спи спокойно..
Уроки подходили к концу, шум в классе стоял привычный: кто-то собирался на секцию, кто-то уже натягивал куртку, болтая у дверей.
Я, зевая, закидывала учебники в сумку.
Подошёл Марат, опёрся локтем на её парту, немного наклонился, как будто что-то шепнуть хотел.
— Сегодня вечером, — сказал он, — не занята?
Я взглянула на него из-под тёмных ресниц.
— Нет вроде. А чё?
— Пошли погуляем. Я покажу тебе кое-что. — Он чуть усмехнулся. — Не просто двор кругами топтать. Интересное место.
— Тайны? — прищурилась.
— Типа того. Только никому не говори, ладно?
— Даже Айгуль? — спросила с улыбкой.
— Особенно Айгуль, — сказал он серьёзно, но в глазах блеснуло тепло.
Я кивнула, пряча довольную улыбку.
— Тогда в семь, у твоего подъезда? — уточнил он.
— Буду. Только смотри, чтобы не замёрзла там, пока тебя жду.
— Ты чего, — он выпрямился, — со мной гулять это как за границу поехать. Всё будет красиво.
Я сначала рассмеялась, а потом, уже всерьёз, глянула ему в глаза.
— Если с тобой, то да. Хоть в тайгу.
Он кивнул, будто принял к сведению.
И ушёл, быстро, как всегда. Но с выражением лица, которое говорил: «Жди. Вечером всё покажу».
Было так интересно. Что за место? Почему о нем нельзя никому говорить? Блииин.. Поскорее бы пойти гулять.
Вечер растёкся по улицам тихо и медленно. Фонари ещё не успели зажечься, но темнота уже подбиралась ближе, серо-синяя, плотная.
Марат ждал меня у подъезда. Руки в карманах куртки, на голове та самая кепка, что я дарила ему в Новый год. Он всегда приходил раньше.
Я вышла ровно в семь, в короткой тёплой куртке, с распущенными волосами и немного раскрасневшимися щеками.
— Ну, веди, проводник, — сказала, — куда мы сегодня?
Он только кивнул и тронулся вперёд. Шли молча, свернули с главной улицы, потом ещё одной. Я заметила, что дорога незнакомая, здесь я не гуляла.
Путь привёл к небольшому холму, поросшему деревьями. Вроде обычное место, зимой здесь дети катались с горки, а летом собиралась местная шпана.
Марат помог мне перелезть через невысокий забор, и мы поднялись вверх. На самой вершине холма, между двух старых деревьев, стояла лавочка, старая, шатающаяся. Вид сверху открывался на весь район, фонари, крыши домов, дым из труб, далёкие силуэты людей.
— Вот, — сказал он, усаживаясь, — моё место.
— Ты сюда приходишь один?
— Иногда. Когда думать надо. Или когда всё заебало. — Он посмотрел на меня. — Раньше вообще сюда бегал. Чтобы от всех. Даже от Вовы.
Я присела рядом, облокотилась на его плечо.
— Красиво.
— Я тебе не просто так показал, — сказал он после паузы. — Ни с кем сюда не приходил.
Я ничего не сказала. Просто потянулась, взяла его за руку.
— Спасибо, — прошептала. — Мне это... важно.
Он кивнул.
Чуть позже мы шли по тихой улице, где фонари отбрасывали на землю длинные жёлтые тени. Снег скрипел под ногами, воздух был свежим и чистым.
— Когда снег сойдёт, — добавила я,— хочу поехать за город. Куда-нибудь на берег, просто посидеть.
— Поедем, — сразу сказал он. — Возьмём Вову, Вахита, Киру или Айгуль, хочешь?
— Нет, — усмехнулась. — Только мы.
Он не ответил. Просто сжал мою ладонь крепче.
Мы остановились у железной ограды старого сквера. Внутри голые деревья, ветки запутались в небе.
Я перелезла через перила, легко, будто снова было десять.
— Пошли, — сказала. — Теперь я тебе кое-что покажу.
Мы прошли к старой скамейке, на спинке которой были выцарапаны имена и погоняла. Я села, откинулась назад.
— Когда только приехала в Казань, приходила сюда одна. Иногда ночью. Брату не говорила. Тут было страшно, но я так себя чувствовала свободной... как будто меня никто не знает.
— А теперь знаешь, что не одна? — тихо спросил он.
— Теперь знаю, — кивнула и посмотрела на него. — И не хочу быть одна.
Он сел рядом, прижался щекой к моему виску.
Мы сидели так долго.
Разговаривали о будущем, о лете, о глупостях. Я смеялась, рассказывала, как в детстве хотела работать медсестрой и делала уколы игрушкам. Он смеялся тоже, говорил, что моих уколов бы боялись даже самые дерзкие пацаны с района.
С ним было так хорошо. Никакого страха, напряжения. Только смех, тепло.
Мы шли медленно. Воздух стал прохладнее, но не пронизывающий, такой приятный.
Марат держал меня за руку, и мне не хотелось никуда торопиться. Хотелось просто идти, слушать, как он что-то рассказывает про Вову, про район, про пацанов. Он говорил спокойно, уверенно, и в этой уверенности я находила какое-то тепло.
— Ты замёрзла? — спросил он, глянув на меня сбоку.
— Нет, — улыбнулась. — Со мной же ты, чё мне мёрзнуть.
Он хмыкнул, но чуть сжал пальцы. Не отпускал ни на секунду.
И вот, поворот к моему двору, уже родному, знакомому...но почему-то именно сегодня он казался немного темнее, чем обычно.
Я заметила фигуру раньше, чем Марат.
Парень стоял у подъезда, в спортивках, в шапке, натянутой почти на глаза. Сигарета в зубах, руки в карманах. Вид знакомый до противного. Гопник. Не с нашего двора. Сразу видно — чужой.
Марат напрягся. Я почувствовала это — даже по тому, как изменилась его походка. Он не замедлил шаг. Не дрогнул.
— Э, шалава, — донеслось, как плевок, от парня. — С пацанчиком гуляешь?
Я остановилась, будто врезалась в стену. Марат шагнул вперёд, заслонив меня собой.
Он не кричал, не отвечал на грязь, просто стал ровно, спокойно, прямо перед ним.
— Уйди, пока цел, — сказал он. Говорил тихо. Без понтов. Но в голосе было что-то, от чего внутри похолодело даже у меня.
— Да ты чё, герой, да? — гопник сплюнул под ноги. — С девкой решил порайонить?
Я видела, как у Марата дёрнулся кулак. Но он сдержался.
— Последний раз говорю, — произнёс он медленно. — Свали.
Парень, видно, не ожидал, что Марат не отступит. Оценивал. Смотрел. Сигарету он уже выкинул, но шаг не сделал.
Неловкая, липкая пауза. Потом выдох, и он отошёл в сторону.
— Ладно, живите, влюблённые, — буркнул. — Пока.
И ушёл. Просто так.
Я смотрела, как он исчезает за углом, и только тогда смогла нормально дышать.
— Ты... — начала я, но голос подвёл. — Ты не испугался?
Марат посмотрел на меня спокойно, но я заметила — у него пальцы сжаты так, что побелели костяшки.
— Стремно было, — честно сказал он. — Но с тобой нельзя по-другому.
Я обняла его. Просто вцепилась руками в куртку. Он провожал меня дальше, молча. И я знала, он бы впрямь не отступил. Ради меня.
Подъезд встретил нас привычной сыростью и запахом старой краски. Лампочка над почтовыми ящиками тускло мигала, будто ей тоже не хотелось прощаться.
Мы остановились у лестницы. Я обернулась к нему, не отпуская руку. Сердце стучало всё быстрее, хотя вроде бы ничего особенного не происходило. Просто вечер. Просто прощание.
— Ну... пока? — спросила я, глядя на него снизу вверх.
Он смотрел молча, не отводя взгляд. В глазах ничего резкого, но и не мягкость. Что-то другое. Глубже. Как будто в этот миг он не хотел отпускать вовсе.
И вдруг, шаг ближе. Его ладонь коснулась моей щеки. Я не успела ничего подумать, как он поцеловал.
Не так, как тогда, быстро, неуверенно, по-детски. Сейчас медленно, вдумчиво, как будто всё, что он не сказал, говорил именно сейчас.
У меня в животе что-то перевернулось. Я обняла его за шею, потянулась ближе, не открывая глаз. Было тепло, надёжно и страшно прекрасно.
Когда он отстранился, я осталась ещё мгновение стоять с закрытыми глазами. Не хотелось, чтобы момент ушёл.
— Спи спокойно. — Тихо сказал он.
— И ты, — прошептала я, не открывая глаз.
Потом я поднялась по ступенькам, чувствуя его взгляд в спину. И только когда дверь за мной закрылась, позволила себе коснуться губ. Они всё ещё горели.
Дверь закрылась за моей спиной мягко, почти беззвучно. В коридоре было темно, только тусклый свет из кухни резал полосу на полу.
Я прислонилась к двери на секунду, выдохнула.
Всё внутри было как будто не моё, сердце стучало, губы пылали, и хотелось просто стоять так в темноте, не двигаясь.
Но тишину нарушил знакомый голос:
— Ну, всё, взрослая совсем стала.
Я дёрнулась, обернулась — в коридоре стоял Вахит. Спиной к стене, руки скрещены, на губах ехидная усмешка. Он смотрел на меня так, будто всё знал.
— Ты чё тут в темноте? — спросила я, поправляя волосы, стараясь не выдать волнение.
— Да просто. Ждал, — он качнул головой в сторону двери. — Через глазок видел.
Я сразу почувствовала, как вспыхнули щеки.
— Подсматривал, что ли?
— Контролировал, — сказал он, почти серьёзно. — А вообще... молодец, сестра. Нормальный парень. Поцеловал как надо.
— Вахит! — Я чуть не швырнула в него варежками. — Ты совсем?
Он засмеялся, оттолкнулся от стены и направился на кухню.
— Да ладно тебе. Я ж рад. Видно, что у вас по-настоящему. Только имей в виду... Если он тебя обидит — сам знаешь, кто первый пойдёт с ним разговаривать.
Я кивнула, сдерживая улыбку.
— Знаю. Но он не обидит.
— Ну и отлично, — сказал он, скрываясь за дверью. — Тогда иди спать, влюблённая.
Я осталась одна в коридоре, прислонилась лбом к прохладной двери и выдохнула.
Счастье оно вот, в таких простых вечерах. Когда тебя ждут. Когда за тебя есть кому заступиться. И когда тебя целуют... так, что мир замирает.