не тот, но твой.

от лица Винни

Я начал замечать это не сразу.
Маленькие вещи. Незаметные с первого взгляда.
Раньше она будто оживала от моих прикосновений, теперь — замирает. Раньше смотрела в глаза, теперь — мимо. Раньше смеялась. Честно. Сейчас улыбается, как будто обязана.

Я всё это замечаю. И мне больно.
Но я молчу. Потому что я боюсь.

Боюсь спросить: «Ты меня всё ещё любишь?»
Боюсь услышать: «Я не уверена».

Когда мы сели рядом на диван, и мои пальцы скользнули по её запястью, она вздрогнула. Не от страсти. Не от волнения. А от... отчуждённости.
Как будто я стал ей чужим.
И, чёрт возьми, может быть, это я и есть.

Я стою у зеркала, смотрю на себя и думаю — а что, если всё испортилось навсегда? Что, если я получил её прощение, но не её душу?

Вечером, когда я приехал к Джордану, я выдохнул:
— Мне кажется, всё рушится снова.

Он кинул на меня взгляд, в котором была усталость и понимание.
— Ты о ней?

— А о ком ещё? — я сел на пол, привалившись к стене. — Я просто чувствую, Джо. Она уже не та. Она не смеётся как раньше. Не смотрит как раньше.
— Может, ты просто параноишь? — он присел рядом.
— Нет. Нет, Джо. Я чувствую это. Каждой клеткой. Она рядом, но не со мной. Как будто между нами снова стена. А я не знаю, как её сломать.

— Слушай... — он замолчал. — Ты уверен, что всё действительно по-настоящему вернулось? Может, ты хотел вернуть то, что уже не вернуть?

— Я не знаю. Просто... — я провёл рукой по лицу. — Я думал, что если я снова с ней, я снова дышу. Но может, я забыл, как её держать. Или она забыла, как мне доверять. А может, мы оба просто боимся признаться, что потеряли то, что было.

— Поговори с ней, брат. Прямо. Без масок. Без пауз. Лучше рана, чем иллюзия.

Я кивнул, но не сказал ничего.
Потому что я боюсь.
Потому что если она скажет, что ничего уже не чувствует...
Я не знаю, выдержу ли это снова.

Но я чувствую, что молчать больше нельзя.
Скоро я либо спрошу, либо потеряю её окончательно.