🌹ГЛАВА 30 «Четыре года назад»🎇
Четыре года назад
Это началось с автокатастрофы. Когда я встала, ничего не подозревая, поцеловала Нугзара и обняла его. На душе было паршиво ещё с прошлого дня, и я чувствовала себя растерянно. Нугзар тоже заметил это и много раз спрашивал, но я знала, что всё в порядке. Просто предчувствие.
Тогда я встала и поехала на работу. Обещала Нугзару вернуться пораньше и думала, что обязательно так сделаю. Отпрошусь у Стаса. Я мирно ехала на машине, а потом, на повороте, по встречной полосе выехала машина. Я не успела даже вырулить, как она врезалась в мою машину, и мне стало очень страшно. Все тело пронзила резкая боль, и я, почти ничего не почувствовав, отключилась...
Проснулась я в белой палате. На руке у меня была капельница, что стояла над кроватью, и пищащий над ухом аппарат до жути раздражал. В кабинет вошла женщина, и я сразу поняла, что это медсестра.
— О, вы уже очнулись, — Улыбнулась она мне. — Как вы себя чувствуете, Наталья?
Я простонала что-то невнятное и почесала затылок. — Голова раскалывается.
— Это нормально для вас, скоро это пройдет, — Снова улыбнулась мне женщина, и мне показалось, что фальшиво. Не по-настоящему. — Скоро к вам придёт ваш брат. Он хочет поговорить с вами, — Добавила она, а я хмуро посмотрела на неё, всё ещё не понимая, что происходит.
— В смысле брат? — Не поняла я и поднялась с кровати.
— Отдыхайте и ни о чем не думайте, — Улыбчиво ответила мне женщина, и я снова вырубилась, чувствуя ужасную боль в голове. А проснулась, чувствуя прикосновение к рукам. Мне казалось, что это Нугзар, и я прошептала его имя.
— Как ты, сестрёнка? — Я почувствовала прикосновение к щеке и, когда полностью проснулась, одернулась, не понимая, что за человек передо мной сидит.
— Вы кто? — Испуганно спросила я, глядя на темноволосого парня с прямыми волосами. На нём была белая рубашка и брюки. Выглядел он немного растрёпанным, руки у него были шершавыми.
— Я твой брат, Станислава, — Улыбнулся он мне, а я на секунду подумала, что у меня провалы в памяти. Но я ведь помнила, что я Наташа, и никакого брата у меня нет.
— Что за бред?
— Спи, сестрёнка, а потом я тебе всё расскажу, — И я снова погрузилась в свои кошмары...
Очнулась я в холодном подвале на грязном матрасе, что лежал прямо на полу. Тело не слушалось. Именно тогда я залезла на ящик, что стоял в углу, и попыталась вытащить оттуда гвоздь, что крепко сидел в стене. Но меня заметили и пригрозили сидеть тихо. Тогда мне пришлось ждать ещё дольше.
А потом в комнату пришёл тот парень из больницы. Теперь на нём был какой-то пиджак, а под ним белая рубашка, только другая. Эта выглядела на нём более свободно, но я заметила там пару капель чего-то красного и сглотнула. Внизу на нём были брюки, а на ногах какие-то ботинки с носами. Он выглядел жутко, но при этом ничего особенного на нём, кроме красных капель, не было.
Держа руки в карманах, он зашел в подвал и с ухмылкой сел передо мной, сидящей на кровати, на корточки. Он рассматривал меня так, будто я экспонат в музее, и что-то в этой усмешке было совсем нехорошее. Зловещее.
Я не выдержала и тихо заговорила, боясь: — Кто вы? Что вам от меня надо? — Проговорила я, но вышло это очень тонко, и голос дрожал. Я отодвинулась подальше, к стене, а этот человек усмехнулся, помотав головой, и сел на край кровати.
— Я ведь уже представился. Я твой брат, — Незнакомец подмигнул мне, поправив на голове волосы. Я отодвинулась в самый угол, поджав под себя ноги, но ближе двигаться он не стал.
— Ты мне не брат, — Пискнула я.
— Игорь тебе разве не рассказывал? — Я помотала головой, с тревогой смотря на него и не понимая, как с этим всем связан мой отец.
— Когда ты ещё не родилась, я уже существовал. Моя мама меня обожала. И папу моего любила, не твоего, а Диму, — Начал Ярослав. В его голосе звучала ностальгия, будто он рассказывал сказку на ночь, а не ворошил грязное прошлое.
— Она мечтала о детях, как все нормальные матери. О мальчике и девочке. Ярослав и Станислава. И когда родился я, она назвала меня так, как и мечтала. Но когда мне исполнилось шесть… Отец облажался. Изменил нашей маме. Я его ненавидел за это. Мать с ума сходила, кричала, плакала. А потом в отместку легла в постель с твоим папашей. Назло моему отцу.
Я слушала его с дрожью в теле и не верила. Пазл в голове потихоньку начинал складываться, хотя я подумала, что лучше бы он остался рассыпчатым, и сжалась.
— И тогда она забеременела тобой. Она так легко отказалась от нас. Общалась со мной, но не жила. Приезжала каждый выходной с подарками, только они мне были уже не нужны. А потом… Потом ты родилась. И мой отец, представляешь, он ведь хотел, чтобы ты осталась с нами. С нами, кто вообще не имеет к тебе никакого отношения. Твой папаша, настоящий, тот ещё кадр. Сказал: «Мне дочь без моей жены не нужна». А она… Умерла при твоих родах. Так ты и осталась без обоих родителей, девочка. Печальная история, а?
Ярослав сделал паузу, наслаждаясь моим замешательством. Он видел, как я сжимаюсь от боли, и, судя по его мерзкой ухмылке, ему это нравилось.
— Мы тогда зажили вместе, мой отец, я и ты. Твоя бабушка тогда не смогла забрать тебя к себе из-за бюджета и, хотя не хотела, но отдала мне и моему отцу. Тогда мы зажили счастливо. Я думал, что это счастье будет продолжаться всегда. Но у бабушки появились деньги и через суд ты перешла к ней. И тогда она забрала тебя к себе. Ты прожила у неё год.
Он продолжал, а я только сильнее сжимала кулаки, сдерживая слёзы. Я сглотнула, промолчала и кивнула.
— Но на самом деле сначала ты жила с нами. А потом твоя бабушка умерла. Я умолял отца взять тебя к нам, но он или не хотел, или не смог из-за проблем с бизнесом. И тогда тебя взял Игорь, твой отец. Назло поменял тебе имя, фамилию и отчество.
— Посиди здесь, а вечером я заберу тебя и расскажу остальное, — Подмигнув, Ярослав вышел из комнаты, оставив меня одну. Тогда я просидела в этом подвале, наверное, полдня, а может, и больше. Время здесь текло как-то иначе, измерялось лишь трещинами на стенах и отсчётом минут на разбитых часах, висевших криво на гвозде. Я пыталась найти хоть какой-то выход, зацепку, но всё было тщетно. Снаружи, за железной дверью, не было ни звука, ни намёка на жизнь. Да и уснуть не получалось. В этом сыром месте это казалось невозможным.
Дверь снова скрипнула, и в подвал спустился Ярослав. Я тут же съёжилась, уткнувшись спиной в холодный угол. Но, вопреки охватившей меня панике, постаралась не показать ни единого признака слабости.
— Ну как ты тут? — Спросил он, оглядывая меня с каким-то неприятным любопытством. Я лишь отрицательно помотала головой. — Ничего, ты привыкнешь со временем, — Усмехнулся он, и эта улыбка совсем не предвещала ничего хорошего. Неужели во мне и в этом… Человеке течёт одна кровь?
— Зачем я здесь? — Выдохнула я, собирая остатки храбрости. Ярослав присел на корточки, глядя на меня сверху вниз.
— Причин много, — Протянул он, словно обдумывая ответ. — Во-первых, Станислава… — Он специально выделил моё новое имя, будто примеряя его на вкус. — Ты теперь часть моей семьи. И ты будешь мне помогать. Во всём.
Я ничего не ответила, ожидая продолжения. Ярослав поиграл желваками на лице, словно размышляя, стоит ли говорить правду.
— А во-вторых… Я давно ждал возможности отомстить твоему Нугзару, — Закончил он, и в его голосе вдруг прорезалась сталь. Сердце болезненно сжалось, как будто его кто-то с силой сжал в кулаке.
— Что это значит? — Прошептала я, не в силах сдержать дрожь.
— Видишь ли, твой любимый когда-то отправил за решетку мою невесту, — Произнес Ярослав, и я впервые заметила в его глазах что-то, похожее на грусть. — Вы тогда ещё не были знакомы. Он посадил её в тюрьму. Мою Надю. Она случайно убила человека. Это был несчастный случай, понимаешь? Но ему было плевать. Он добился обвинительного приговора. А потом её убили в тюрьме.
В его голосе не было надрыва, истерики. Он говорил это ровно, почти безэмоционально. Но я почувствовала, как под этой маской равнодушия скрывается глубокая, невысказанная боль.
— Я хочу забрать у него то, что он отнял у меня, — Продолжил Ярослав. — То есть, тебя. Впрочем, не отрицай, это всё равно бы случилось. Наташа умерла. Теперь есть только Станислава Яновская. И ты будешь играть свою роль.
— Что за бред? — Запаниковала я, отчаянно не понимая, о чем он.
— Ты поймёшь это со временем, —Проговорил Ярослав и, когда я стала сопротивляться, вколол мне что-то в шею. Я пыталась снова сопротивляться, но всё оказалось тщетным — я отрубилась в спокойный сон, где ничего не слышала и не чувствовала.
Очнувшись, я увидела, что лежу в роскошной, но незнакомой комнате. Высокие потолки, тяжёлые бархатные шторы бордового цвета, массивная кровать. На туалетном столике — фарфоровая посуда, на стенах — картины с золотыми рамами. Но всё это казалось мне совершенно не родным, скорее, как тюрьма. И внутри я подумала — надо бежать.
Я встала, ощущая слабость во всем теле и тошнотворный привкус во рту. Попыталась открыть дверь — заперто. Подбежала к окну — железные решетки. Ярослав предусмотрел всё. Он превратил мой побег в невыполнимое задание.
Я колотила в дверь, кричала, звала на помощь, пока горло не пересохло и голос не охрип. Безуспешно. Комната оказалась звукоизолированной. Отчаяние сменялось яростью. Я искала выход, любую возможность, любую щель.
Дни и ночи слились в один бесконечный кошмар. Я почти ничего не ела, почти не спала, одержимая лишь одной мыслью — выйти отсюда. Я нашла способ передать записку одной из женщин, что приносила мне еду — той самой Ксюше. В записке было всё: про похищение, про его слова и планы. Она должна была передать это кому-нибудь.
Через несколько недель начался суд. Я была полна надежды, верила в справедливость, в то, что система меня защитит. Но Ярослав снова всё продумал. Он подкупил судей, подкупил свидетелей, даже моего адвоката. Деньги для него не имели значения.
На заседаниях суда он сидел спокойно, поглядывая на меня с насмешкой. Он словно играл со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь моей беспомощностью. Он давал ложные показания, представлял меня как зависимую, ненормальную. И ему верили.
Я проиграла. Суд признал его невиновным. Показания оказались лишь против меня. Я помню, как стояла в зале суда, оглушенная словами судьи, а Ярослав улыбался.
После суда я пыталась найти выход, но все оставалось тщетным. Мне было лишь хуже от этого, потому что Яр не спускал все побеги с рук. Я перестала сопротивляться. И после видео с доказательствами о том, что у Ярослава есть все связи и он следит за каждым шагом моих родных, поняла, что для того, чтобы спасти жизнь другим, мне нужно играть по его правилам.
Я ходила на все мероприятия, которые он устраивал. Играла там роль его сестры и боялась. Я часто помогала ему в каких-то сделках по бизнесу, сливала какую-то информацию, которую он говорил мне красть. И, боясь сделать что-то не так, подчинялась.
Я думала, что это глупо, что неразумно, но у меня не оставалось выбора. Больше всего я думала о Нугзаре. Я даже попыталась и написала ему обо всём, но мне не ответили. Писала с телефона Ксюши, но ответ не пришёл. Или же он не увидел, или же не поверил, или же оно просто ему не пришло. Не знаю, как было на самом деле, но в тот момент что-то во мне снова сломалось.
Дни превратились в пустоту. Моя жизнь стала спектаклем, где я играла главную роль — роль счастливой и беззаботной сестры Ярослава. Я улыбалась гостям, чокалась бокалами с шампанским, поддерживала беседы.
Самым сложным было видеть страдания других людей. Ярослав не имел стыда: шантаж, подкуп, сделки. Он собирал компромат на влиятельных людей, использовал их в своих целях. И я, против своей воли, помогала ему.
Ночами в голову лез Нугзар. Меня долго терзали мысли, почему он не ответил на сообщение. Однажды я увидела его. Случайно. На одном из мероприятий, организованных Ярославом. Нугзар стоял в стороне, общался с каким-то мужчиной. Он выглядел иначе. Более взрослым, более серьёзным и отстраненным.
— Не вздумай, — Прошипел Яр мне на ухо, — Ты знаешь, какой будет цена.
Я застыла на месте, парализованная страхом. Я смотрела на Нугзара и едва сдерживала слезы. Молилась, что бы он посмотрел в мою сторону. Но он не видел меня. Он меня не увидел.
Время шло, и каждый день у него появлялись новые страшные идеи. Я чувствовала себя запертой куклой, будто бы заключённой в тюрьме. Спустя пару лет загорелось то здание, где мы жили. И я подумала, что это отличный план для побега, но меня быстро закрыли в машине и увезли. Так мы стали жить в том городе, где жили и раньше с Нугзаром — до этого мы жили в ближайшем городе.
Прожив на новой «базе» ещё год, Яновский понял, что мне можно доверять, и в награду за «послушание» разрешил мне жить в собственной квартире, где я жила до сих пор. Он поставил там камеры и наблюдал за мной, но теперь контроля стало меньше.
Вроде бы — хороший вариант, чтобы сбежать, но на входе стояла охрана, которая довозила меня до места назначения, куда говорил Ярослав. Единственным выходом было окно, но я находилась на тридцать четвёртом этаже и выбора у меня не было.
А потом он заставил меня притворяться Станиславой Яновской перед Нугзаром. От этого становилось больнее всего, ведь я не хотела врать Нугзару. Мне ничего не осталось.
В ночь перед моим звонком Нугзару, Слава приехал ко мне домой, и я сразу же заметила, как увеличены его зрачки — он был под чем-то. Сегодня передо мной стоял не Ярослав. Сегодня передо мной стоял монстр. Его взгляд зафиксировался на мне. Он медленно потянулся за спину и вытащил нож — без понятия, откуда это чудовище его взяло. Я застыла на месте, парализованная страхом. Слова застряли в горле, ноги отказывались двигаться. Я знала, что сейчас произойдет что-то ужасное.
Ярослав закричал. Это был не человеческий крик, а звериный, полный ярости и ненависти. Он бросился на меня. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Я отпрыгнула в сторону, уклоняясь от удара. Нож прошелся по моей руке, оставив глубокий порез. Боль пронзила меня, но я не обратила на неё внимания. От страха даже не заметила.
Я бросилась бежать. К двери, на улицу, подальше от него. Охраны в тот момент не было, невероятное стечение событий. Ярослав преследовал меня, кричал, ругался. Я чувствовала его дыхание у себя за спиной, слышала, как он бежит за мной.
Мне удалось выбежать из квартиры. Я бежала по лестнице, спотыкаясь, падая, поднимаясь. За спиной слышался топот его шагов. Я не могла оглядываться. Только бежала.
Выбежав из подъезда, я оказалась на улице. Ночь, темнота, никого вокруг. Я побежала в сторону трассы, надеясь, что кто-нибудь остановится и поможет мне. Я выбежала на дорогу. Машины проносились мимо, ослепляя фарами. Я махала руками, кричала, умоляла остановиться. Но никто не обращал на меня внимания.
Я стояла на трассе, дрожа от холода и страха. Я звонила Ксюше, в надежде, что она ответит, но она то ли не слышала, то ли не видела. А позвонить мне было больше некому. Я достала телефон. Руки тряслись так сильно, что я с трудом набирала номер. Гудки казались бесконечными. Я звонила Нугзару.
И он ответил.
Я стала говорить что-то неразборчивое, шагая по трассе. Я вся дрожала, чувствуя, как болит тело от дрожи. Шла по трассе, дрожа от холода и надежды. Я знала, что Нугзар придёт. Он всегда приходил.
И через некоторое время я увидела его. Сначала мне показалось, что это кто-то другой и задрожала, но потом разглядела его машину. Он усадил меня в авто и отвёз к себе в квартиру. Я смотрела на эту квартиру как завороженная. Я ведь жила там год и должна была жить дальше. Но нет.
А потом Кори — так звали его собаку — вытащила из моей футболки его кулон и сорвала. Я перестала дышать, но и не могла. Просто сидела и смотрела на Нугзара, как статуя. А потом не выдержала, попросила, чтобы он хоть что-нибудь сказал. Молчание было для меня самым худшим.
Настоящее время
Нугзар стоял у окна, когда я закончила говорить, спиной ко мне. Лица я его не видела, он не смотрел на меня. Нугзар замер. Просто замер, как будто кто-то нажал на паузу в его жизни. Взгляд приклеился к окну, словно он пытался понять, что я только что сказала. Он не верил. Не верил, что я правда здесь.
Он сильнее сжал челюсти, и я увидела, как напряглись все мышцы его тела. Комната будто стала меньше, воздуха не хватало. И мне, и Нугзару. Его руки задрожали. Я заметила это, опустив взгляд ниже.
Тревога нарастала. Внутри всё сжалось в тугой узел. Нужно что-то сказать. Об этом же думал и Нугзар — я видела. Он не сказал что-то хорошее, нет, он просто тихо прошептал что-то матное. А выругавшись, опустил голову.
Он медленно повернулся, и я увидела в его глазах бурю. Боль, недоверие, ярость — всё смешалось в одно. Я боялась. Боялась не его, а этой ярости, боялась, что она поглотит его. Моего Нугзара.
— Где он сейчас? — Прохрипел Нугзар. Голос у него был чужой, сломанный. Я молчала. Как объяснить ему всё? Что сказать? Что сделать?
— Я не знаю, — Ответила я, отводя взгляд. Я не знала, где Ярослав. Страх парализовал меня.
Нугзар сделал шаг ко мне. Я съёжилась. Он смотрел так, будто видел передо мной пустоту. В этой пустоте он, казалось, искал прежнюю меня, ту Наташу, что умерла четыре года назад. Но ничего не находил. Он остановился в шаге от меня, и я почувствовала, как между нами натягивается напряжение. Было настолько страшно, что я начала игнорировать дрожь в теле. Я боялась не Нугзара. Я боялась за Нугзара.
— Ты понимаешь, что он сделал? Что он с тобой сделал? — Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. От боли, потому что я боялась, что этот момент закончится. Что это последний раз, когда я увижу Нугзара.
— Я знаю, — Прошептала я в ответ. Слова давались с трудом, будто горло сдавила верёвка, которая душила меня.
Нугзар отвернулся к окну. Он стоял неподвижно, словно пытаясь собрать себя по кусочкам. Его плечи дрожали. Я знала, что ему больно. Мне тоже было больно. Больно смотреть на него, больно вспоминать прошлое, больно жить с настоящим.
— Это все? — Тихо произнёс он, поворачиваясь, и я кивнула. Я зажмурилась. Говорить было невыносимо. Но я знала, что должна. Слёзы лились ручьём. Я чувствовала себя маленькой, грязной и сломанной куклой. Боялась, что Нугзар увидит во мне только это — сломанную игрушку. Я боялась, что он отвернётся.
Нугзар, словно не увидев меня, вышел с комнаты, а вернулся с ещё одной ватой и какой-то баночкой. Сел передо мной на колени и взял за запястье, которое всё ещё кровоточило, но я не обращала внимания.
Молча обработал, потому что не успел доделать это, заботливо подув, и перемотал запястье бинтом, отчего оно стало меньше болеть. Потом склонился и обработал мою нижнюю губу, которую я успела искусать за это время. Все его движения были будто спланированы. Будто бы он робот, и это стояло у него в программе.
Я замерла, наблюдая за каждым его движением. Его сосредоточенное лицо, нахмуренные брови, то, как аккуратно он обрабатывал мои раны — все это казалось нереальным. После стольких лет кошмара, после того, как меня лишили всего человеческого, он обращался со мной с той же нежностью, что и тогда.
Когда он закончил, то поднял на меня глаза. В них больше не было бушующей ярости. Только глубокая, всепоглощающая печаль. Разъедающая. Она пришла на смену гневу.
Он стер слезу с моей щеки большим пальцем, и я на секунду опустила ресницы, борясь с нахлынувшими эмоциями. Мне до сих пор было страшно: от случившегося и от того, что теперь будет дальше.
— Это бред какой-то, — Прошептал он, словно боясь спугнуть наваждение. Голос сорвался. Я его не узнала.
Он медленно поднял руку, словно боясь, что я исчезну, прикоснулся кончиками пальцев к щеке. Его рука была холодная и немного шершавая, как и раньше.
— Нугзар… — Вырвалось у меня.
Он зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, я поняла, что они мокрые. Он плакал. По-настоящему. Он отстранился. Потом отшатнулся от меня, будто я представляла угрозу. Движение было резким, неуклюжим, как будто его тело перестало ему подчиняться. Я наблюдала за ним, затаив дыхание, словно наблюдая за диким зверем. В его глазах бушевало сомнение, испуг и какое-то отчаянное, почти безумное желание, чтобы все это оказалось правдой.
Он снова подошел к окну, спиной ко мне. Лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Я видела, как дрожали его плечи. Он стиснул кулаки так сильно, что костяшки побелели. Тишина в комнате была оглушительной. Слышно было только его прерывистое дыхание. Я боялась нарушить эту тишину.
Через несколько долгих минут он повернулся. Взгляд его был тяжелым, словно он нес на себе груз целого мира. Но теперь в нем не было отторжения, только боль и непонимание.
— Объясни, — Прохрипел он. Голос звучал словно чужой, словно сорвался. — Как? Как это возможно?
Я подошла ближе, стараясь казаться как можно спокойнее, хотя внутри меня все дрожало. Мне нечего было ответить.
— Этого не может быть. Ты… Ты ведь…
Он замолчал, зажмурился, словно пытаясь оттолкнуть от себя болезненные воспоминания. — Это какой-то кошмар, сон. Я скоро проснусь.
Он потер глаза ладонями, словно пытаясь прогнать видение. Потом снова посмотрел на меня. Во взгляде была отчаянная надежда, что я не исчезну, не рассеюсь, не окажусь лишь плодом его воображения.
Я, увидев, как дрожат его плечи, не смогла найти варианта лучше, чем просто подойти и обнять его со спины. Дрожащими руками я обхватила его за пояс и прижалась щекой к спине, погладив. Он вздрогнул от моего прикосновения, словно его пронзило током. Он вдруг резко выдохнул, и я почувствовала, как его тело слегка обмякло. Он медленно поднял руки и накрыл мои, сцепленные на его животе. Держал крепко, словно боялся, что я исчезну.
Он развернулся ко мне лицом, не отпуская моих рук. Его глаза были красными от слез, и в них плескалось столько всего: боль, недоверие, облегчение, надежда. Даже капля злости.
— Скажи что-нибудь, — Попросил он, и голос его дрожал. — Скажи что-нибудь… Хорошее, — Добавил он с паузой.
Я замолчала, думая, что сказать. Сначала я хотела вспомнить что-то старое, но потом подумала, что сделаю ему больнее. И сказала то, что пришло первое в голову, глупое и бессмысленное: — Я скучала, — Прошептала я, смотря на него. Улыбнулась. Уголки его губ тоже слегка дрогнули в улыбке, и я почувствовала, как напряжение в его теле начинает спадать.
Он отпустил мои руки и медленно провел ладонью по моему лицу, словно ощупывая меня. Он смотрел на меня, как будто видел впервые, и в его взгляде была такая любовь, такая нежность, что я едва сдержала слезы.
— Что теперь? — Спросила я шепотом и больше всего на свете не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Я бы мечтала о том, чтобы это все просто закончилось, чтобы никакого Ярослава не существовало. Я не строила планы на будущее, но мечтала лишь о том, чтобы этот момент стал вечностью. Вселенной.
— Иди спать, — Прошептал он тихо. — Сходи в душ, если хочешь, — Добавил Клоун.
— А ты? — Запереживала я.
— А я приду чуть попозже, хорошо? — Нугзар натянул улыбку, но мне показалось, что он что-то задумал. Я не стала спрашивать.
— Номер у тебя мой есть? — Спросил он.
— Лучше не звонить с моего телефона, — Поджала я губы. Ничего бы не помешало Ярославу как-нибудь отследить меня, но я решила не рисковать и не звонить.
— Тогда позвонишь с моего старого, если что. Номер там записан, — Гибадуллин залез в один из шкафов и протянул мне мобильный, его старый, который я помнила. Значит, сообщения не пришли потому, что он сменил телефон и номер?
Он включил его, проверил, что тот работает, а я заметила на панели уведомлений своё сообщение. Не решилась говорить, но поджала губы.
— Куда ты? — Спросила я. — Останься, пожалуйста, — Прошептала я.
— Я вернусь. А ты спи, хорошо? — Тихо сказал он, но уверенно.
— Обещай, — Сказала я.
— Обещать что? — Не понял он и нахмурился.
— Что вернешься.
— Обещаю, — Улыбнулся он мне и, держа мою ладонь в своей руке, сжал мизинцем мой мизинец.