Линия огня
— Ты издеваешься?! — голос Масленникова сотряс отдел. — Ты сидишь над этим чипом уже сутки. Результатов — ноль. Я не для декора тебя сюда поставил, Эмиль.
— Дима, — вмешалась Лея, оторвавшись от экрана, — ты давишь. И это сейчас не помогает.
Он метнул в неё взгляд.
— Зато может ускорить.
— Он работает. Просто не по твоему темпу. Здесь нужен мозг, а не крик.
— Спасибо, напарница. Учишь меня быть человеком?
— Нет. Напоминаю, что ты им тоже когда-то был.
Эмиль поднял руки:
— Я всё слышу, если что. И — новость: чип распознаётся как военный модуль времён конфликта в Сирии. Зашифрован. Использовался как носитель внутренней информации между “частными группами”.
— Какими “частными”? — Дима уже сел, чуть спокойнее.
— “Вектра”, “Марс”, ещё несколько. Частные охранные компании, половина из которых — прикрытие для бывших контрактников. Дальше — интереснее. Труп, Кирилл Бережной, работал в банке “ФинансПром”. Через него, по моей догадке, шли переводы.
— Подожди, — Лея нахмурилась. — Этот банк обслуживает МВД и пару госструктур. Если туда протекают грязные деньги...
— То это выходит за рамки убийства. Это — схема. — Масленников провёл рукой по лицу. — А Шантаров?
— Он — бывший из “Вектры”. Появился в городе месяц назад. И угадай, чей номер пробивается рядом со складом — за час до выстрела?
Лея резко поднялась.
— Хватит угадывать. Он в допросной?
— Там.
---
Шантаров сидел развалившись, как будто пришёл на перекур, а не по делу об убийстве. Холодный взгляд, легкая усмешка.
— А вы вдвоём — как в кино. Красивые, угрюмые. Мол, добрый и злой коп. Только кто есть кто — ещё вопрос.
Дима кивнул Лее:
— Хочешь начать?
— С удовольствием.
Она села напротив, положила на стол фото с места преступления и снимок из камер наблюдения.
— Это ты на машине. Это твоя наклейка. Это ты за день до убийства у склада. Ложь начнётся со следующего слова.
— Вы же не предъявили ордер. Не арест. Всё по закону? — вальяжно произнёс Шантаров. — Или просто решили поиграть в допрос без формы?
— Хочешь форму — я могу тебе её заказать в морге, — буркнул Дима, вставая за его спиной. — Со всеми аксессуарами.
Шантаров резко напрягся.
— Слушай, Масленников. Я знаю, как вы работаете. Ты делаешь вид, что ты — закон. Но я тоже знаю правила.
— Нет, ты знаешь, как их обходить, — отрезал Дима. — Но у меня новость: здесь не твои правила.
— И не твои, — добавила Лея. — Если ты говоришь, мы вытаскиваем тебя. Если молчишь — ты тонешь вместе со всей этой схемой. Без имени. Без защиты. Сначала — прокуратура. Потом — те, кому ты не нравишься. А таких будет много.
Он молчал. Пять секунд. Десять.
— Я просто передал. Инфу. Деньги шли не от меня. Я — курьер. Я не стрелял, ясно? Меня подставили. Сказали, что всё — чисто. Что Бережной знал, куда лезет.
— Кто сказал? — Лея подалась вперёд.
— Не знаю имени. Только прозвище — “Ганс”.
— Ты врёшь, — Дима сжал кулаки.
— Иди в зад. Я не суицидник. Я уже сказал слишком много.
Он откинулся, снова в маске равнодушия.
На выходе Лея остановила Диму у двери:
— Если будешь с командой так же, как с подозреваемыми — ты останешься один.
— А если ты будешь играть в демократию с убийцами — ты проиграешь.
— Я не играю. Я делаю свою работу. Так, как надо.
— А я — как правильно.
Они смотрели друг на друга секунду. Две. Напряжение — как струна.
— У нас имя. “Ганс”. Надо рыть глубже, — наконец сказала Лея.
— Будем рыть. Только без твоих “одиночных вылазок”, ясно?
— Как скажешь, шеф. — усмехнулась она и пошла вперёд.
Дима остался на секунду, глядя ей вслед.
— И ведь бесит. Но работает.