ЧЕТВЕРТЫЕ

Серый рассвет заливает редкий лес, где остановились на ночлег Ева с Сашей и их команда. Сегодня пасмурно. Ветра нет, стоит звонкая тишина. Несмотря на раннее утро Ученый выглядит значительно свежее, чем накануне. Возможно, дело в том, что он смог умыться и немного привести в порядок свою одежду, что не может его не радовать. Валя тушит костер, Леся играет с Дусей, Ева собирает вещи, Саша проверяет машину. Все при деле. Но не все так легко. Все напряжены — день предстоит тяжелый.

Саша идет к ребятам, с противоположной стороны от места стоянки появляется Ваня.

— Контрольный совет, — довольно мрачно произносит Саша.

Ребята подтягиваются к нему с озабоченными лицами, Ева оставляет Лесю с Дусей у потухшего костра. Только Ваня невозмутим.

— Мы не можем ехать на Ржевку, — говорит Саша.

— Да, я, собственно, к тому же пришел, пока кусты инспектировал, — ухмыляясь, подхватывает Ваня.

— Можно избавить нас от подробностей? — поворачивается к нему невыспавшаяся Валя.

— Стоп, ребят, — спокойно произносит Саша. — Продолжай.

— Да че тут.. ясно же. Они базируются в Питере, значит, Ржевка у них под колпаком.

— У нас ничего не получится... — осознав безысходность ситуации, произносит Ева.

Конечно, у них ничего не получится. Ржевка используется новым режимом исключительно для своих целей и спецопераций. Небольшой комфортный аэродром, который легко контролировать и где легко скрыть желаемое от посторонних глаз. Там постоянно находится обслуживающий персонал и солдаты. К тому же рядом со Ржевкой и под контролем ее систем наблюдения расположен небольшой новый городок: именно там пока под «домашним арестом» и на сыворотке держат представителей первых трех групп крови. Среди них немало известных в России и за ее пределами людей. Здесь и ученые всех ключевых направлений наук, и литераторы, и писатели; художники и скульпторы; спортсмены, актеры, эстрадные и оперные певцы. В этой так называемой «рекреации» под неусыпным контролем им надлежит пробыть еще не менее года, пока город не будет приведен в порядок. После этого их можно будет «выпустить на волю», но опять же, под присмотром. Все эти люди остались живы исключительно для того, чтобы оставшиеся могли видеть знакомые лица, слышать знакомые фамилии, чтобы было кому играть в театрах и на телевидении, чтобы были выставки, которые нужно посещать и учебные заведения, где корифеи наук смогут преподавать. Каждому из них надлежит стать одним из тех, кто передаст знания и умения в своих отраслях представителям новой расы.

Аэродром Ржевка и рекреационная зона — место, на каждый квадратный метр которого приходится минимум по две камеры. Разумеется, там героям ничего не светит. Но хотят они того или нет, их путь все равно приведет туда. Правда, чуть позже и гораздо более трагично.

— Все получится. — Саша невозмутим. — Но не там.

— В общем, — жуя травинку, говорит Ваня, — есть между Питером и Москвой один заброшенный аэродромчик. И техника там есть. Людей уже нет, думаю.

— Ты ж говоришь, что он заброшенный? — Валя, прищурившись, смотрит на Ваню.

— Все тебе надо знать, конопатая. Для всех он заброшенный, а для кого надо — вполне рабочий.

Валя негодующе поднимает глаза на Ваню, но Саша останавливает ее, подняв руку.

— Техника в порядке?

— Не супер, но перелет потянет. Да кончай ты сверлить меня глазами, конопатая. Этим меня не прошибешь. Как могли, так и зарабатывали, не всем по чесноку жить удается.

— Ладно. Ева?

Саша смотрит на Еву, им и без слов все понятно. Она опускает лицо и прижимает к себе Лесю. В девушке борются разум и чувства: ей понятно, что невозможно взять на Алтай сестру. Все стало слишком опасно, и рисковать ее жизнью она не имеет права. Но оставить ее одну... И где? И с кем? Ева поднимает лицо к Саше.

— Я... не могу. Не знаю!

— Мы полетим вдвоем, до нашего возвращения Лесе лучше остаться с ребятами.

— Ева, не волнуйся, — Валя подходит и обнимает ее. — Я смогу о ней позаботиться. Мы сможем.

— Да мы спрячемся так, что нас не найдет никто, не переживай ты так. Я что, зря что ли от армии косил пять лет?

— А! — Валя победно смотрит на него. — А потом ведь попался-таки!

— Не, конопатая, сам пошел. Дозрел.

У Евы глаза на мокром месте и паника во взгляде. Она пытается оттянуть принятие неизбежного решения, но не может согласиться с ним душой.

— У меня есть идея, на мой взгляд, немного лучше, — говорит Ученый.

Взгляды обращены к нему, в глазах Евы — надежда на чудо.

— Раз нам все равно в ту сторону... В деревне под Новгородом бабушка моя живет. Там даже электричества нет, всего домов пятнадцать. Она наотрез переехать отказывалась, сказала, что на этой земле родилась, здесь и умрет. Здоровье у нее, надо признать, крепче моего, так что...

Ученый обводит взглядом притихшую компанию.

— Там она будет в безопасности, их никогда не найдут. Ни вышек, ничего по близости нет, мобильные сеть не находят.

Теперь все смотрят на Еву. Да, это идеальный план, и хоть ей страшно даже думать о разлуке с сестренкой, но это лучший вариант, и у них должно все получиться и получится. И тогда они снова будут все вместе, одной семьей. Девушка, приняв для себя нелегкое решение, вынужденно кивает.

— Ну, по коням тогда. Сколько до деревни? — с энтузиазмом спрашивает Ваня, уже рвущийся в бой.

— Подождите, — останавливает всех Саша. — Я должен знать. Вы уверены, что хотите идти с нами?

Он кивает на Еву с Лесей.

— У меня никого нет, — тихо отвечает Валя, — никого не осталось. И идти особо-то некуда. И, в общем, я уже до конца с вами.

— Что ж, и мне, собственно, идти некуда и незачем. Я хотел бы продолжить наслаждаться вашей компанией.

— Ну, а я че? Я солдат, вы без меня далеко не улетите. Че тут думать? Да и мне без вас грустно будет. Да и вообще... детдомовский я. В общем, я с вами, и спрашивать не о чем.

Саша кивает.

— Саш, ты только не подумай че. Но тебе ведь отец предлагал возглавить мир, к бабке не ходи. Зачем тебе это все?

Ваня обводит руками крошечный пятачок, на котором стоят ребята. Люди, у которых есть лишь перспектива всю жизнь прятаться, избегая вездесущего взгляда устроителей нового режима. Даже Дуся, затаив дыхание, повернула пятачок к Саше, лицо которого при упоминании об отце стало железной маской, а глаза наполнились льдом.

— Возглавить мир тотальной тирании? Стать рядом с тем, кого я ненавижу? Он довольно повладел моей жизнью. Все, что я хочу... — холодным взглядом Саша смотрит на ребят. — Это быть как можно дальше от него, чтобы не было искушения его убить.

Ученый кивает, нервно протирая непросохшим платком свои очки. Валя предпочитает смотреть в землю. Ева не сводит глаз с Саши, она искренне и всем сердцем переживает за него, предпочитая даже не думать, что такого мог сделать отец, чтобы сын стал так ненавидеть его.

— Ну ладно, погнали тогда, уже восемь, а нам пилить и пилить, — как ни в чем не бывало говорит Ваня и направляется к машине.

— Подождите, — останавливает ребят теперь уже Валя.

— А почему бы нам всем не улететь на Алтай, не остаться там всем вместе?

Похоже, эта идея никому в голову до Вали не приходила, по крайней мере, судя по лицам всей компании. Ева растерянно переводит взгляд с одного на другого. У нее есть причина, почему невозможно остаться там. Девушка чувствует немой вопрос друзей.

— Отец инсулинозависимый диабетик. Ему не выжить там.

— Ясно, — кивает Ваня.

— Пока план прежний, — командует Саша. — Идем. На месте решим. Кто захочет, полетит с нами и останется. Но мы должны будем вернуться.

Саша берет на руки Лесю и идет к машине.

— Едем, ребят.

И они садятся в машину. Каждый думая о своем. Рисуя ближайшее будущее. Полагая, что все будет по плану. Но уже через пару часов все решительно изменится и ничего из того, что они задумали им не удастся осуществить. В этой игре правила устанавливают те, у кого власть.