ЧЕТВЕРТЫЕ

Алекс против того, чтобы Гена ехал с нами. Виновник спора стоит неподалеку и смотрит на нас самым трогательным из всех возможных взглядом.

— Он мне не нравится.

— Он один!

— Это не аргумент.

— Он может быть полезен. Это аргумент.

Алекс поворачивается к Гене, тот полон надежды. Совершенно безобидный парень и так нуждающийся в людях, он едва ли старше меня и, наверное, всех потерял.

— Без него обойдемся.

— Мы не можем так поступить! Любой из нас мог оказаться на его месте. Саш. Прости, Алекс, это бесчеловечно.

Вижу, что он едва ли не через себя переступает, принимая это решение. Но я чувствую, что так нельзя, мы не можем бросить здесь Гену одного, я знала, куда идти за помощью, а ему идти некуда.

Ни слова не сказав, Алекс садится в машину. Я машу Гене рукой:

— Гена, поехали.

Не описать, как тот счастлив!

— Спасибо вам! Спасибо вам! Вы спасли меня! Я никогда этого не забуду! Вам воздастся.

Алекс никак не реагирует, но я прекрасно чувствую, что он обо всем этом думает. Гена оперативно садится на заднее сиденье и, только захлопнув дверь, замечает бессознательного Ученого. Алекс бросает на него взгляд в зеркало заднего вида, и я на всякий случай быстро опережаю все, что бы он там ни собирался сказать.

— Это видный Ученый. Он жив, но очень плохо себя чувствует.

— Он не умрет?

— Он скоро очнется.

Последняя фраза вышла не очень убедительно, и Гена это почувствовал. Стал ерзать. Хорошо, что сейчас не существует полиции.

— Я отвечаю за его жизнь. Ясно?

Бесстрастно-холодный тон Алекса мигом успокаивает Гену, и тот облегченно кивает. Мы едем дальше.

Через десять минут мы свернули к деревне, а еще через десять машина остановилась у указателя на лагерь Леры — «Отважный». Переглянувшись, мы с Алексом выходим на улицу, он глушит джип и, как я заметила, забирает ключи. Не доверяет Гене... Гена тоже выходит. Глядя на эти манипуляции, я запихиваю безропотную Дусю в рюкзак. Больше ее одну я нигде оставлять не намерена.

— Куда идти?

— Тебе лучше остаться здесь и дежурить с ним.

Гена смотрит на Ученого и покорно кивает. У него удивительные глаза... олененка Бэмби...

— Если придет в себя, сможешь объяснить ему, где он и что мы скоро вернемся?

— Да, обязательно.

— Мы пошли.

— Все будет хорошо. Вы найдете ее, я верю!

Алекс кивает и быстрым шагом направляется по дороге, я едва успеваю за ним.

Широкая тропинка ведет нас к лагерю, Алекс сосредоточен, а мне тревожно: как мы найдем Лесю, где там ее искать? Дорожка разветвляется: невдалеке виднеются несколько разноцветных двухэтажных домиков, правее от них большая детская площадка, а за ней множество одноэтажных домов, видимо, это детские корпуса; все это утопает в зелени деревьев и разноцветье цветов.

— Лучше разделиться.

Он что-то ищет у себя в кармане, а затем достает свисток и протягивает мне.

— Если что...

Я киваю.

— Будь внимательна.

Я снова киваю и ухожу к одноэтажным домикам, изо всех сил вглядываясь в них, пытаясь заметить хоть намек на движение. Сейчас моя единственная цель в жизни —найти Лесю. Если она еще здесь. Но об этом я даже думать не хочу. Не глядя под ноги, я схожу с тропинки и обо что-то спотыкаюсь... Мальчик лет четырнадцати распластался на земле, раскинув руки. В его открытых глазах копошатся мухи, из полуоткрытого рта выползает что-то огромное.

Мой беззвучный вопль достигает Алекса, замерев на месте, он оборачивается. Он сразу все понимает. Зажав рот рукой, я несусь к нему, слезы застилают глаза. Я НИКОГДА, НИКОГДА не смогу привыкнуть к виду трупов. Никогда!

Я останавливаюсь рядом с ним, меня колотит, но я готова идти дальше, и тут Алекс просто обнимает меня. Ничего не говоря, ждет, когда меня перестанет трясти, и только тогда, мы идем дальше.

— Эй!

Очень громко кричит Алекс.

— Есть здесь кто-нибудь?

Мы проходим мимо домиков и приближаемся к самому дальнему от дороги.

— Там надежней прятаться, — поясняет он в ответ на мой вопросительный взгляд.

— От кого?

— От незваных гостей. Опасных гостей.

Оглядываясь по сторонам, мы входим на веранду. Алекс настороже и в любую секунду готов выхватить оружие, но в лагере ни шороха, ни звука. Веранда огибает весь первый этаж, мы поворачиваем за угол... и, Алекс едва успевает увернуться от биты, что чуть не прилетела ему в голову.

Нервно дыша, переводя взгляд с одного на другого и направив на Алекса биту, на нас смотрит блондинка. Удивительно классического русского типажа: с русой косой до пояса, вся в веснушках, прозрачно-голубые глаза внимательно прищурены.

— Вы кто такие?

Мы даже не успеваем ответить.

— Что вам надо?

Алекс поднимает руки в жесте мира, девушка замахивается битой.

— Не шевелись! Если думаете, что я не способна от вас отделаться, — ошибаетесь! Я не безобидная вожатая! Могу и буду драться, с кем придется!

— Не надо с нами драться, пожалуйста. Я Алекс, это Ева. Нас двое. На шоссе в машине еще двое, один без сознания, ему досталось, второго подобрали по дороге. Как вас зовут?

— Вам что за дело?

— Никакого. Мы пришли с миром.

Девушка с битой немного расслабляется, но лишь совсем чуть.

— И что вам тут надо?

— Леся, сестра Евы. Она должна быть здесь.

Бита решительно направляется в мою сторону.

— Вы сестра Олеси?

— Да.

— Родная?

— Да! Скажите уже, что с ней?!

— Евочка!!! Евочкааа!!!

Бывшая вожатая оглядывается: из-за угла вылетает Лесенька... не замечая ничего и никого вокруг, она бежит ко мне изо всех сил.

— Евочкааа!

Из меня словно выдернули какую-то ниточку, малышка моя: я падаю на колени, протянув к ней руки, и сестренка, прильнув ко мне, крепко обнимает меня за шею и зацеловывает все лицо. Я и смеюсь, и плачу.

— Маленькая моя.

— Евочка!

— Ты меня задушишь, — глажу ее по волосам.

В ее глазках нет страха. Значит здесь о ней хорошо заботились, слава Богу, что вожатая осталась жива. Неподалеку от нас они разговаривают с Алексом, девушка биту опустила, но не убрала. Алекс улыбается нам с Лесей.

Ладно, нужно скорее двигать отсюда, часа через три начнет вечереть, а до аэродрома еще нужно добраться. Нехотя я выпускаю Лесю из объятий.

— Я тебя ждала. Знала, что ты придешь, ты мне каждую ночь снилась.

— Конечно, зайка. С тобой тут все было в порядке?

Глажу ее по розовым бархатным щечкам, шелковым волосам.

— Да, только ночью страшно было.

— Почему?

— Кто-то с фонарями ходил. В начале тихо так, а потом громко. Кричали что-то и смеялись. Валя нас спрятала.

— Машины искали, — поясняет Валя.

Алекс задумывается.

— Громили все, что под руку попадалось. Там, — она показывает за домики, — Мерседес директорский стоял. У меня не получилось его завести, а они сумели, только после этого успокоились и укатили. А сегодня вот вы пришли.

— Не последние это гости здесь.

Алекс явно чего-то опасается.

Я обнимаю Лесю, уткнувшись лицом ей в живот. Негодующее шевеление за спиной дает мне понять, что Дусе надоело сидеть в рюкзаке.

— Здесь Дусенька! — глазки Леси радостно блестят.

Обрадованная Дуся лезет целоваться к Лесе, видно, что девочки соскучились друг по другу, не знаю, кто из них счастливее.

— Пойдем, малыш.

— Мы куда, к папе с мамой?

Краем глаза замечаю, что Валя немного сникает, ей страшно остаться одной. Она ничего не просит, но Алекс, спустившийся с веранды, как обычно все понимает и протягивает ей руку, такой у него получается многозначный жест помощи. Облегченно выдохнув, Валя спускается к нему. Почему-то этот момент мне совсем не понравился, но это точно не ревность. Ревность мне вообще не свойственна. К тому же это просто глупо ревновать, мы помогаем друг другу, нам не на кого больше рассчитывать. И ничего более. Мы — соратники.

— Ева?

Леся привычно берет меня за руку и вопросительно смотрит, прервав поток размышлений.

— Прости. Да, мы скоро поедем к родителям.

— Я так соскучилась по ним, по дому, так хорошо бы скорее.

Валя не выпускает биту из рук и, похоже, не собирается ее оставлять. Я немного озадачена ее воинственным настроем.

— Больше для обороны нет у меня ничего. Но это нам может пригодиться?

Она вопросительно смотрит на Алекса, тот кивает.

— Все может пригодиться.

— Она моя вожатая, я ее люблю.

От Лериных слов Валя из бесстрашной амазонки на минуту становится премилой вожатой.

— И я тебя люблю. Иди ко мне.

Леся с Дусей обнимаются с Валей. Я подбегаю к Алексу и в порыве благодарности обнимаю его.

— Спасибо тебе!

— За это не благодарят.

Он тепло улыбается и я... совершенно не хотела бы покидать его теплых рук, но вдруг он решит, что я... в общем, я проворно выскальзываю и бегу к девочкам (по своей инициативе я в жизни никого не обнимала, даже маму. Со мной явно происходит что-то не то, но это должно пройти, как привыкну к новому миру).

— Ну что, идем?

— Она умница у тебя. Можно на ты?

— Конечно.

— Очень мужественно держалась.

— Да, она молодец.

Все вместе мы направляемся к шоссе.

По дороге Алекс и Леся немного поболтали: сестренка непосредственно сообщила ему, что он похож на Фора из Дивергента, только блондин и глаза светлые и лицо более волевое и мужественное, а так просто копия. После чего подбежала ко мне и громким шепотом (так, что все услышали) сообщила, как старшие обычно говорят младшим:

— На редкость достойный молодой человек.

Мне пришлось приложить всю силу воли, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, а Валя, шедшая чуть впереди с Алексом, позволила себе заливисто расхохотаться. Лица Алекса, конечно же, мне понаблюдать не удалось. Так дружно мы и вышли к шоссе.

Направив на нас объектив фотоаппарата, у машины на корточках сидит Гена. До нас доносятся щелчки, он снимает, снимает и снимает. Затем подпрыгивает и с победным видом (как будто он всех спас) бежит к нам. Я не успеваю увернуться, и этот с виду хрупкий субъект обнимает меня с не дюжей силищей.

— Я был уверен, что все будет хорошо!

Оторвавшись от меня, он обнимает Лесю.

— С возвращением, дитя!

— Спасибо.

Я встреваю и отлепляю Гену от Леси.

— Она напугана и устала.

— Могу представить, бедный ребенок.

Заведя машину, Алекс идет к нам. Гена тем временем с самым искренним намерением подходит обниматься к Вале, но та стремительно выставляет биту, чем озадачивает этого совершенно безобидного человечка.

— Валя, все хорошо, это Гена, он с нами, — успокаиваю я ее.

— Ох, что я в самом деле, — смущенно произносит блондинка, опустив свое оружие, и протягивает Гене руку, которую он опасливо пожимает.

— Я Валя, вожатая. Бывшая.

Гена очень вежливо кивнул.

— Геннадий, фотограф.

Убедившись, что все в порядке, Алекс командует –

— Поехали.

Чувствую, что Леся что-то теребит на моей руке, точно, это браслет, который мне подарил Дима, с надписью «Forth». Странно, я даже забыла, что ношу его.

— Какой хорошенький.

— Нравится? Держи, пупсик.

Довольная Леся надевает браслет. Очень заметно, что Гене не хочется ехать, он шагал всю ночь и утро, прежде чем встретил нас и, конечно, устал.

— Может, здесь переночуем?

— Не стоит!

— Нет!

— Поехали.

Никому из нас троих (Алекс, я и Валя) совершенно не хочется оставаться рядом с мертвым лагерем, полным разлагающихся трупов детей. К тому же те ночные гости могут вернуться. Нет, нет и еще раз нет, нам нужно скорее к аэродрому, там и разберемся.

Разумеется, из-за всех этих тревожных событий мы совершенно позабыли об Ученом, который в этот момент совершенно неожиданно решил присоединиться к беседе.

— Вашей любопытной компании я, видимо, обязан своим спасением?

Одной рукой тяжело опираясь на дверь, другой держась за голову, он выходит из машины. Алекс молниеносно достает пистолет, а Леся поднимает ко мне светящееся восхищением личико.

— Алекс — настоящий герой.

Алекс держит Ученого на прицеле.

— Я не знаю, чего от тебя ждать.

Ученый устало проводит ладонью по лбу, он выглядит безмерно изнеможденным.

— Значит, Армагеддон уже случился.

— Когда они вас похитили?

— Не знаю, юноша.

— Алекс.

Ученый кивает.

— Последний день, что я помню, была пятница, я собирался к матери. Праздник был, да, точно, Петра и Февроньи.

— Двадцать пятое июня, — растерянно говорит Валя.

Вот так значит. Месяц назад Ученого похитили и все время держали в заточении, накачивая наркотиками. Зачем? Кому он помешал? Почему его просто не убили, а удерживали, да еще и без сознания? Наверное, кому-то он еще был нужен. И этот кто-то имеет отношение к общине, раз его туда перевезли! Не так, оказывается, там все просто... Хорошо, что мы унесли оттуда ноги и Ученого, иначе скоро от него как человека уже бы ничего не осталось.

— Я микробиолог, не воин. Опасаться меня не стоит, но это я знаю, не вы, а доказать мне не чем. Но меня будут искать, из-за этого вы подвергаетесь риску.

— Это моя забота. Если кто-то против, лучше разойтись сейчас.

Алекс убирает пистолет и идет в машину. Если кто против и есть, то это остается неизвестным. Хотя, собственно, деваться особо некуда.

— Алекс!

Он оглядывается на крик Ученого.

— Вы спасли мне жизнь.

Ученый обводит нас взглядом.

— Надеюсь, смогу быть вам полезен.