глава 5 "во избежание самого худшего"
Радио хрипело, словно живое существо, задыхающееся от боли. Голос командира, обычно такой уверенный и твёрдый, теперь был разорван помехами, обрывками фраз, которые не складывались в понятные слова.
- "Бег...ите наз...д... ср..чно... на нас ко..нтр... Атака... сроч..но... назад... ср..очно... н..азад..."
Секунда тишины. Потом - хаос.
Люди вокруг меня замерли, будто не веря своим ушам. Кто-то начал оглядываться, кто-то резко схватился за оружие, а кто-то просто стоял, не в силах пошевелиться. Я чувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Что-то пошло не так. Очень не так.
И только Алекс оставался спокойным.
Его лицо было каменным, без единой эмоции. Он смотрел вперёд, будто не слышал ни выстрелов, ни криков, ни этого перекошенного от ужаса голоса в радио.
А потом начался ад.
Взрывы.
Они грохотали так, будто земля разверзалась под нами. Пули свистели в воздухе, впиваясь в тела, в броню, в землю. Казалось, что нас ждали. Что враг знал, где мы будем, и подготовил ловушку специально для нас.
Люди начали падать.
Сначала один - пуля попала ему в шею, и он захлебнулся собственной кровью. Потом второй - осколок гранаты разорвал ему живот. Третий... четвёртый...
Я не понимал, что происходит. В голове гудело, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Но руки действовали на автомате.
- "Яма! В яму!" - кто-то закричал.
Кто-то уже успел вырыть укрытие, и солдаты бросились туда, как стадо, спасающееся от хищника.
Алекс стоял на месте.
Я увидел, как в его глазах мелькнуло что-то... страх? Нет, не может быть. Алекс никогда не боялся. Он всегда говорил, что смерть - это просто конец, и бояться её глупо.
Но сейчас...
- "Алекс! Ложись!"
Я бросился к нему, схватил за бронежилет и резко дёрнул вниз. В тот же миг рядом разорвалась граната.
Земля содрогнулась. Грязь, дым, кровь - всё смешалось в одно кровавое месиво.
- "Держи его! Держи!" - кричал я кому-то, накладывая жгут на раздробленную ногу одного из бойцов.
Кровь. Её было так много, что казалось, будто земля пьёт её, жадно впитывая в себя.
Морфий. Бинты. Зажимы. Всё делалось на автомате, будто это не поле боя, а обычная смена в госпитале.
Но внутри... внутри я сходил с ума.
Мой самый страшный кошмар становился реальностью.
Я терял их.
Всех.
Алекс... Он лежал на земле, сжимая плечо. Пуля вошла глубоко, и кровь сочилась сквозь пальцы.
- "Чёрт... чёрт..." - он шипел сквозь зубы, и в его глазах читалась не просто боль, а настоящий ужас.
Я никогда не видел Алекса таким.
- "Ты же говорил, что не боишься смерти," - пробормотал я, зажимая рану.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то... почти человеческое.
- "Я... я не хочу умирать..."
Эти слова ударили меня сильнее, чем любой взрыв.
Подмога прибыла как раз вовремя - ещё минута, и нас бы не осталось.
Раненых грузили в машины под гул моторов и отрывистые команды медиков. Крики, стоны, прерывистое дыхание тех, кто ещё держался... Всё сливалось в оглушающий хаос. Я тащил Алекса к бронетранспортёру, чувствуя, как его кровь пропитывает мои руки. Липкая, тёплая. Слишком много крови.
- Держись, чёрт возьми! - прошипел я, зажимая рану.
Алекс бледнел на глазах. Его пальцы дрожали, сжимая мой рукав, но взгляд был мутным, невидящим.
- Иди... - прошептал он.
- Заткнись, - резко оборвал я. Ты не умрёшь. Не сегодня.
Но тут раздался крик:
- Помогите! Он истекает!
Я обернулся. В нескольких метрах лежал боец - молоденький, лицо в грязи, живот разорван. Он хрипел, глаза закатывались. Если оставить его - он умрёт.
Если брошу Алекса...
Перед глазами всплыло лицо Рея. Того, кого я не спас тогда.
Сердце сжалось.
Но в этот раз... в этот раз всё будет иначе.
- *Тащите его в машину!* - крикнул я солдатам, указывая на раненого. - *Живёте!*
Алекс уже терял сознание. Я наложил жгут, вколол обезболивающее. Руки дрожали, но действовали чётко.
- *Слушай меня, ты выживешь. Понял? Выживешь.*
Он не ответил.
Спасение
Врачи в эвакуационной машине вытащили пулю, остановили кровь. Объём потерь - около 40%. Опасно, но не смертельно.
Он выживет.
Слава Богу, мой страх не сбылся.
В кузове, кроме нас, было ещё трое.
Александр Владимирович - рядовой, который закрыл товарища от пули. Пуля прошла навылет, но занесла инфекцию. Его везли на срочную операцию.
Дмитрий, его напарник, сидел рядом, с перекошенным от шока лицом. Он не был ранен, но смотрел в пустоту, сжимая кулаки.
- Я должен был быть рядом...
- Ты ничего не мог сделать,- пробормотал я.
Алексей Владимирович - ещё один боец, истощённый до крайности. Не ел больше недели. Когда ему сунули в руки паёк, он дрожал так, что едва мог разорвать упаковку.
Странная ирония - оба «Владимировича», оба на грани, но ещё держатся.
Я закрыл глаза.
Мне было жаль тех, кого мы не смогли забрать. Тех, кто остался там, в кровавой грязи, под свист пуль и рёв огня.
Но если бы я попытался спасти их...
Я бы не выжил сам.
И Алекс бы умер.
Иногда выбор - это не между правильным и неправильным.
А между плохим и ещё хуже.
Машина тронулась.
Алекс дышал.
Этого пока было достаточно.