, как смерти, - призналась я, на что мужчина тепло улыбнулся и принялся вырисовывать иероглифы на земле.
- Фуутон, стихия ветра, сильна против молнии, но слаба против...
- Огня...
- Да. Молодец. Далее, райтон, молния, сильна против земли, но слаба против ветра.
- Тогда земля будет сильна против воды, но слаба против молнии, верно? - сенсей кивнул, и я продолжила. - И вода сильна против огня, но слаба против земли.
- Всё правильно, но ты должна учесть еще кое-что. Техника с более слабой природой может пересилить технику с более сильной природой, если первая имеет более высокий уровень. Например, огонь может пересилить водную технику, если та изначально усилена техникой ветра.
- По-хорошему, мне нужно обладать стихией ветра, чтобы противостоять воде, иначе в любом случае уйду в минус, - опечалено заключила я, но Хару проигнорировал и продолжил.
- В основном чакра каждого человека имеет предрасположенность к одному из пяти природных преобразований. Предрасположенность порой может быть генетической или общей для конкретного клана, - тут он сделал паузу.
- Большинство членов клана Учиха обладают стихией огня, поэтому это и мне передалось генетически от матери. Значит есть вероятность, что от отца тоже что-то передалось генетически? Зафкиэль, какими элементами владел мой отец? - обратилась я к лису, который медитировал и кажется даже не слушал нас. Но нет, он издал легкое фырканье и пожал плечами.
- Не припомню его во время битвы. Он призвал меня лишь раз, но мы вместе не спелись.
Мой разочарованный цок разнесся по раскидистому полю.
- Хорошо, а дальше? Как можно определить свою предрасположенность?
Рука мужчины ушла за спину, покопошилась в сумочке, и оттуда Хару достал несколько одинаковых бумажек небольших размеров в форме квадрата. Зафкиэля это тоже заинтересовало, поэтому он, как подобает хитрым лисам, приоткрыл один глаз, наблюдая, а стоило мне посмотреть на него, как он тут же закрывал веко, будто бы ничего и не было.
- Это непростая бумага. Она реагирует на чакру и помогает определить предрасположение. Смотри, - он взял одну бумагу и поднес ко мне. В следующую секунду она поделилась на две равные части. Я посмотрела на Хару, он же глазами снова указал мне смотреть дальше. Бумага воспламенилась.
- Ветер и огонь. Да ты счастливчик. Теперь дай мне, дай мне.
Взяв новый лист бумаги, я прочистила горло, точно собиралась говорить, и сосредоточилась. В руке тут же появилось пламя, охватившее весь лист да оставив после один только пепел.
- Э-э-м, а еще один найдется для меня?
- Сколько раз собираешься пробовать?
- А это разве не так работает? Ну, может огонь охватил лист, и я не смогла раскрыть свой новый потенциал.
Сенсей задорно посмеялся, мотнув головой, но один квадратик протянул мне, спрятав остальные обратно в сумку. Ситуация была идентична несколькими минутами ранее. Я досадливо дунула на тоненькую свисающую прядку волос, падающую на лицо.
- М-да, совсем не такого я ожидала. Конечно, владеть элементом Огня здорово, но иногда мне кажется, что для мира шиноби этого слишком мало, - не стала скрывать собственного огорчения.
- Ох, Акина, неужели опять началось? Огонь – это не такая уж плохая стихия. С одной стороны, оно может быть разрушительным, иногда даже бесконтрольным, а с другой стороны – это источник света. Подумай об этом. Каким будет в твоих руках элемент – зависит исклюительно от тебя. Будь позитивней.
- Но я хочу больше, Хару-сенсей. Я надеялась иметь хоть еще одну стихию, даже если бы это была вода, - я демонстративно развела руками. – Может быть ты знаешь какие-то интересные техники, которым я смогла бы обучиться?
- Акина, - мужчина как-то по-отечески положил руку мне на плечо, - мы рождаемся с уже определенным набором природных ресурсов, это касается не только природных элементов, но и способности быстро обучаться, использовать свои способности в правильном русле. Ты уже обладаешь уникальной способностью, некоторым и это не дано. Посмотри сюда, - она пару раз шлепнул палкой по земле, где рисовал иероглифы со стрелками, - сама природа говорит тебе, что в основе элементов лежит баланс, и каждая стихия имеет свою силу и слабость, главное подходить ко всему с умом, - он постучал указательным пальцем по виску. Так что найди свое величие в огне и не рассеивай свою энергию на что-то, чего нет.
- Знаешь, несмотря на то, что ты не самый... ммм... приятный человек, но иногда умеешь подбирать правильные слова. Хм, может быть ты и не такой плохой сенсей, но как человек просто омерзительнейший.
- Другого я и не мог услышать от тебя, ну что, вернемся к тренировкам? Нам нужно сперва составить план...
- О-о-о-о! Хару-сенсей, я могу тебе кое-что показать. Я научилась делать маленькие пламенные шары одной рукой.
- Извольте-с, я откажусь от этого. Предпочитаю оставаться целым и невредимым, пока ты жонглируешь пламенными шарами.
Я закатила глаза на его занудство.
- А что насчет особенности клана? – слишком внезапно встрял Зафкиэль, сменив привычную для него позу лотоса, но этого было достаточно, чтобы Хару посинел у нас на глазах.
- О чем он говорит? – обратилась к мужчине, прищурив глаза. – Ты хотел это скрыть от меня.
- Пока было не время... Зафкиэль! – уже выкрикивая имя зверя, обратился к нему сенсей.
- Сколько же времени ты собирался скрывать правду о ее способностях клана? Это уже стало неприемлемо. Ты так долго поддерживал фасад и скрывал от окружающих ее настоящий потенциал, - медленно да тягуче поговаривал хитрый лис, заставляя Хару краснеть по уши.
- Только от одного человека, и ты это прекрасно знаешь! Именно поэтому я должен был отсрочить твое освобождение!
Оба презрительно играли в гляделки, несколько секунд, не спуская с друг друга пламенных глаз, которые вот-вот прожгут дыру.
- Ну и... от какого такого человека это всё скрывалось? – осторожно встала я между ними, стараясь отодвинуть сенсея подальше, но тот всё пристально сцепился взором, пока я с двух сторон не ударила по щекам ладонями. Это отрезвило мужчину, который теперь всю свою немую ярость выплеснул на меня.
Зафкиэль продолжил прежним грозным тоном, отвернувшись от неприятеля:
- Самая большая проблема - это страх. Но с каждым днем становится все яснее, что мы не можем продолжать играть в эту игру. Члены клана заслуживают знать правду о своих способностях и своем потенциале. Они могут стать еще сильнее, если им будет предоставлена эта информация. Безусловно, есть риск и неизвестность, особенно для меня, но я готов рискнуть и быть для Акины щитом. Время сказать правду и возглавить клан Накамори по новому пути. Я готов взять на себя эту ответственность, потому что доверился ей. Новое поколение может удивить.
Я слушала Зафкиэля с глубоким волнением и трепетом. Его слова пронеслись через душу, призывая к смелости и открытости. Чувства внутри вспыхнули, словно пламя — надежда, решимость и стремление к истинности, изменить всё то, что оставил после себя мой отец, несмотря на то, что я не уверена во всей правдоподобности слов лиса, тем не менее во мне горит желание излечить его раны и стать хорошим другом.
Я медленно приблизилась к огромному лису, ощущая его теплую шерсть под рукой. Он стал для меня символом клана, страж искусства и мудрости. Его присутствие поддерживало во мне силу и гармонию. Этим касанием, словно искала поддержку и соприкосновение с духом клана, с большим желанием посмотреть его глазами, через что ему пришлось пройти, раз горечь не отпускает его и единственным существом, которому он может довериться в этом огромном и чудесном мире – являюсь только я. Сердце сжалось от глубины этих слов и их значимости, отчего еще сильней почувствовала потребность в свободе, в открытости и принятии правды, даже если она могла принести неопределенность и страх, ибо от всего сердца, верила в силу своего клана и во влияние, которое он мог иметь на всю нашу деревню Темной Луны.
Я воззрилась на лиса с благоговением и решимостью, взгляд глубоко погрузился в его глаза, словно мы обменивались мудростью и пониманием. Это только начало. Но теперь я знала, что что не одна, а со мной Зафкиэль, и мы сможем преодолеть любые преграды и преобразить печальное прошлое в светлое будущее.
- Он прав, Хару-сенсей. Нужно действовать. Время слишком скоротечно. Зафкиэль, что ты знаешь о моем клане?
- Я знаю лишь об их способностях, мне довелось с ними столкнуться. Да, это был не твой отец, но он тоже был из твоего клана, я не перепутаю эту чакру. Его цвет – лазурный, в ней иногда присутствует агрессивная нотка, но твоя спокойная и теплая, она отдает приятным светом и манит.
- Вот почему ты решил довериться Акине, - завистливо отметил Хару, в страстном желании поругать нас, но лис не стал отнекиваться и честно кивнул головой. – Да, именно так. Чакра твоего отца агрессивна, такой я ее запомнил. Она пугала меня и отталкивала, лазурный цвет был наполнен тьмой, - призыв не стал больше продолжать тему отца, завидев на моем лице резкое потухание. – Блокировка гендзюцу.
- Что? – одновременно с сенсеем произнесла я. И он не знал?
- Блокировка гендзюцу или способность легко высвободиться из любого гендзюцу... даже из Цукиеми – это генетическая черта клана Накамори, и, пожалуй, самая яркая. Именно этим, они отличались от всех остальных.
Я ошеломлена этой новостью.
- В борьбе с Учихами...
- Ха-ха-ха, ты только об этом и думаешь, Акина-чан. Нет, встретившись с Учихой ты может и вышла бы из гендзюцу, но шаринган силен не только этим, не забывай, - заумно выдвинул указательный палец Хару.
- Не дуйся, Акина, мне придется его поддержать, потому что это действительно так.
- Если это моя генетическая предрасположенность, то почему у меня не получается рассеивать его? Это разве не автоматически должно быть, если дано от природы? Что-то вроде костяка?
- Нет, в тебе это есть, но, как и любой навык, нужно развивать.
Я согласно кивнула, что послужило знаком к продолжению.
- И есть две запрещенные техники, - вздохнул Хару. – Вот о них я бы хотел поговорить с тобой подробней. Они стали запрещенными из-за потенциальных негативных последствий для пользователя этими техниками. Поэтому злоупотреблять ими не стоит. Первая: Абсорбция памяти (Киоко-но-Кюшю), имеет два вида. Суть ее заключается в возможности восстанавливать и впитывать память других, проще говоря – чтение чужой памяти путем прикосновения. При использовании этой техники большая нагрузка ложится на психическое и эмоциальнальное состояние, которое может довести пользователя до безумия. И хотя абсорбция памяти предоставляет множество информации, что очень полезно для мира шиноби, это может привести также к изнурению, потере собственной идентичности.
- Уже были... мм... летальные исходы? – невинно поинтересовалась я, догадываясь, какой поджидает коварный ответ, но надежда кроилась, что всё будет наоборот. Отнюдь.
Хару с Зафкиэлем искоса взглянули друг на друга и мотнули печально головами.
- Кхм, кхм, - неловко прочистила горло, прежде чем задать следующий вопрос. – Что за два вида абс... асорб... ацпорб... В общем, ты понял, - никак не получилось выговорить это коварное слово.
- Как я уже сказал, абсорбция памяти имеет два вида: Эбису – управляющий временем и Шинигами – управляющий смертью. Не сложно догадаться, что названия напрямую зависят от последствий техники. Эбису сокращает пользователю жизнь исходя из времени применения техники. Благодаря ей можно посмотреть прошлое и настоящее того, к кому или к чему ты прикоснешься. Сколько секунд, минут или часов ты использовал технику, столько прямо пропорционально уменьшается длительность жизни пользователя.
- Значит, Шинигами сразу приводит к смерти после использования? – заключила я, исходя из логики применения Эбису, но Хару помотал отрицательно головой.
- Нет, не совсем так, но суть ты уловила. Шинигами позволяет восстановить отрывки памяти, но здесь пропорции другие: секунды сравнимы с годами. Восстановил 2 секунды памяти, потерял 2 года жизни. Поэтому она и смертоносна – буквально за несколько секунд можно убить себя.
По телу пробежала мелкая дрожь.
- А что насчет второй техники?
- Апперцепция (Джохо-но-ниншики) – считывание информации с предмета при касании. Разница в том, что ты можешь узнать историю возникновения этого предмета, кто его сделал, из чего сделано, а самое важное – кто до него прикасался и для каких целей. У него нет подвидов, а суть запрета заключается в том, что при считывании информации с одного предмета, пользователь теряет 1 день своей жизни.
Хару выдержал продолжительную паузу, чтобы дать мне время на осмысление всего сказанного. Это было непросто. Каждая из них связана с жизнью, но всё было бы намного проще, если человек знал точную дату своей смерти и мог отсчитать количество оставшихся дней после применения техники. В этом вся ее злостность. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы собрать мысли:
- И одной из этих техник ты хочешь обучить меня, верно?
- Ты сама просилась, - напомнил он мне, точно дав грубую пощечину.
- Хорошо, но знать, не значит применять, верно? Я не готова так просто расстаться с жизнью. А вдруг моя дата смерти - это завтра.
- Гляди, как встревожилась, - хохотнул сенсей.
- Мне не смешно, - в сердцах ответила я ему, угрожающе сделав несколько шагов вперед и встав на носочки, чтобы взглянуть в глаза.
- Успокойся, - тот в свою очередь бережливо положил руки на плечи и опустил на землю до конца. – Конечно, ты можешь обучиться. Тебе важно знать, какие печати складывать и сколько чакры потратить. Но когда применять и для каких целей – выбирать только тебе. Я знаю только про Абсорбцию памяти, с Апперцепцией мало знаком. Тут немаловажную роль играет концентрация. Она должна быть максимальной, иначе твое психическое состояние может дать трещину, и тогда вместо примененной техники в бою ты получишь в лучшем случае пожизненное пребывание в психологической клинике, в худшем – умрешь. Будем тренироваться?
Сомнения охватили разум. Одно дело, когда ты умираешь во время боя – у тебя есть возможность защититься или сбежать с поле битвы, а другое, когда собственная техника способна погубить тебя или привести к непоправимым последствиям. Однако, несмотря на свои сомнения, я понимаю, что просто нет иного выбора, ибо без этого невозможно защитить всех тех, кто мне дорог, а также отомстить за смерть матери; я не могу позволить себе отступить, а чтобы найти поддержку, не в первый раз взглянула на Зафкиэля, который дал мне сил произнести страшное, в этой ситуации, слово: «Начинаем».
И это положило начало для усердных тренировок. Иногда мне казалось, что я для Хару объект его экспериментов. Он был жесток со мной, не позволял расслабляться, порой морил голодом, из-за чего уменьшалась выносливость и концентрироваться становилось гораздо сложнее, ибо все мысли были поглощены пустым урчащим желудком. Вся тренировка впервые была заполнена не только физическими страданиями, но и эмоциональными перипетиями и внутренними конфликтами. К концу дня истощение привело к потере сознания.