Глава 5
Началась подготовка к операции. Среди трофеев была отобрана броня и амуниция телохранителей. Некоторые экземпляры были значительно повреждены, где стрелой, а где и вовсе красовалась дыра от копья, так что местным мастерам пришлось проводить реконструкцию. Время поджимало, но качество должно было быть соответствующим гвардейской броне. Пришлось потрудиться.
Также начался отбор людей, что примут участие в этом задании. Лучше всех на эту роль подходили маги-рыцари, но из-за их внешности это было невозможно. Телохранители царицы были смуглыми иларийцами, все до одного и среди них не могло быть светлолицых келеорийцев. Даже цвет глаз точно бы выдал их.
Поэтому проводить отбор приходилось из местных воинов. Хоть и брали самых лучших, но всё равно было ощущение, что этого мало. Статис опасный противник, тем более сражаться придется в его цитадели. Но благо нашёлся один способ. Четверо из шестнадцати телохранителей носили особую повязку на лице - признак статуса воина. Такие повязки полагались только заслуженным воинам. Использовав эту особенность можно было скрыть лица четверых человек, но кого же?
Первой вызвалась Зема. Ей очень нужно было показать себя, и с помощью Фатия она попала в число избранных. Вторым стал Кефар. Так как его могли узнать, повязка была бы очень кстати, кроме того, он просто не мог не отправиться на это задание. Убить Статиса было его заветной мечтой.
Остальные члены отряда (Табит и Кесей) входили в состав прочих телохранителей, с отрытыми лицами. Даже для здоровяка нашлась броня. Сраженный прошлой ночью громила входил в число гвардейцев и так как убит он был стрелой в глаз, то даже броню править не пришлось. Юношу же взяли по настоянию воительницы.
Всё бы хорошо, но нужно было отправить кого-то помощнее. Маг бы очень пригодился. Среди повстанцев были практиканты магического искусства, но то были лекари. Боевая магия же требует бо́льшей силы и бо́льших знаний, потому-то боевые маги и были вдвое ценнее.
Выстроив лекарей и увидев перед собой пожилых врачевателей, Арамонт разочарованно вздохнул.
Тут к нему подошёл Реммао.
- Сир, позвольте, я отправлюсь четвёртым.
- Ты что не слышал меня? Нас келеорийцев сразу вычислят по синим глазам. Местные жители сплошь и рядом желтоглазые.
- Смотрите. - сказал он и закрыл глаза, когда он вновь открыл их, то вместо глаз цвета неба, на магистра смотрел желтоглазый взгляд. Глаза были точь-в-точь как у любого из местных. Цвета тёмного золота радужка глаза, окружала сузившийся от яркого солнечного света зрачок.
Свидетели произошедшего были крайне удивлены. Все кроме магистра. Приставленный к нему приказом сверху лучник, часто удивлял его, показывая уникальные способности. О нём даже ходили слухи, что однажды во время одного задания тот погиб, а на другой день вернулся на базу. Правда это или нет, Арамонт разбираться не стал. В любом случае человек полезный и даже если бы он хотел от него избавиться, то всё равно бы не смог.
- Сколько длится эффект? - спросил магистр.
- Сколько потребуется, сир.
Так он и стал четвёртым избранным. Сняв стальные доспехи, он принялся надевать амуницию телохранителя. Железный нагрудник с поножами и остроконечным шлемом весил больше, чем его прежняя броня, однако в качестве всё же значительно уступал. Нацепив маску и приведя себя в полный порядок, он встал в общий строй на оценку царицы.
- Неплохо, - прокомментировала она. - Я бы сама не отличила. Как по мне, так они все одинаковые.
Разъяснив план еще раз, Арамонт велел отправляться в путь. Караван должен был быть уже на полпути к столице. Если задержаться еще больше, то будут подозрения, поэтому следовало спешить.
Выучив свои места и роли, люди направились к ущелью вместе со всеми богатствами, что в качестве дара царю, были отправлены вместе с царицей. Кроме обоза пришлось тащить еще и разобранный шатёр, что следовало собрать после перехода через узкий проход ущелья. Укомплектовав караван своими людьми, Фатий благословил их и проводил взглядом, пока длинная колонна повозок не скрылась за скалами.
Через некоторое время в столице
Жизнь города идёт своим чередом. После кровавой расправы над нищими, прозванной в народе "статисовой ночью", жители боялись власть как никогда. Страшась любой смутьянской нотки, люди обеспечивали столичной провинции самое стабильное положение во всей державе. Даже в кабаках и тавернах перебравший посетитель по пьяному делу не смел ляпнуть чего неуважительного в адрес чиновников, а уж тем более правителя. До такой степени народ был запуган. Гарнизон города был усилен согнанными бедняками, что под страхом смерти поклялись служить государю. В общем, положение в городе было как никогда благополучное. За такой достижение советник, что был назначен ответственным за чистку города, был награждён тончайшей работы мантией с плеча самого повелителя. Расхаживавший теперь только в ней, чиновник не мог нарадоваться своему успеху, а подкупившие его купцы, ныне торговали без всяких преград. На радостях советник, получивший еще и должность столичного управляющего, предоставил им такие льготы, что их взятка окупилась всего за неделю.
Сваливший дела по управлению на выскочку, сам владыка с головой окунулся в своё любимое дело. Гуляя по залитому солнцем саду, он вдыхал божественный аромат посаженных лично им цветов и растений.
Вдоль каждой дорожки огромного цветника располагался определённый вид благоуханных растений, так что, прогуливаясь, величественный садовник словно переходил из одного облака ароматов в другой. Больше же других он любил свою аллею, что находилась у пруда в самом центре сада. Величавые деревья с пурпурной листвой своими изгибами напоминали танцовщиц, что застыли в самый разгар страстного танца. Медленно шествуя по вытоптанным собою тропам, он блуждал между них, и казалось, что именно сейчас он и был счастлив.
Проведя рукой по шершавой тёмной коре, он вспоминал сад своего отца. Много лет назад, когда был еще совсем юн, он жил с родителями и тремя сёстрами в маленьком домике на окраине деревни, возле которой раскинулся сад его отца. Будучи сыном садовника, молодой Статис каждый день помогал ему наводить порядок в тенистых и благоухающих владениях. Тогда ему казалось, что нет места прекрасней на земле чем эта роща. Таская вёдрами воду из проходящей прямо посреди сада реки, от которой снабжалась вся деревня, он запинался о сползающие полы рубашки, и иной раз приходилось возвращаться по нескольку раз, чтобы наполнить их заново. Помня каждое растение, юный садовод каждый день делал обход, проверяя, не засохло ли, не заболело ли какое из них.
Мальчишка мог часами пропадать среди листвы, и только зов матери мог заставить его покинуть зелёное королевство, чтобы подкрепиться. Жила семья садовника не бедно, отец семейства был уважаемым человеком, выращиваемые им плоды охотно покупали, как и местные жители, так и заезжавшие специально за ними торговцы. Иной раз ему приходилось оставлять свой сад. Время от времени он нанимался садовником к кому-нибудь из богачей и занимался обустройством их зелёных угодий. В такие периоды ответственность за домашний сад возлагалась на плечи Статиса. Знал он своё дело в совершенстве, еще, будучи мальчишкой, он давал советы соседям как правильно ухаживать за тем или иным видом растений.
Такое пристрастие к земледелию было обусловлено его кровью. Отец был чистокровным анванорцем, а вот мать была иларской женщиной. Хоть внешне он пошёл в мать, по духу стал копией отца и до сих пор хранит в сердце страсть к возделыванию земли.
Вдруг воспоминания прервала встреча его ладони с отметиной на коре дерева. Длинный след от удара сабли уже давно зарос, но всё же оставался виден. Статис мог легко убрать его, воспользовавшись своими магическими способностями, но не делал этого. Этот след был для него значим.
Однажды одна из его жён забеременела, и вся страна готовилась к празднованию по случаю рождения первенца, но дитя родилось покрытым чёрными, набухшими венами и... мёртвым. Обезумевший от горя он направился в свой сад и в приступе гнева стал рубить попавшие под руку растения. Кипевшая в нём мощь, проступила жаром от которого испепелялась трава и дымилась одежда.
Воспоминание о мёртвом ребёнке потянуло за собой еще более давнее воспоминание.
Однажды, когда он, как и всегда, работал с отцом в саду, послышался сигнал тревоги. Колокола возвестили о нападении. Орда налётчиков опустошила поселение, не смогли спастись ни его мать с сёстрами, ни его отец, ни вековой сад. Только ему, закопавшемуся от страха в скошенную траву, удалось выжить.
Когда шум стих, и он вышел из укрытия, то тела его родных уже похолодели, деревня и роща сгорели дотла. Маленький мальчик остался совсем один посреди пепелища.
Подобравшие его разбойники воспитали из него воина. Он научился сражаться и вскоре стал лучшим воином, а после и атаманом. Как оказалось, человеком он был талантливым, и природа наградила его еще и тактическим мышлением. Его гениальные планы привели к тому, что вскоре у него скопилась приличная сумма денег, и тогда перед ним встал выбор.
Он мог потратить награбленные деньги на то, чтобы усилить свою банду, закупив новое оружие и коней, а мог бросить всё и как того хотело его сердце, купить землю далеко от этой проклятой пустыни и возделывать землю. Долгое время его терзали сомнения. Бросить всё, чего удалось добиться и надеяться, что история не повториться? Надеться, что в этот раз огонь войны до него не доберётся? Нет! Больше он не надеялся на счастье и возможность тихой мирной жизни, только не в этом мире. Но если мир не даст мне жить как я хочу, это значит, что я должен изменить его! Навести порядок, прекратить раскол и кровопролитие!
Так он и решил.
И вскоре дорога судьбы привела его к власти, которую он расценивал как инструмент в борьбе с этим жестоким миром. "Жизнь несправедлива, но я справедлив! И я решаю, как мне жить!"
Эти слова были его девизом и ныне он вершил судьбы тысяч людей полагая раз у него есть власть, то он властен не только над своей жизнью, но и над жизнями всех окружающих. Он называл себя справедливостью, а своё слово - законом.
Но, не смотря на такие убеждения, власть его тяготила. Корона непомерным грузом давила на него, но сдаться он не мог. Чтобы навести порядок, под его пятой должна оказаться вся пустыня и останавливаться было нельзя. Не прекращая постоянные войны, он расширял границы своего царства и включал в него всё новые земли, всё новые народы и всё новые жизни.
Он держался изо всех сил и только его сад помогал ему продолжать удерживаться на ногах. Предавшись глубоким воспоминаниям, он обнял ствол дерева и впился в него ногтями, как вдруг послышались чьи-то шаги. Он отпустил дерево и, оправившись судорожно вздохнул. Снова его покой был нарушен!
- Повелитель! Караван с дарами задерживается. Он должен был уже прибыть, но никаких вестей так и нет. Что прикажете?
- Терпение - благодетель. - с превеликим трудом он смог сохранить спокойствие в голосе. Вельможа, ожидавший приказа об организации поисков, поклонился и хотел было возразить, но всё же заметив недоброе состояние своего владыки поспешил удалиться.
Снова оставшись в одиночестве, государь одарил то дерево взглядом и тяжело вздохнув отправился к беседке, что стояла у самого берега небольшого пруда, который однажды спас ему жизнь. Подняв голову, он воссоздал в памяти образ башни, что рухнула тогда вместе с ним.
Он воссоздал её, и она стала даже лучше прежней. Она стала выше, величественнее и крепче. Правитель лично распорядился о возведении дополнительных конструкций у основания башни дабы сделать её устойчивее. Смерив взглядом первую постройку, сооруженную за его правление, он сел на изысканную лавку под крышей беседки.
Она находилась здесь неспроста. Именно отсюда открывается бесподобный вид на возвышающиеся над головой каскады дворца и именно на это место его вытащили спасшие его воины, когда тот тонул. Ни одна деталь в саду не располагалась просто так. У всего был свой смысл и своё сакральное значение.
Почесав бороду, он глубоко вдохнул ароматы цветов, перемешавшиеся с влагой и запахом водоёма, и закрыл глаза.
У городских ворот
Проделавший дальний путь, отряд снова оказался у стен рокового города. Восточные врата представляли собой величественный свод, увенчанный золотой обшивкой, на которой изображался правитель города, держащий в одной руке льва, в другой меч. Сходство было не портретным и узнавали его только по короне на голове, но, тем не менее архитекторам удалось точно передать величавость государя. Широкие плечи и корпус были точь-в-точь такими же, как и у оригинала и, видя льва, сидящего на его руке словно щенок, можно было сразу понять задумку картины. В сравнении с таким человеком, даже такое грозное животное как лев казалось ничтожным.
Лишь только караван стал приближаться к огромным дверцам, как те ожили и изображавшийся на них круг был разделён надвое. Пройдя под тенью великих врат, обоз оказался на широкой улице.
Завидев стражей, подменённые воины сначала занервничали, но, как и говорила царица, никто не посмел останавливать её обоз, и они беспрепятственно двинулись дальше.
Будучи верхом, Кесей следовал по правую сторону одной из набитых сокровищами повозок и попутно озирал по сторонам. Когда-то он также наблюдал со стороны за прибывающими отрядам, как и эти люди, что удивлённо смотрели на него.
Кефар, впервые за долгое время оказавшийся в этом городе сохранял хладнокровие. Находясь по левую сторону от расписного шатра, он совершенно не страшился быть узнанным. Его лицо надёжно скрывал маска, да и времени прошло уже довольно много.
Здоровяк, которому за время путешествия броня уже знатно натёрла некоторые места, мечтал поскорее броситься в бой. Наблюдая за патрульными, что расхаживали по улицам, он мысленно отрывал им головы.
Воительница же, находившаяся впереди всех своих друзей, на пару с Реммао, двигалась, слегка обгоняя главную повозку. Оба сохраняли ясную голову и осматривали округу. Не заметить, что солдат в городе слишком много было нельзя. Отовсюду слышались приказы командиров, что были вынуждены гонять своих подчинённых по улицам, чтобы хоть на какое-то время освободить места в казармах. Статис готовился к войне и, подтянув в столицу значимую часть своих сил, готовился к походу на восток, против того, чьим приказом он однажды был возведён в чин главнокомандующего.
Факт пресыщения воинами слегка озадачивал. Если все улицы заняты патрулями, казармы тоже набиты битком, то и дворец, скорее всего, был переполнен людьми.
А тем временем колонна уже дошла до дворцовой крепостной стены. Будучи в тени грандиозного комплекса дворцовых корпусов, люди поражались его громадности.
Очередные врата открылись, и обоз продолжил своё движение. Оказавшись во внутреннем дворе дворца, повстанцы были удивлены. Его площадки также использовались как пункты размещения войск. Даже виднелся палаточный городок.
Спешившись, лжетелохранители как и подобает, взяли вышедшую наружу царицу в квадрат. Таким образом они прошли во дворец. Остальные же остались снаружи.
Оказавшись внутри, воины понятия не имели куда идти, и только Кесей стал вспоминать как будучи еще ребенком, бегал по этим коридорам, убегая от служанки. Царица указала куда идти, и квадрат двинулся дальше по длинным чертогам. Изумляясь роскоши дворца и его размерам, люди прошли не одну лестницу и не один коридор. Путь лежал в царские покои, что находились чуть ли не на самом верхнем этаже. Благо после путешествия под палящим солнцем, мрак и прохлада дворцовых коридоров были очень кстати.
Чем дольше парень находился тут, тем больше в его памяти всплывало отрывков из прошлого. Вспоминая отдельные картины и события, он следовал за всеми, пока наконец-таки путь не подошёл к концу, и они не остановились у золотых дверей. По обе их стороны стояло по двое стражей, элитных воинов в традиционной амуниции. Видя до боли знакомую экипировку Кесей совсем начал сходить с ума, пока двери не распахнулись, и не показался ОН.
"Это ОН!" - словно гром среди ясного неба прогремело в его голове. И тут он вспомнил всё. Вспомнил как раньше жил с отцом во дворце, вспомнил, как однажды на дворец напали и ворвавшиеся люди убили всех вокруг, а самого отца убил их предводитель. "Статис — вот имя того, кто убил моего отца!"
Юноше стало плохо. Голова пошла кругом, а пространство вокруг будто искривилось. Лишь благодаря незаметно ухватившей его за пояс руке Табита, ему удалось устоять.
- Вы прибыли, моя царица. - произнёс Статис и вдруг почувствовал нечто странное, исходящее от двух телохранителей.
Получше приглядевшись, он понял, что одним источником является стоящий третьим от него воин с маской на лице, а другим, тот, что стоял прямо перед ним. Он мог бы подумать, что в телохранители попала пара магов, в этом нет ничего удивительного, но то была не просто энергия. Стоящий вдали воин был будто окутан светом, а внутри него виднелся чей-то лик. Этот свет раздражал тьму, что находилась внутри него самого, а вот от стоящей перед ним девушки, (он почувствовал, что это женщина) наоборот, веяло чем-то манящим.
Заглянув в глаза своей жены, он увидел, что та подаёт ему сигнал. Глазами описав круг, она слегка замотала головой. Тот сразу всё понял.
Вынув саблю, правитель, было, хотел атаковать стоящую перед ним девушку, но та, увернулась в сторону и клинок вонзился в стоявшего за ней. Стражи тоже принялись атаковать телохранителей, а царица тем временем забежала через образовавшуюся дыру за спину своего мужа.
Подоспевший клинок Кефара защитил Реммао от следующего удара правителя. Это он стоял окутанный светом в глазах Статиса. Кесей понял, что началась драка, но принять в ней участия он не смог и Табиту пришлось его придерживать чтобы тот не рухнул.
Один из повстанцев достал висевший на поясе топор и метнул его в разбушевавшегося тирана. Но с лёгкостью поймав его, тот бросил короткий топор в Реммао, что своим свечением продолжал оскорблять его взор.
Топор вонзился прямо в грудь, пробив доспех будто тот был сделан из ткани. Посмотревший на торчащую из него рукоять, пошатнулся, и, покосившись в левую сторону выпал из прорезанного в стене окна.
Зема, всеми силами пытавшаяся пробиться к Статису, уже убила одного из стражей и было накинулась на него, но тот, махнув рукой, отбросил её от себя магическим импульсом, не желая убивать, пока причина исходящей от неё энергии не будет выяснена. А к тому времени с другого конца коридора уже прибыли новые стражники, что схватили оставшихся в живых.
Те отчаянно сопротивлялись, но всё же стражей было больше. Во время брыканий, с Кефара спала повязка, и он встретился лицом к лицу со своим заклятым врагом.
- Кефар?! - удивился правитель, изменившийся в лице. - Не может быть. Это кого же к нам занесли пески - самого короля пустыни! Долго же ты прятался.
Но тот лишь скалился, глядя на него и не оставляя попыток вырваться.
Обратив внимание на Зему, что провела отчаянную попытку ударить его хотя бы ногой, Статис подошёл к ней.
- А это у нас кто?
Воинам приходилось изо всех сил держать её, чтобы она не накинулась на повелителя.
- Шпионка, - узнав её по рассказам своих воинов, что уже встречались с ней прежде, заявил он. - Та самая шпионка, которую мои люди не могут поймать уже несколько лет.
После этого, царь обратил внимание на Табита и прочих захваченных людей.
- Всё понятно. Рабы, изменники, шпионы. Решили, что им под силу убить меня и набрались наглости явиться в мой дворец.
Налюбовавшись пленниками, государь велел отправить их в темницу.
Когда их поволокли прочь, Зема издала полный ненависти и отчаянья крик.
В темнице
Бродя по узкой тёмной камере, воительница проклинала себя за то, что не впилась в его глотку, пока еще была возможность. Находясь в полнейшем отчаянии, она била кулаками о холодные стены и разбив кулаки в кровь, скатилась по стене сев на корточки, и заплакала.
Пленников разделили на две группы, и Кефар находился в соседней камере. Сжимая кулаки до боли, он сидел на полу и просто смотрел в одну точку.
Пришедший в себя Кесей, был в одной камере с ним.
Вдруг раздался тяжёлый скрип дверей и в темницу явился Статис.
Его вид заставил находящихся за решётками вскипеть от ненависти, но тут же опустить руки от отчаяния.
Он подошёл к первой камере, в которой находилась девушка, и, остановившись у неё, начал рассматривать, вцепившуюся в решётку. Она сжимала железные прутья, представляя, как душит стоящего перед ней. Несколько секунд они смотрели друг на друга и полную тишину нарушало только злобное дыхание Земы и звук капающей на холодный пол крови с её кулаков.
- Что-то в тебе есть, - с неким сожалением, вглядываясь в Зему, сказал он. - Я взял бы тебя в жёны, не будь уверен в том, что при первой возможности ты перережешь мне глотку. Как жаль, что такой цветок пустыни должен быть сорван.
Последняя фраза означала, что их всех ждёт смертная казнь. Но поимка такого человека как Кефар, не могла быть оставлена без внимания, и потому в данный момент в городе шли приготовления к организации принародной казни. Решившийся спуститься к приговорённым, испытывал удивляющее его, необъяснимое влечение к Земе и потому он, протянув ей черный цветок, что вырос из маленького семечка прямо на её глазах, предложил перейти на его сторону.
Но она плюнула ему в лицо. Это большее что она сейчас могла сделать.
Несмотря на свою гордость, что-то внутри него позволило ему стерпеть оскорбление, и вместо должного гнева он испытал лишь сожаление. Прозвучал тяжёлый вздох. Подобное поведение было ему не свойственно и даже он сам удивился подобному.
- Я всё равно узнаю, где ваш лагерь, кто-нибудь из вас да расколется. Зная моего друга, могу с уверенностью сказать, что это точно будет не он, поэтому его я могу казнить без опаски.
Посмотрев напоследок в глаза девушки, он вытерся и направился к соседней камере. Словно наколовшись на вид озлобленного Кефара, он остановился напротив.
Они были похожи, от холодного сурового взгляда до одинаково подстриженных бород. Если бы не венец на голове одного из них, и не решётка, то во мраке темницы их можно было бы даже перепутать.
- Прости меня, – прервав тяжёлую тишину зрительного противостояния, сказал Статис, удивив присутствовавших. – Только сильная власть способна сохранить государство.
- Я не хотел этого. – проговорил продолжавший колоть того взглядом.
- Я знаю. Этого хотела толпа. И когда она не дала мне тебя убить, я понял, что мой авторитет упал. Ты стал слишком знаменит, и у меня не было выбора, – оправдываясь говорил владыка, но в ответ всё тот же ненавидящий взгляд. – Ты ведь поддался мне тогда. Как думаешь, ты смог бы меня победить?
Не дождавшись ответа, он опустил взгляд, после чего снова поднял глаза и сказал:
- Вот и узнаем.
После этого заявления он было направился к выходу, но был остановлен криком Кесея.
- ТЫ! Ты убил моего отца!
- От моей руки пало много славных воинов... и не только. Кто именно? – остановившись, смерив взглядом юнца, с полным равнодушием сказал он.
- Он был начальником дворцовой стражи. Помнишь плачущего мальчика, забитого в угол?
Связав в голове эти два предложения, Статис понял о ком идёт речь.
- Ты. Да, я помню тебя. Четырнадцать лет назад я сразился с твоим отцом во время битвы за этот город. Я обещал отпустить вас если он победит меня, но одержал победу я. Он заплатил за тебя кровью, и я пощадил твою жизнь. - словно рассказывая о своих подвигах, продолжал он.
- Зря ты это сделал! - угрожающе прорычал вжавшийся в железные прутья Кесей.
В этот момент тот слабый мальчишка будто исчез, и вместо него появился грозный мужчина, глядя на которого правитель даже почувствовал угрозу.
- Возможно. Слабость всегда приносит проблемы. – расценив милосердие, проявлением слабости, ответил он.
- Так же, как и зря ты приказал вырезать всех бедняков в этом городе.
- О-о. Ты потерял кого-то еще, - всё в том же хладнокровном спокойствии говорил Статис. - Сочувствую. Беднота - гниль, которая мешает процветанию. Если палец загнивает - его отрезают, ровно так же как я вырезал бы всех бедняков в моём царстве. Опыт показывает, что как способ борьбы с повстанцами — это очень эффективно. Именно так я и сделаю.
Он отправился прочь, проходя мимо еще раз взглянув в глаза девушки и кинув ей между прутьев тот цветок. Дверь хлопнула, и в темнице остался лишь гнетущий мрак, гнев и отчаяние.
- Ты вспомнил своего отца? – спросил сидящий всё это время в углу здоровяк.
Только ему текущая обстановка не причиняла страданий. Давно отчаявшийся, он уже смирился с неизбежной смертью и даже был не против неё.
- Да. Статис убил его на моих глазах в одном из коридоров этого дворца. – охваченный гневом отвечал юноша. Его глаза выражали совершенную ненависть, в них не осталось былой простоты и добра. Во взгляде исчезла искра любопытного парня, которого можно было удивить водной гладью реки, и осталось только желание мести. Как никогда он стал похож на Кефара, что ровно с таким же взглядом стоял за стеной.
В метре от Табита стояла Зема. Взглянув на неё, он увидел только всепожирающую ненависть, но в ней, как ни в ком другом отражалось уныние. Опущенные от отчаяния руки дрожали, а сама она с трудом боролась с подступавшими слезами.
От этого зрелища в нём проснулся небывалый гнев. Ярость заставила его кулаки с хрустом сжаться.
- Ну уж нет! – тихо сказал он. – Не за этим мы сюда пришли.
Взглянув на закованные в цепи руки, он принялся рвать их.
Железная вязь натянулась как струна, и через несколько мгновений одно из звеньев не выдержало чудовищного усилия и со звоном разорвалось.
В нём очнулся спящий воитель, что, будучи уверенным в своей обречённости просто чах внутри.
Встав на ноги, он подошёл к прутьям решётки и под изумлённые взгляды соратников принялся их раздвигать. Напрягшийся изо всех сил он попытался разогнуть калёное железо, но прутья не поддавались. Последовала новая попытка, но и в этот раз те не сдвинулись с места. Снова приступив к ним, он напряг все свои мышцы. Огромные руки дрожали от натуги, но результата не было. Даже малейшего.
Поддавшиеся дуновению надежды, друзья, отчаялись снова.
Но только не Табит. Его, не поддававшаяся преграда, только разозлила.
И снова он схватился за прутья и с рычанием начал раздвигать их в разные стороны. Силы на пределе, но нужно еще. Еще немного, совсем чуть-чуть.
- А-а-а-а! – закричал он, и прутья медленно разогнулись, образовав проход.
С трудом протиснувшись в него, он казалось, совершил невозможное. Следом вышли остальные узники, а оставшиеся в другой камере подскочили с места.
Со стороны двери послышались шаги – на шум прибыли стражники.
- У них должны быть ключи! – сказал остававшийся за решёткой Кефар.
Разгорячённый великан пошёл на встречу бегущему стражнику, наивно полагающему, что раз они безоружны, то безвредны.
Поймав удар копья, схватившись за древко, Табит свернул ему шею ударом кулака. Послышался хруст шейных позвонков и несчастный рухнул замертво. Метнув копьё в убегающего за подмогой воина, богатырь пригвоздил его к каменной стене.
Обыскав стражей, удалось найти ключ и освободить оставшихся людей. Подобрав оружие, все поспешили наверх.
Полная решимости воительница шла впереди всех, пропустив вперёд только Кефара. Будучи в прошлом капитаном, он знал эти коридоры.
Пробиваясь сквозь заставы, воины расправлялись со стражами, что и воевать то как надо позабыли. Обычно попадая на должность тюремщика там и оставались.
Преодолев несколько лестниц и узких тёмных проходов, группа оказалась в хранилище, где волей судьбы оказалось отобранное у них оружие и броня. В спешке рыская по сундукам они вооружались получше, выбор там был. В одном из сундуков, где хранились кинжалы, Кесей обнаружил свой белый клинок. Странно, что такое великолепие лежало вместе со всеми трофеями. Вооружившись, отряд двинулся дальше, и после очередного поворота оказался у главного прохода. В конце широкого, в сравнении с другими, коридора виднелась лестница, ведущая к выходу из которой пробивались солнечные лучи.
Прикончив успевших добраться до дверей стражей, они вышли через них на волю.
Оказавшись в каком-то переулке меж заброшенных зданий, люди поняли, что они не во дворце. Кефар вывел их за пределы дворовых стен через потайной ход. Гигантская тень дворца покрывала всё окружающее пространство.
Осмотрев округу, что представляла собой обособленные от жилых улиц постройки, повстанцы принялись обсуждать план.
- Покинуть город у нас не получится, повсюду патрули. Люди, что остались с повозками, наверняка уже мертвы. Скоро нас начнут искать, и уж поверьте, нас найдут. – озвучил неприятные слуху факты капитан.
Люди поняли, что живыми им не выбраться. Пересчитав выживших в количестве двенадцати человек, они приняли решение дать бой. Статис должен умереть, любой ценой. Иначе, если врагу удастся схватить хотя бы одного человека, то ему станет известно расположение лагеря, и тогда даже мощь ордена не сможет остановить его.
Теперь нужно было его найти. Кефар предположил, что сейчас он должен находиться на центральной площади дворца, где вероятно собирается народ. Из его слов стало понятно, что он хотел организовать новый поединок с ним, а это должно было произойти непременно на глазах у толпы.
Прорываться с боем было бы глупо, но к счастью ветеран сказал, что знает, как пройти по тайным ходам прямо к "гласному балкону" так, назывался огромный балкон, возвышающийся над главной площадью, с которого правитель проводил смотры гвардейских войск, парады и праздники. Наверняка и сейчас он находится там.
- Поклянитесь, что умрёте, но не сдадитесь, – потребовала Зема от окружавших её воинов и поклялась сама. – Клянусь!
- Клянусь. Клянусь. – послышалось со всех сторон.
- Клянусь. – сказал Кесей и с сожалением заглянул в глаза девушки. Он так и не сказал ей, того, что хотел.
Оглядев соратников, Кефар повёл их за собой обратно в ту дверь, из которой они недавно вышли.
Тем временем на гласном балконе
Под его могучими сводами, в окружении высокопоставленных чиновников и военачальников, владыка вышел перед заполонившей всю площадь, толпой. Тысячи людей прибыли посмотреть на казнь главного предателя последних лет. Весть, о том, что он был пойман и сегодня будет убит правителем на главной площади, заставила жителей бросить все дела и отправиться туда. Людей было так много, что места не хватало и для предотвращения давки пришлось стянуть туда значительные силы в виде дворцовых стражей и гвардейских соединений.
Наблюдая за тем, как человеческое море волнуется, он отдал приказ одному из находящихся рядом военачальников:
- Приведите его.
Поклонившись, мужчина в красной мантии надетой поверх золочёных доспехов, подозвал к себе одного солдата и тот поспешил в тюрьму.
Прибывший в темницу посыльный застал тюремное помещение в полнейшем хаосе. Повсюду бегали воины, на полу лежали окровавленные тела, а начальник тюрьмы поведал, что пленники сбежали. Услышав это, он побежал докладывать об этом военачальнику.
Сделав поворот в одном из коридоров, он наткнулся на сбежавших. Страх сжал его сердце, и он было хотел убежать, но был окружен.
- Снимай броню. – сказал бывший капитан.
Снова на балконе
По бокам от входа на балкон стояли стражи. Мимо пробежал их соратник. Он приблизился к тому самому военачальнику.
- Ну же, где он? – нетерпеливо спросил тот, услышав знакомое бренчание за спиной. Но повернувшись к нему, увидел совершенно другое лицо.
Подменённый страж одним движением руки снёс ему голову и рубанул по стоящему рядом вельможе.
Наблюдавшая за этим толпа зашумела, а воины устремились наверх.
Услышав шум, Статис обернулся и увидел, как к нему приближается воин с окровавленной саблей, а возле него лежат два тела. Моментально вытащив свой меч, он отразил удар, что должен был рассечь ему глотку и следующим движением руки пронзил напавшего на него воина.
А тем временем из входа появились остальные повстанцы. Они набросились на стражников и вскоре вступили в бой со стоящими рядом с господином вельможами.
Откуда-то сверху начался обстрел. Отняв у местных стрелков луки, повстанцы забрались на верхний этаж. Тот находился сверху над входом, что вёл на платформу гласного балкона. Выйдя на него, те начали стрелять.
Среди летящих стрел и звона клинков, Кефар, стараясь сохранять хладнокровие, спокойной походкой направился к своему заклятому врагу. Встретившись с ним взглядом, Статис двинулся ему навстречу.
Настал тот момент, которого они оба так ждали. И хоть поединок идёт не по разработанному Статисом сценарию, он всё же состоится. То просто не могло его не радовать.
Началась схватка двух непревзойдённых воинов. Они готовились к этому моменту годами, в каждом сражении воображая эту минуту. Долгие годы не встречали они себе равных в бою. До этого момента.
Поединок шёл на равных. Восхищенные мастерством противоборствующих окружающие не смели вмешиваться, да и в противниках нехватки не было. Бьющаяся с одним из генералов Зема, отвлекаясь, наблюдала, как её соратник отражает молниеносные удары царя и в этот момент удары Статиса едва не достигшие своей цели внушали ей больше трепета чем клинок врага у её собственной шеи.
А тем временем Статис признался себе, что в честном бою Кефара ему не одолеть. И следующую атаку он усилил мощью, что пульсировала внутри него, ожидая возможности вырваться. Удар был такой силы, что ему удалось пробить блок, поставленный врагом. Следующий удар имел еще большую силу и даже заставил Кефара потерять равновесие. Теперь Кефар был вынужден не отражать атаки врага, а уклоняться от них, так как понял, что остановить такие удары не в его силах.
Уклонившись от нескольких атак, что со свистом рассекали воздух в опасной близости от головы, он выждал момент и сам провёл атаку, но она было удачно остановлена. Скрестив с ним клинок, маг не стал рассчитывать на физическую силу и мощным импульсом откинул его от себя, сбив с ног всех близстоящих с ним.
С годами он стал еще более опасным противником. Умелый сплав воинского искусства с магией, сделал правителя трёхгорья действительно непобедимым.
Отправившись добивать лежащего врага, тот наткнулся на вставшего на пути Табита. Размахнувшись, великан ударил сверху где-то добытым топором. Но тяжёлый двуручный рубитель встретился с непреодолимым препятствием. Остановив чудовищный удар саблей, что держал всего одной рукой, царь ужаснул великана. Еще никто не смог с такой лёгкостью останавливать его атаки.
Здоровяк сделал шаг назад, и снова замахнувшись над головой, произвёл новый удар, но в этот раз тот просто уклонился, сделав шаг в бок. Сразу после неудачного удара северянину пришлось отражать усиленную атаку врага выставив удерживаемое двумя руками длинное древко топора. Сильнейший удар почти пробил защиту, и вонзившееся в рукоять лезвие порезало плечо. Но всё же Табиту удалось остановить продвижение толчком. После толчка оружие Статиса снова оказалось в его распоряжении и, воспользовавшись моментом, тот чётким ударом снизу, выбил топор из рук Табита. Обезоруживший своего врага, в продолжение своего удара замахнулся, чтобы обезглавить его, но уже на подходе его клинок был сбит с траектории ударом со стороны. Это была Зема. Спасшая друга от смерти, она приняла врага на себя, но тот не желая убивать её, выдвинутой вперёд ладонью, отбросил её от себя. А затем рубанул по пытавшемуся поднять оружие Табиту.
Судорожный вздох вырвался из её груди, когда она увидела, как великан, дёрнувшись от полученного удара, рухнул на пол. Она резко поднялась и с криком ринулась в атаку.
Нанося град ударов парой лёгких прямых клинков, она заставила Статиса попятиться назад, попутно проделывая мечом восьмёрку в воздухе перед собой. Слышался звон непрекращающихся ударов.
Кефар тем временем был вынужден бороться с накинувшимся на него воином, будучи на полу. Сев ему на грудь и приставив кинжал к горлу, тот начал давить на капитана, пытаясь перебороть сопротивление лежащего.
Кесей, что всё это время входил в число трёх лучников, среди бойни заметил, как в дальнем углу Зема в одиночку противостоит правителю.
- Нет! – охолодев от увиденного, он начал прицельно бить по нему, целясь в голову.
Как только у уха просвистела стрела, Статис обратил внимание на балкон. В очередной раз отбросив от себя воительницу, он повернулся и встретился взглядом с Кесеем. Юноша пустил стрелу ему прямо в голову, но тот протянул к нему руку, и стрела остановилась прямо в воздухе, а после упала. Юнец снова натянул лук, но когда маг сжал кулак остававшейся вытянутой рукой, пол балкона покрылся трещинами и вскоре разрушился. Парень, вместе с другими лучниками рухнул вниз.
Лежащая после падения на спине, девушка приподнялась и увидела, что балкон разрушен. Поднявшись, она увидела, что в окнах по бокам мелькают вражеские подкрепления. Осознав, что времени мало, она из последних сил атаковала отвернувшегося Статиса. И может он бы и не успел отразить эту атаку, если бы не услышал сопровождающий её крик девушки, у которой кончались всякие силы.
Одним движением руки он заблокировал удар и, усилившись магией, выбил оружие из её рук и снова повалил её на пол.
Обессилившая воительница приподнялась на локти, сил встать уже не было. И тут вдалеке она увидела поднявшегося на ноги Кесея. Его лук был сломан при падении, нога кровоточила, а за его спиной уже показались враги.
Оглянувшись, он осознал всю безвыходность положения и взглянув сначала на Зему, перевёл взгляд на стоящего перед ней правителя.
Увидев пристальный взгляд Земы обращённый на кого-то позади, Статис обернулся и снова встретился взглядом с Кесеем. Пылавшее от ненависти сердце заставило того потянуться за последним оставшимся оружием – белым кинжалом. Пошатываясь, парень замахнулся им и стал целиться в смотрящего прямо на него врага. Сморщившись от злости, он метнул его. Проворачивающийся в полёте клинок был похож на обрывок лунного луча, что нёсся прямо в Статиса. Тот с иронией отнёсся к отчаянной попытке загнанного в угол мальчишки и демонстративно протянул руку вперёд чтобы, как и стрелу остановить клинок...
Провернувшись с того момента еще несколько раз, кинжал вонзился в неприкрытую бронёй грудь. Гримаса насмешки вмиг исчезла с лица парителя. Нахмурив брови больше от непонимания, чем от боли, он опустил голову и посмотрел на торчащую из его груди рукоять. Лезвие пробило его насквозь. Спереди и сзади расписной парадный халат стал краснеть от крови.
Судорожно подняв голову, Статис посмотрел на Кесея. Клинок вдруг засветился и раздался взрыв. Черное облако энергии, словно пепел из вулкана вырвалось из еще стоящего мага и взрывной волной обдало всех присутствующих. Сидевший на Кефаре воин был повален ею на бок, а прибывшие на подмогу воины еле устояли на ногах, стоявшие в первых рядах упали на стоящих сзади товарищей. Тёмная магия продолжала выходить из него мощными потоками, и только яркий свет белого клинка мог пробиться сквозь эту черноту. Даже стоящие внизу люди видели этот свет посреди разрастающегося черного облака, что заняло всю платформу огромного балкона.
Среди шумов потоков энергии можно было расслышать крики Статиса. Когда они прекратились, затихли и потоки, тело рухнуло на пол. Последнее что он увидел это тьму, заслоняющую перед ним небо. Образовавшееся облако рассеялось в считанные секунды. И лишь торчащий из груди кинжал еще продолжал ослепительно светиться некоторое время.
Военачальник, что был во главе примчавшихся на помощь, обнаружил своего господина мёртвым. Невозможное случилось. Непобедимый Статис был повержен. Теперь над ним не было хозяина.
Ободранный юноша, что был от него в трёх шагах, поднялся на ноги. Следом за ним поднялась и фигура Кефара.
Обратив внимание сначала, на одного, потом на второго, командир облегчённо вздохнул. Он понимал, что после гибели царя должна была разразиться междоусобная война меж его приближёнными и тогда державе придет конец. Вид выжившего героя, что еще не был забыт ни войсками, ни народом, обнадёжил его. Жестом руки он велел стоять воинам на месте, а сам подошёл к краю балкона. Перед ним раскинулась многотысячная толпа, среди которой ровным квадратом по краям стояли войска.
- Народ трёхгорья! – начал он свою речь. Наступившая после взрыва тишина продолжала сохраняться и, несмотря на большие расстояния, даже солдаты, находящиеся на самом краю, слышали его слова. – Царь мёртв! И теперь нам предстоит отдать свои жизни в войнах за опустевший трон. Нам предстоит оставить свои дома и кровью отстоять право одного из многих претендентов на власть.
Выждав небольшую паузу и дождавшись реакции народа на его слова, он продолжил:
- Или... - начавшееся бормотание тут же прекратилось. - ... нам следует признать царём величайшего воина, как велит древний закон. Перед вами Кефар – единственный кто за всё время правления нашего царя смог бросить ему вызов. Да, вы помните предъявленные ему объявления, но я хочу сделать признание. Слишком долго я хранил молчание, но теперь я расскажу вам правду. Предательство Кефара – это ложь, подстроенная по приказу Статиса! Я лично присутствовал при том, когда он велел избавиться от соперника. Он боялся его! Боялся, как никого другого. А все потому что именно он является величайшим воином, и именно он – единственный, кто достоин править!
Людской океан зашумел, послышались голоса, что восторженными криками начали приветствовать нового правителя. Сказанное генералом не удивило их, он лишь подтвердил сомнения, что возникли сразу после очернения героя.
Оратор наклонился к телу павшего царя. Сняв с его головы тонкую корону, выполненную в виде переплетённых лиан, в кои был вплетён большой жёлтый самоцвет, он направился к Кефару.
Тот, понимая, сделал шаг назад, где продолжал валяться пытавшийся его убить воин.
Подняв руки над головой попятившегося от него, военачальник сказал:
- Спаси нас. Только твоё первенство никто не посмеет оспорить. Народ тебя помнит, армия будет верна тебе, и только ты сможешь удержать власть.
Растерянный герой смутился. Взглянув на блестящий камень на изящной короне, он повернул голову, где толпа продолжала издавать восторженные вопли. Но вдруг шум голосов будто притих и стоящий перед ним человек с короной в руках буквально протаранил его плечом сдвинув с места и замер. Люди увидели, как военачальник заслонил собой Кефара от кинжала, возникшего за его спиной воина, и послышался взволнованный вздох толпы.
Тот вытащил из-за пазухи клинок, и снова двинулся к герою, но успел лишь сделать замах, когда один из солдат пустил в него стрелу.
Сначала рухнул он, потом и военачальник, опустивший руки, что продолжали удерживать золотой венец.
Воины рванули к нему, а склонившийся над ним Кефар перевернул его на спину.
- Спаси царство. – сказал смертельно раненный и протянул окровавленную корону, что судорожно тряслась в его руке.
Успев схватить её, до того, как омертвевшая хватка разжалась, воитель посмотрел на столпившихся вокруг людей. Заглянув в глаза мёртвого генерала, что всё также продолжали взирать на него наполненным надеждой взором, он встал. Жители города затаили дыхание. В тишине он снова всмотрелся в корону. Тонкая, она казалась ему такой неподъёмной. Сердца его коснулся трепет. Страх впервые за долгое время обуял его, и, сжав золотые переплетения в руках, он протянул их перед собой. Титанических усилий стоило возложить венец на свою голову.
И тут же люди стали вставать на колени, склоняясь перед ним. Солдаты, наклонив голову, прижали левые руки к груди, а затерявшиеся меж них Зема и Кесей сделали то же самое.
Крик с центральной площади был слышен по всему городу. Сотрясая стены дворца, восторженная толпа приветствовала своего нового царя. Воины скандировали его имя, поднимали копья вверх и опускали, ударяли ими о щиты.
Оглушённый шумом Кефар, смирившись с венцом, закрыл глаза. По лбу его тёплой струёй побежала кровь того из чьих рук венец был взят.