.
Дом спал.
Только где-то далеко скрипнула створка ворот — вернулся хозяин.
Лиа лежала на кровати, не спала. Просто ждала.
Она всегда чувствовала, когда он приближался.
Сегодня — особенно.
Дверь открылась беззвучно.
Данте вошёл.
Пальто в руке. Рубашка расстёгнута у горла. Взгляд тяжёлый. Как будто он прошёл через бурю… и вернулся.
Она не задала ни одного вопроса.
Просто села, приподнявшись на локтях.
— Ты жив, — прошептала.
Он кивнул. Бросил пальто на кресло. Подошёл.
Сел на край кровати, не касаясь её.
— Всё кончено, — сказал он, глядя вперёд. — Его больше нет.
Лиа молча потянулась к нему и обняла. Крепко. Без слов.
Данте зарывался лицом в её волосы, вдыхая родной запах.
— Ты сделал это ради меня? — прошептала она, не отстраняясь.
— Ради тебя. Ради Айви. Ради того, чтобы никто больше даже не подумал о том, чтобы тронуть мою семью.
Она отстранилась на долю секунды, чтобы посмотреть в его глаза.
Там не было ярости.
Не было тьмы.
Была усталость. И… облегчение.
— Ты изменился, — сказала она тихо.
Он слегка усмехнулся.
— Я просто стал собой. Тем, кем должен был быть рядом с тобой.
Лиа провела пальцами по его щеке, по виску, в волосы.
Он поймал её ладонь.
Коснулся губами.
— Мне не нужно, чтобы ты был героем, Данте. Я просто хочу, чтобы ты жил.
Он кивнул.
— Я жив. Пока ты рядом.
Они легли.
Тело к телу.
Он положил руку ей на живот — там, где когда-то была рана. Она покрылась тонким рубцом, но Данте будто ощущал её до сих пор.
— Больно? — спросил он.
— Уже нет, — улыбнулась она. — Сейчас… всё хорошо.
Он поцеловал её в висок.
— Засыпай, — сказал он. — Я рядом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Офис охранной службы был залит холодным светом ламп.
На экранах — схемы клубов, новые отчёты, карты поставок.
Данте сидел за столом. Пальцы бегло касались клавиш ноутбука. Лицо спокойно, но глаза — острые, внимательные, всегда в напряжении.
Телефон завибрировал. Входящий вызов. Архитектор.
— Слушаю, — коротко бросил Данте, принимая звонок.
— Господин Морелли, добрый день. Детская площадка готова. Всё по плану. Покрытие, зонирование, уголок со скалодромом, мини-башня, даже качели с логотипом единорога — как просила девочка. Всё проверено и безопасно. Можем принимать объект.
Данте помолчал пару секунд. Потом сказал ровно:
— Отлично. Через два часа я буду.
Он отключил звонок и тут же набрал Лиа.
Гудки. Один. Второй.
— Где ты, amore?.. — прошептал Данте почти беззвучно, глядя на экран. В третий гудок трубку сняли — но это был не её голос.
— Господин Морелли, это Рик.
У Данте напряглась челюсть.
— Почему у тебя её телефон?
— Сеньора в больнице. Плановый осмотр, как вы и просили. Я с ней. Сейчас она у врача.
— Что с ней? — мгновенно.
— Всё хорошо. Просто проверка. Но…
— Везёшь её домой сразу, как выйдет из кабинета. Немедленно.
— Принято.
— И будь рядом. Я приеду.
Данте отключил телефон, резко оттолкнул кресло. Секретарь, едва услышав его шаги, поспешно поднялась.
— Никто не входит. Ни звонков. Никаких встреч.
Он вышел, оставив после себя тишину и ощущение надвигающейся бури.
Поздний полдень. Тёплый ветер колыхал свежую траву.
Во дворе стоял аромат дерева и краски — новая детская площадка сияла в лучах солнца. Всё было так, как хотела Айви: яркие качели с мягким покрытием, деревянный мини-домик с лестницей и горкой, канатный мост, даже маленькая сцена, где можно устраивать представления.
Айви визжала от восторга, забираясь наверх.
— Она счастлива, — сказала Лиа, глядя, как сестрёнка смеётся, держась за перила. — Посмотри на неё. Ей снова интересно жить.
Данте стоял рядом. Его рука крепко обнимала жену за плечи.
Он смотрел на девочку и молчал.
— Спасибо, — прошептала Лиа. — Это… это больше, чем я могла представить.
Он слегка кивнул, не отводя взгляда от Айви.
— Я просто сделал то, что должен был. Для неё. Для тебя.
Они молча смотрели, как Айви прыгает с последней ступеньки в мягкий песок, а потом снова бежит наверх. Рядом с площадкой стояла скамейка под деревом. Лиа дотронулась до локтя Данте:
— Пойдём. Мне нужно с тобой поговорить.
Он сразу почувствовал в её голосе нечто серьёзное.
Они сели на скамейку. На заднем плане смех девочки звучал как музыка.
— Ты знаешь, я не тот человек, который живёт в долгах, — начала Лиа, переплетая пальцы. — И я всё ещё привыкаю к нашей новой жизни, к тебе, к себе рядом с тобой. Всё это… семья, дом, безопасность — я никогда этого не имела.
Он слушал внимательно. Без перебивания. Только повернулся к ней корпусом, показывая, что весь здесь.
— Но ты дал мне шанс. Шанс на всё. На любовь. На безопасность для Айви. На себя.
И я не хочу быть просто женой. Или просто красивой игрушкой в новом платье.
— Ты никогда ей не была, — твёрдо сказал он.
— Тогда я хочу большего. Я хочу быть частью этого. Не только клубов. А всего, что ты строишь. Я хочу, чтобы ты знал: я рядом не только в доме. Я с тобой — в жизни. В битвах. В решениях. Я хочу быть твоим партнёром. До конца.
Данте молчал. Несколько секунд. Потом тихо сказал:
— Я выбрал тебя, Лиа, не только потому, что ты была смелой. Или потому, что ты поставила себя перед пулей.
А потому что ты сильная. Потому что умеешь бороться, держаться и… любить.
Если ты хочешь быть рядом и в деле — ты уже там.
Потому что я не могу больше представлять свою жизнь без тебя в каждом её уголке.
Она улыбнулась. Слёзы навернулись на глаза — от счастья, а не боли.
— Тогда пообещай мне одно, — прошептала Лиа, дотронувшись до его руки. — Что бы ни случилось — мы всегда будем говорить друг другу правду. Даже если она неудобная. Даже если опасная.
— Клянусь, amore. Ни лжи. Ни секретов. Только мы. До конца.
Айви снова подбежала к ним, запыхавшаяся, с щёками румяными от восторга.
— Это самая лучшая площадка на свете! — выкрикнула она. — Можно мы тут останемся до вечера?
Данте улыбнулся:
— Мы можем остаться сколько захочешь, принцесса.
Ветер стал чуть прохладнее. Где-то вдалеке затявкал пёс.
Лиа сидела на лавочке, держась за руку Данте. Их пальцы переплетались. Айви, не зная, что взрослые только что поклялись друг другу в чём-то большем, продолжала кружить вокруг своей новой крепости.
Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь моментом.
— Знаешь… — начала Лиа, чуть тише, — мне иногда кажется, что это всё сон. Дом. Ты. Айви здорова. Я на лавочке, а не в каком-то прокуренном баре за обшарпанной стойкой.
Но потом я вспоминаю — мы прошли через ад. И выжили.
Он кивнул.
— Мы заслужили этот мир. И построим новый. Тише. Умнее. Своими правилами.
Лиа посмотрела на него. Глаза сияли. Но взгляд стал глубже.
— Я думаю о будущем, Данте. Не просто о том, как отстроить клубы или свергнуть очередного ублюдка с дороги. А о настоящем будущем.
Ты говорил, что я твоя семья. Что Айви — теперь тоже.
Но что если… — она запнулась, — что если это только начало?
Он чуть повернулся к ней, нахмурив брови, настороженно.
Лиа улыбнулась. Взгляд скользнул обратно к площадке, где Айви подбрасывала в воздух осенние листья, как конфетти.
— Видишь? — тихо сказала она. — Скоро к этой площадке придётся добавить ещё немного пространства. Очень маленького. Но очень важного.
Он посмотрел на неё непонимающе. Несколько секунд. Потом снова — в её лицо. В глаза. Смотрел долго. И молчал.
Лиа не выдержала и выдохнула:
— Я беременна, Данте.
Мир на мгновение замер.
Птицы всё так же щебетали. Листья всё так же падали. Но внутри него — остановилось время.
Он смотрел на неё, как будто впервые. Словно каждый нерв его тела прислушивался к этой новости.
— Ты уверена? — наконец прошептал он. Голос дрогнул, как в тот день, когда он впервые сказал ей, что не может потерять её.
Она кивнула. Слёзы — не от страха, не от тревоги — катились по щекам.
— Да. Недавно узнала. Хотела быть уверена. Врач сегодня всё подтвердил.
Он опустил взгляд. Потом взял её ладонь обеими руками. Поднёс к губам. Долго не отпускал.
— Это… — он сглотнул, не зная, как подобрать слова. — Это ты подарила мне жизнь снова. А теперь — новую. Нашу.
Он встал. Протянул ей руку.
— Пойдём. Мы должны сказать это Айви. У неё будет лучший друг или подруга. И новая качеля на этой площадке.
Лиа засмеялась сквозь слёзы. И впервые за долгое время в её сердце не было ни тревоги, ни боли. Только любовь.