1 глава "бегу за тобой" (вступительная)
Крик сирены впивается в уши, разрывая рассвет. Небо пылает. Земля содрогается от разрывов, будто сама пытается сбежать. В этом аду нет героев — только те, кто ещё дышит, и те, кто уже нет.
Я не солдат. У меня нет винтовки. Моё оружие — бинты, морфий и дрожащие руки, которые ещё могут кого-то удержать.
Сегодня я умру.
Но пока я жив, я бегу.
Рэй смеётся.
Это странно — слышать смех здесь, среди воя снарядов и вони пороха. Но он смеётся. Всегда.
— Эй, Андрей, смотри! — он подбрасывает в воздух каску, ловит её на палец и крутит, как циркач. — Если мне прилетит в голову, то хотя бы стильно!
— Ты идиот, — бормочу я, но сам не замечаю, как роняю улыбку.
Рэю девятнадцать. Он верит, что выживет. Он верит, что война — это временно, что завтра будет лучше, что он ещё попробует тот самый кофе с корицей, о котором всё твердит.
— Вот закончится всё, поедем в мой город, — говорит он, прикуривая у горящего обломка. — Покажу тебе наше озеро. Там зимой лёд такой толстый, что хоть танк гоняй.
— Доживём — поедем, — отвечаю я, но внутри уже знаю правду.
Мы не доживём.
Сейчас он бежит впереди меня.
Глупый. Храбрый. Обречённый.
— РЭЙ, НАЗАД! — ору я, но он не слышит.
Он никогда не слушается.
Пулемётная очередь бьёт резко, без предупреждения.
Хлоп.
Не как в кино — не с пафосом, не с последними словами. Просто — тушкой. Как мешок с костями и мясом, который больше никому не нужен.
Я падаю рядом, хватаю его за разорванную куртку.
— Нет, нет, нет…
Его глаза ещё открыты. В них нет страха. Только удивление.
— Ты же… обещал… про озеро… — хрипит он.
Я давясь собственным сердцем, лезу за бинтами, хотя уже знаю — поздно.
Кровь. Слишком много крови.
— Держись, чёрт тебя дери! ДЕРЖИСЬ!
Но он не держится.
Его взгляд медленно стекленеет.
И я остаюсь один.
Где-то рядом рвётся снаряд. Земля вздымается, осыпая нас грязью и осколками. Кто-то орёт: "Отходим!"
Но я не могу уйти.
Потому что в двух метрах — ещё один.
Он смотрит на меня. Глаза — как у загнанного зверя. Он знает, что сейчас умрёт.
И я знаю.
Но всё равно ползу к нему.
Потому что это — моя война.
И пока я дышу — она ещё не проиграна.