МЕНТ

Я приехал домой... Меня ждала Мира. Ее глаза сейчас были тусклыми и умоляющими.

-«Ты обещал, что я увижу брата,» - прошептала она, едва сдерживая слезы.

Я вздохнул. Обещания надо выполнять, даже если они отдают горечью и риском.

-«Ок. Собирайся,» - отчеканил я. Холод, сквозивший от меня, наверное, чувствовался даже в соседней комнате.

«Но там не более десяти минут,» - добавил я, стараясь смягчить тон, но получилось скорее отрывисто, чем заботливо...
Мира кивнула, не проронив ни слова. Она понимала, что каждое лишнее мгновение может дорого стоить..

Поездка в СИЗО прошла в молчании. Мира нервно теребила край платья, глядя в окно. Я же пытался собрать воедино обрывки информации, разбросанные по моему сознанию, как осколки разбитого зеркала.
Кто убил Дымова? И почему Ковалев ничего не знал ?

Ковалев ничего не знал. Абсолютно. Он был чист, как весеннее небо после дождя. Брат Мирославы, честный бизнесмен до мозга костей. Но кто убрал Дымова? Вот в чем вопрос, грызущий меня изнутри...

Дымов был связан с Шрамом, криминальным авторитетом, чье имя заставляло дрожать самых отъявленных головорезов. Дымова убили, а он был партнером по бизнесу с Ковалевым. И теперь Ковалев сидит. Сидит, хотя, я уверен, ни в чем не виновен. Что, блин, делать?

******
Вечер дома...она смотрит на меня, Мира, из кухни, где возится с ужином. А я смотрю на нее, сидя на диване, залитом тусклым светом настольной лампы. Квартира, сейчас, под ее взглядом, она кажется почти уютной.

-"У тебя опять плечо кровоточит," - тихо говорит она, даже не поворачиваясь. "Та рана, после задержания угонщиков... Ты совсем не бережешь себя."

И вот она уже рядом, склоняется надо мной, пахнет ромашкой и розой ..ее духи ... Пальцы у нее прохладные, ловко разматывают старую повязку. Боли почти не чувствую - коньяк уже сделал свое дело.
Смотрю ей в глаза - большие, полные какой-то тихой печали.

-"Спасибо," - хриплю я, и слова звучат грубо в этой тишине.

Зачем я вообще связался с этим? Угонщики, перестрелки, грязные дела... А теперь еще и эта девочка, Мира. Слишком юная, слишком чистая для моей жизни. Но у нас договор. Она - мне себя, а я - ей брата из тюрьмы. Сделка, пропитанная отчаянием с обеих сторон. Брат ее -вляпался... но приговор суровый.

Я могу помочь, у меня есть связи. Но цена...

Вдруг во мне что-то обрывается. Смотреть на нее, такую заботливую, такую... уязвимую, становится невыносимо.
Поднимаюсь, резко, так что стул с грохотом отлетает назад. Я - опер Ярский, майор уголовного розыска, человек, видевший всякое дерьмо. Но сейчас, в этой маленькой кухне, я чувствую себя потерянным мальчишкой.

Впиваюсь в ее губы, грубо, жадно. Она вздрагивает, пытается оттолкнуть меня ладошками в грудь, но поздно. Я уже уношу ее на кровать, в соседнюю комнату... Раздеваю ее, нежно, но торопливо, словно боюсь, что она опомнится, что одумаюсь я сам...

И потом я беру ее. Без слов, без предупреждений. Просто беру, потому что больше не могу терпеть. Потому что башню сорвало, и она пробудила во мне то, что так долго спало.

Эта девочка, с которой у нас договор..... Цена, которую я теперь не уверен, что готов заплатить.

После этого, когда она уже заснула, я вышел на балкон и выкурил сигарету. Город внизу жил своей жизнью, мерцал огнями, шумел машинами. А я стоял и думал, что же я натворил. С одной стороны, выполнил часть сделки. С другой... сломал что-то важное, не только в ней, но и в себе.

Я не могу спать. Возвращаюсь в комнату, смотрю на её спящее лицо. На рассвете я начну действовать, найду способ вытащить её брата, но что будет дальше, когда сделка будет выполнена, я не знаю.

Этот договор... Он связывал нас, но теперь стал клеткой. Клеткой, в которой мы оба заперты. И ключа ни у кого из нас нет. Остается только смотреть на рассвет, надеясь, что он принесет с собой хоть какое-то решение...
Глупо, знаю. Безумно. Но сердце... оно, как воробей в клетке, мечется, ухает. Я, твою мать, опер со стажем, а она со мной такое творит...

Вчера, например. Сидим на кухне, пьем чай. Она рядом, плечом к плечу. Смотрю на нее украдкой. Юная, наивная... а глаза - омут. И этот запах... яблочный, с примесью чего-то терпкого, сводящего с ума. Во сне она, как назло, прижимается ко мне, и я чувствую каждый изгиб ее тела. А я... я не в силах терпеть. Достаю из бара коньяк и снова пью, чтобы заглушить этот пожар внутри.

Слишком тесно от нее. Слишком близко. Нужно заканчивать этот фарс. Помогу ее брату, пусть валит куда подальше, и я забуду о ней, как о страшном сне. Я не влюблюсь... ни за что на свете. Это просто похоть. Гормоны. Ничего более.

Помогу ее брату, и пусть проваливает! Я не влюблюсь...ни за что...опер Ярский не полюбит...никогда...нет. Эта мысль, как заезженная пластинка, крутилась в моей голове, пока я размешивал сахар в остывающем кофе. Слишком много сахара. Как и проблем....

В этот день я встретился с Алиной Зиминой. Журналистка. Трахал ее часто раньше, а она мне инфу сливала. Прагматичные отношения, ничего личного. И вот, мы сидим в каком-то пафосном кафе, и я спрашиваю про Ковалева Дмитрия, брата Мирославы, и про Алексея Дымова. Мирослава... Только при мысли о ней внутри все сжималось в тугой узел. Она жила в моем доме, по договору, пока идет следствие по делу ее брата. И я должен держать дистанцию. Должен. Но как, черт возьми, это сделать?

«Ярский, милый...ты же знаешь, я знаю не больше твоего. Они дружили вместе, вели бизнес. Но я в курсе, что Дымов дружил еще и со Шрамом. Криминальным авторитетом...» Алина томно выдохнула, откинувшись на спинку дивана. «Ярский, ты еще хочешь меня?» - озорно спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос.

Меня тошнило от нее. Хотелось только Мирославу... сестру подозреваемого... что живет по договору у меня дома... Парадокс...

«Дымов и Шрам... интересно,» - процедил я сквозь зубы, игнорируя ее вопрос. Она всегда меня бесила своей навязчивостью. Информацию вытягивать из нее было словно зубы драть, а потом еще выслушивать ее игривые намеки.

Алина фыркнула. «Ну, как знаешь. Информация стоит денег, Ярский. И не только денег...»

Алина - сука ещё та. И я должен её раскрутить... выжать из неё всё до последней капли информации. Я должен вытащить на свет все грязные тайны Дымова и Шрама, чтобы обелить Мирославу и её брата.

"Поехали ко мне," - говорю я, зная, что дома Мира... но выбора нет. Я должен заставить Алину говорить. И плевать, какой ценой. Этот город погряз во лжи и предательстве, и я, как чертов рыцарь, должен очистить его, даже если для этого придётся замарать руки.

Подъезжаем к моему дому. Выхожу из машины, открываю дверь для Алины. Она кокетливо берёт меня под руку. На пороге я застаю Мирославу... Её улыбка сползает с лица... Она видит другую женщину рядом со мной... брюнетку Алину, и её клинит. В её глазах вспыхивает ревность, смешанная с болью и разочарованием. И я чувствую, как моё сердце разрывается на части....

"Ужин на плите, если что..." - тихо говорит она, и уходит, хлопнув дверью своей комнаты. Запирается. И я знаю, что сейчас она там, одна, со своими мыслями и страхами. А я здесь, с Алиной, должен играть свою роль. Должен притворяться. Должен лгать. Всё ради неё. Ради Мирославы.

Алина проходит в гостиную, оглядывается с любопытством. "У тебя тут уютно, Ярский. Не знал, что ты такой любитель домашнего очага". Она ухмыляется, и я понимаю, что она видит меня насквозь. Знает, что всё это - лишь маска...