23
Pov Егор
Закрытая комната, кромешная тьма и та, которую я презирал всеми фибрами своей души поблизости – этот микс я заполучил в обычную субботнюю ночь. А ведь в планах у меня было вытравить ее из мыслей.
– Что это за комната, здесь есть что-то светящееся, может быть, на батарейках?
Ее голос выдернул меня из мыслей, прямиком в слепую реальность. А она дело говорит.
– Это игровая, – я поднялся на ноги и двинулся по стенке вглубь комнаты.
– Куда ты? – услышав мои шаги, она обеспокоенно прошептала, а уровень моей раздробленности в крови подскочил.
Темноты что ли боится.
Продолжая идти на ощупь, я зачем-то сквозь зубы проговорил:
– Здесь есть дверь в массажный зал, и нам очень повезет, если она окажется открыта.
Нам. Даже это слово звучало дико. Оно подразумевало нас обоих – вместе, как единое целое, а не как два полюса одного мира. Догадайтесь, кто холодный.
Отыскав щель и надавив на плоскую ручку, я облегчённо выдохнул. Есть! Здесь в шкафу находились свечи. Прихватив пару штук, я пошел обратно. А затем выхватил из кармана зажигалку и поджёг фитили.
– Ты что, куришь?
Девчонка удивлённо глазела на красную зажигалку в моих руках. Обескуражено уставился на ее аккуратный профиль. Будто бы ей было не плевать.
– Это всё-таки случилось, – выдохнула она, ни капли не смущенная моим игнором. – Мы в одной комнате без права выбраться.
– А спонсор этого случая...
– Ты! – перебила меня, а я удивлённо уставился в ее глаза, в них горел огонь и я не сразу понял, что это всего лишь отражение свеч. – И даже не начинай этот спор, – предупреждала она меня. – Мне надоело.
Надоело. Ей. Угу. Будто бы она не заварила эту кашу. Она снова и снова мелькала рядом. Не хотела уходить, как бы я не старался.
– Раз мы заперты здесь на неопределенное время... – сказал, перекинув нога на ногу на этом узком диване. – Почему мой отец решил помочь тебе?
– Почему ты решил, что я отвечу?
– Тебе есть, что скрывать? – она молчала. – Ну так что?
Складка пролегла меж ее бровей – так отчаянно она думала. Я усмехнулся.
– Тогда и ты ответь на мои вопросы.
– Ух ты, вопросы, – хмыкнул, сцепляя руки на колене. – Да ещё и не один.
– Ага.
– По доброте душевной? – вздернул бровь.
– Раз так не терпится. Мой вопрос – твой ответ, твой вопрос – мой ответ. Всё по-честному.
Обрабатывая все «за» и «против» я все же кивнул. По другому информацию из нее не вытяну и правды никогда не узнаю.
– Как-то раз я помогла Владимиру и он дал свой номер на всякий случай. Пригодилось, – выдохнула она. – так ты куришь?
Покачал головой.
– Только когда сильно хреново, – спрятал зажигалку того парниши, что прикурил у клуба, – Почему вы с Даней расстались?
Ее реакция была мне не понятна, глаза забегали, а свеча, поддаваясь общему настроению, заметалась из стороны в сторону.
– Мы и не встречались.
– Как? – выпалил на духу.
– Мой вопрос, забыл? Что сегодня случилось такого, что ты решил закурить?
Чертовка. Последнее, чего бы я не хотел, это чтобы она рылась у меня в голове. И почему я желал узнать о ее тьме, а она лезла в самую душу?
– Проблемы с дипломом, – наврал я. – Ты разводишь каждого встречного?
– О чем ты?
Покрутив свечу вокруг оси, глядел на то, как танцует пламя, и в голове в ту же минуту отобразилась картинка, как она изгибается на сцене, обводит круг бедрами, поднимает ногу в шпагате...
– Я о том, – проговорил неестественно четко. – Как ты флиртовала с парнем у бара. Стоило Амиру отвлечься, ты уже с другим. И почему я не удивлен такому размаху.
– Это был пьяница, которого я передала его охране. Вот и всё.
И здесь она всепомогающая и понимающая. Будь не ладна...!
– Где ты вообще увидел там флирт? – не успокаивалась она.
– Это твой вопрос или спросишь что-то посерьёзнее?
Я не смотрел на нее.
– Почему Авраам?
Имя кота сразу резануло слух. Лика! Это настолько личное, а она настолько чужая, что отторжение взвилось клубом в моем животе. Но все же, насупив брови, я выдал правду, лишь бы она отвязалась.
– Потому что он – часть меня. Так, как так получилось, что вы с Даней не встречались?
– Это была месть Лизе, не знаю, почему он не рассказал.
– И ты так просто согласилась?
Я откровенно наглел. А она, выдержав паузу, все таки ответила, поддаваясь мне.
– Он пришел в «Кокетку» и угрожал расправой, что мне ещё оставалось делать?
Пазл в моей голове не хотел сходиться и тогда пришла хорошая догадка.
– Даня первым узнал, что ты там работаешь.
Вот почему он так зациклился на этом стрипклубе.
– Ага.
Это всё объясняет. Это объясняет абсолютно всё, и опять же развеевает образ коварной Вали. Я взглянул на нее по-новому. Такую невинную и чистую... Аж бесит.
Так больше нет причин ее ненавидеть?
Я решился повернуть голову и застал ее с поличным. Она пристально смотрела на меня своими карамельными глазами и чего-то ждала, хотя сейчас была ее очередь задавать вопрос. И не один.
– Теперь ты все знаешь, – сказала она.
Я бы не хотел этого знать.
– Не всё, – качнул головой, – Мне все ещё интересно, что забыл мой отец в «Кокетке» и когда мой брат стал таким идиотом.
Глупости. Это волновало меня в последнюю очередь.
– Это ты можешь узнать от них.
– Почему ты так смотришь? – вырвалось у меня, – Будто бы я прямо сейчас начну просить прощения и валяться у тебя в ногах.
– Я не так смотрю, – опустила голову.
Слишком мало причин. Слишком мало обоснований. Но я не могу позволить ей пустить корни в моей голове.
– Подожди-ка, – улыбнулся, сдержав мерзкий смешок, – Ты думаешь, что теперь из-за твоих благородных поступков я изменю своё отношение? Помогала Дане, работала ради учебы, помогала отцу. Вот только ты никогда не сможешь очистить свой образ. Зарабатывать на своём теле... – цокнул языком.
– Сказал моделька, – соскочило с ее языка, а я закусил щеку изнутри при этом отвратном слове.
– Не называй меня так.
– Но это же так! Не говори, что на съемках тебя не просят раздеться, я видела твои снимки! – выкрикнула она и от осознания того, что слетело с ее языка, ее глаза тот час стали размером с блюдца.
– Видела, значит.
– Да.
– И что? Это не одно и тоже.
– Одно.
– У меня эстетика, а у тебя разврат.
– Ох, вот не надо.
Я сощурился. И чего она в отвращении изгибает свои губы?
– Что это ещё за выражение лица? – не выдержал я.
– Строишь из себя священника, а сам целуешься с другой, пока тебя ждёт девушка.
Сковал руки в замок. Усмехнулся про себя. Подумать только, она всё видела. Видела мой срыв.
– У нас с Крис свободные отношения. Я и она можем целовать кого угодно.
Почти.
Замявшись, она начала разминать пальцы рук.
– А твоя девушка в курсе?
– В курсе.
– Но ведёт себя так, будто бы нет. Что имеет Крис на меня? Раз у вас свободные отношения, почему она возникает?
Мои глаза сверкнули в темноте, впившись в нее пристальным взглядом. Я мог соврать, мог увести ее в другую степь, но сейчас мне захотелось быть искренним.
– Потому что есть исключения. И ты – одна из них.
Ты – единственная.
– И почему же?
Почему тебя это так интересует – вот это вопрос.
– В чем дело? Хочешь переспать со мной?
Взгляды перекрестились, она первая отвела его в угол комнаты.
– Свободные отношения – подумать только. Кто на такое согласится? – пробормотала она.
– Современные люди?
– Не думала, что Кристи станет делить парня с кем-то ещё. Она же жуткая собственница. И как ты можешь... так просто. Должна же быть какая-то причина.
– Я никому не принадлежу и меня это устраивает.
– Ты никого не любишь – это больше похоже на правду. Ледышка–Егор.
Прозвище, слетевшее с ее языка, заставило меня сдвинуть брови к переносице.
Ледышка?
– А как же Авраам, Даня, родители? – какого черта я оправдываюсь?
Она удобнее села в своем углу безжалостно поделенного дивана.
– И ни одного имени на букву К.
Сердце замерло. И на минуту я даже задумался, зачем продолжаю тянуть эту баржу.
– Ты не думаешь о ней. Тебе плевать где она сейчас находится и как себя чувствует. Она тебе безразлична, но, видимо, тебя она очень любит, раз согласилась на это унижение.
Унижение?
– Любит меня? – я рассмеялся. – Крис влюбляется в статус, модные побрякушки – в общем, во все, чем можно похвастаться перед людьми.
– И ты позволяешь ей хвастаться тобой. Тогда ты стоишь на одном ряду рядом с сумочкой Ив Сен Лоран, Егор.
Улыбка подупала. Она говорила правду и от этого осознания внутри что-то неприятно кольнуло.
– Ошибаешься. Крис не подчиняется приказам сумочек, в отличие от моих.
– Это тебе и нравится в ваших отношениях? – игриво сущирилась. – Доминировать.
Она делала это. Она копалась, изворачивала мою душу наизнанку, чем неимоверно бесила.
– Может быть поговорим, что нравится тебе? Ты же и дня не можешь прожить без внимания.
Одна свечка погасла, и я пытался поджечь ее соседней, но, как на зло, ничего не выходило.
– Ты меня совершенно не знаешь.
Черт, да в чем проблема? Маясь со свечой, я отрешённо заговорил:
– 2 курс. Журналистка. Ставлю все на то, что тебе с детства нравилось совать свой нос куда не надо. Возможно, захотелось мелькать на телике или в статьях?
– Отдай мне, – она толкнула меня плечом и выхватила свечу. – Ты капаешь на нее воском и она тушится. А ещё всё мимо. Ты – придурок, Кораблин. И повторюсь: ты слишком много о себе возомнил. Я поступила на журфак, потому что люблю справедливость и писать.
Она что-то говорила, но разум мой был занят ее близостью. Наши бедра соприкасались, как ещё недавно в такси. Ее дыхание в паре десятков сантиметров от меня. Ее волосы перед моими глазами.
– А на стрип пластику, вас, боец за справедливость, как занесло?
В свете свечи я рассматривал ее тело. Ее бедра были облачены в обтягивающие джинсы, они выводили меня из себя, и, могу поспорить, она это знала, поэтому надевала их всякий раз, когда мы виделись. Спущенный рукав футболки обнажал ее хрупкое, на вид, плечо. Но это лишь на вид. Ее руки поднимали вес тела на шесте, ее ноги были такими же сильными. А сама она ходила уверенно и прямо. Каждое движение выдавало в ней танцовщицу, и я не понимаю, как не догадался раньше?
Ах да, мне было плевать.
Если мы были друзьями, я бы сказал, что танцы пошли ей на пользу. Конечно же, избегая того факта, что она танцевала для мужчин за деньги.
– Что? Не выходит?
Девчонка сжала губы.
– Она испорчена.
Выхватив зажигалку из штанов, я поднес ее к стеклянной чаше...
– Черт! – кинув свечу, я прижал обожженный палец к губам.
Подорвавшись к губам, она схватила моё запястье и округлила глаза на свою выходу.
– В чем дело? – она выглядела такой уязвимой, что моя напыщенность снова вырвалась на свободу, – Будешь дуть, пожалеешь или... – я коснулся взглядом ее губ. – обхватишь губами?
Она выронила мою руку.
– Идиот.
Я откровенно забавлялся ее ненавистью. Подумать только! Ненавистью! Стриптизерша краснела при сказанной двусмысленности!
– Вспомнил, здесь есть мини бар.
– Я не хочу.
– Да ладно?
– С чего ты вообще это взял? – сердитая, она сдула отросшую челку с глаз, – В Кокетке я так расслаблялась, алкоголь раскрепощает меня.
Я, не выдержав, хмыкнул.
– Так искусство обольщения ни одно из твоих трезвых качеств?
Я хотел бы снова почувствовать это – ее внимание, ее касания, ее попытки вывести меня на эмоции.
– Нет. Это вообще ко мне не относится.
Я бы поспорил. Обычная девчонка сидела передо мной. Она держала руки, глаза при себе. Она была одета в ничем неприметную одежду. Она жалась в углу дивана. Я не могу поверить, что эта девушка облаченная в кожаный комплект и в розовом парике, пыталась соблазнить меня. Складывалось такое ощущение, что она разделяла в голове свою жизнь в универе, и откровенные танцы после полуночи. Но, для меня, Рози и Валя были сторонами одной монеты.
– Как думаешь, как скоро они решат заглянуть в эту комнату и выпустить нас?
Одна свеча вновь потухла, и девчонка с грустью глядела на вторую.
– Скорее свет включат и мы их наберём, а пока, в нашем распоряжении целый диван.
Совсем скоро начнет светать, а глаза уже начали слепаться.
– Он узкий.
– Тогда пол тебе понравится больше.
Я удобно улёгся, задев ногой ее коленку. Почувствовал, как ее ноги вытягиваются рядом с моей головой.
– Тесно, – шепнула она.
– Пол, – шепнул я.
– Нет уж, – она завошкалась, – Спать рядом с твоими ногами – такое себе удовольствие.
– Можно подумать, – закатил я глаза, а она по этим самым глазам чуть не заехала пяткой. Эй!
Продолжая игнорировать меня, она пыталась улечься удобнее, и я не выдержал. Задул свечу, встал у дивана и сказал:
– Двинься.
Она нагло улеглась у спинки дивана, спихнув меня на самый край, половина моего тела осталась за бортом.
– Теперь места точно мало.
– По-о-ол, – пропела она.
И тогда я обхватил ее руками. Закинул ногу на ее бедра и слегка навалился весом.
– Что ты делаешь.
– Прогоняю тебя. Ты все ещё недолюбливаешь меня?
– А ты меня?
Я почувствовал, как ее ладони касаются моей спины. Моя скользнула на ее поясницу. Запах ее волос въелся в нос.
Картинки встали перед лицом: я скольжу ниже, поднимаю ее бедро, опрокидываю ее на спину и целую. Ее сердце напротив моего ударяется так же громко, как мое. Ее ноги, переплетаясь с моими, скользят медленно то вверх, то вниз. Я позволяю ей, словно алкоголю, проникнуть в мою кровь. И так же, как с выпивкой, я пожалею об этом утром, а пока я позволяю себе упиваться ощущениями.
– Валь, – ее имя легко слетает с моего языка. – тебе тоже душно?
– Дверь закрыта, окно не открывается и ты топишь меня своим телом. Да, мне жарко.
Растёгивая рубашку одной рукой, я не прекращал каждой клеточкой своих пальцев касаться ее спины. Моя голова покоялась на подлокотнике, ее – чуть ниже, на ровной поверхности. Глаза были прикрыты, но я знал, что она не спит. Ее грудь вздымалась неестественно часто, ее веки вздрагивали каждый раз, когда я приближался к краю задравшейся футболки.
Сна не было ни в одном глазу. Моё дыхание было учащенным, жар распространился по всему телу, а голова слегка кружилась. Что это? Отравление?
Не сразу, но я заметил, что она перестала претворяться спящей и открыла глаза.
– Егор.
– Что?
– Скольких девушек ты целовал за отношения с Крис?
– Одну и, видимо, ты это видела.
– Правда?
– Зачем мне лгать? Хорошим в твоих глазах я выглядеть не хочу.
– И не будешь. Никогда.
У нее упорный взгляд, который прорывается сквозь мою колючую проволоку. Если бы я был романтиком, сказал бы, что между нами химия. Когда наши глаза сталкивались, это больше было похоже на битву характеров, идеологий, мнений... Есть люди, пляшущие на одной волне, мы бы на ней дрались. На доске для серфинга скидывали бы друг друга в воду. Может быть, наука не права? И притягиваются к друг другу вовсе не противоположные полюсы, а подобные... Но почему мы тогда сейчас лежим на одном диване и смотрим друг на друга так... откровенно?
– Аминь, – смешок вырвался сам собой. Между нами будет всегда ненависть, и это не изменится.
Никогда.