Ничья
2227 год. Девушка около 30-ти лет с короткими светлыми волосами сидела за дубовым столом с зелёным бархатным покрытием в своём мягком кресле, обтянутым кожей. Эта тёмная, сырая комнатка с низкими потолками и одним широким окном составляла всё её имущество. Над столом висел флаг. Около стены напротив стояла простенькая односпальная кровать с одним тонким одеялом и подушкой, поодаль была небольшая дверь, что вела в ванную комнату: туалет, умывальник и сама ванна говорили о достаточно высоком чине или же о почетаемости в армии, личных заслугах. Собственную ванную комнату даже и обставленную без роскоши, с облупившейся краской, потрескавшейся плиткой, затхлым запахом плесени и одиноко свисавшей с потолка горевшей тусклым жёлтым светом лампой, могли иметь только люди со званием, как минимум, полковника или снайперы с хорошими способностями. Другие солдаты мылись все вместе в похожих комнатках, только туалет и раковина одна на всех и вместо ванны шланг душа да холодный пол.
Длинные пальцы отстукивали по столу. На выдохе светленькая опустила голову. Отодвинулась от стола. Выраженный зелёный цвет формы. Девушка присела перед девочкой, молча сидевшей на дубовом стуле, так же, как и стол, с зелёным бархатом.
-Du im hardnas?* - командный голос.
На слова девушки ответило гулкое молчание. Тогда она обеими руками схватилась за исхудалые плечи ребёнка и закричала, чуть ли не брызжа слюной:
-Du er shanueti me!
-Я вас не понимаю, - тихо сказала девочка.
-Не понимать? Вражеский ребёнок? Я слегка говорить на вашем. Кто ты? Откуда ты здесь взялась? Чья ты? - на ломанном языке грубоватым голосом отчеканила светловолосая.
-Ничья.
-Как это ничья? Кто твой государь?
-Никто.
-Ты по моему не говорить, вражеское отродье.
-Так научите. У меня нет государства. Нет моих или чужих. Никто мне не друг и не враг, - спокойно говорила девчонка.
-Откуда ты? - чуть ласковее спросила иностранка.
-Не имеет значения. Этого города давно нет.
-Давно? С начала нашей Великой войны? - с этих слов девочку передёрнуло.
-Да, - сжимаясь в комочек и пряча голову, еле слышно согласилась она.
-Вот как. Откуда мне знать, что тебя не прислать враги?
-Я не знаю, кто ваш враг.
-Твой народ, что говорить на твоём язык.
-У меня нет народа. Я говорю на том языке, что мне понятен. Другого я не знаю. Научите, - она подняла свои безжизненные глаза, в её голосе не было никаких эмоций.
-Ха-ха! Забавно! Как твой имя?
-Вернер. Меня зовут Вернер.
-Хорошо, маленький тёмный волос, голубой глаз, Вернер. Красивый девчушка. Сначала нам тебя надо отмыть от всех твоих болезней. Не думать о побеге, пристрелить сразу, - дитя обратило свои глаза на твёрдо стоявшую фигуру перед собой, обнажившую ровный ряд острых зубов, больше похожих на зубы какого-нибудь хищника. - Снимай этот тряпка.
Тонкие ручонки принялись стягивать свободную старую грязную футболку, развязывать шнур на из того же дешёвого материала, что и футболка, штанах. Размер убогих вещей был рассчитан на ребёнка лет 15, отчего были неимоверно велики девочке. Рёбра проступали сквозь прозрачную кожу, чуть не прорезая её. Тонкие ножки переминались на холодном полу. Длинные масляные волосы, изрядно запутанные, прикрывали ягодицы. Россыпь родинок на худом теле, всё усыпанное царапинами, синяками и садинами.
-Я найти тебе вещи, ты сидеть здесь, - девочка перевела вгляд на свой маленький мешочек, ей больше ничего не нужно было.
Когда рука девушки потянулась к нему, тонкие пальчики схватили и впились ногтями в него, прижимая к груди.
-Моё, - и это слово подтверждал суровый, твёрдый, упрямый взгляд.
-Как ты хотеть, - и она удалилась с болью в сердце от страшной картины - ребёнка войны.
______________
*Выдуманный мной (автором) язык.
Du im hardnas? - Ты немая?
Du er shanueti me! - Ты мне всё расскажешь!