финал 1.
А сердцу мужчины — женское сердце..
Пусть в шатрах моих свет погас, —
Но у края земли занимается утро,
И весь мир — ожидает нас.
Во вред себе, девушка всячески старалась уберечь ребенка. Ей казалось, что это единственное, что она может сделать, ведь Аля не была в чем-либо виновата. Она была обычным ребенком, который так или иначе был зависим от окружающего его мира. Кащей был прекрасным отцом, замечательным мужем и хорошим авторитетом среди группировщиков, но из-за подруги, был вынужден идти на страшные преступления, покрывая убийцу. Конечно, возможно его настигла карма, из-за которой он потерял самое родное — дочь. Он понимал, что в лапах хадишевских страдают обе, но не мог им никак помочь. Паша искал лазейки, которыми можно сделать хоть что-то, чтобы спасти обеих, но выхода он не видел. Стоило лишь придумать одно, так он понимал, что умрет либо же Маша, либо же Аля, чего ему естественно не хотелось. Он видел, как за художницей убивались Суворовы, да и ему было не легко. Чувство тяжёлого груза на сердце не давали спокойно продохнуть. Вернувшаяся Люда вовсе не разговаривала с ним, ведь чувствовала глубокое чувство разочарования и отчаяния, которые попросту сгущали краски на всей произошедшей ситуации.
—————————————————————
Девочка тихо всхлипывала, страх окутывал её. Она была вдалеке от отца и матери, резко вошедший мужчина напугал её и она вновь вжалась в угол, дабы чувствовать себя хотя бы немного защищённой.
Маша всё время поглядывала на Алю, ей было страшно не за себя, а за дочь Кащея. Если бы не она, то всё бы было по иному. За Рафа зашли ещё несколько парней, затаскивая деревянный стул, с множеством проводов, которые так или иначе наталкивали на страшные мысли.
— Сейчас посмотрим, сколько малолетняя шваль выдержит заряда, — засмеялся один из парней, глаза Маши приобрели сероватый оттенок, она злилась на себя, злилась на всех, что сейчас находится в безвыходной ситуации. Из-за неё пострадает маленький ребенок, который никогда больше не увидит родителей, а девушка будет разъедать себя изнутри до самой смерти.
— Если вам поиздеваться хочется, то лучше на мне, я же выносливей, — прокомментировала Маша, сама не понимая, что сделала. Ей хотелось сохранить жизнь хотя бы одной из них, дабы умереть зная за что и чтобы Паша больше не держал злости и обиды на неё. В любом случае, девочку начнут искать и наткнуться, а пока она будет тянуть время, сколько сможет..
— А ты у нас мать Тереза что-ли? — подходя ближе к Маше, спрашивал Рафа. Он знал всю её подноготную жизнь, знал все плохие стороны и жаждал признания, жаждал извинений и возможно тогда, он был бы немного благосклоннее по отношению к ней. — Ты думаешь я не знаю, что ты прикончила сестрёнку Кащея? Животное ты, самое настоящее.
— А тебе напомнить, кто меня такой сделал? — с ухмылкой, спрашивала девушка. Её глаза изнемогали от слез, но все так же в них царила та самая кровожадность, которой не было конца. По возвращению домой, она старалась контролировать себя, не чувствуя страха, она постепенно отпускала это состояние, но сейчас же, она была готова рвать и метать, дабы просто остаться живой и жить без страха, который так или иначе был главной частью пребывания здесь.
— Как говорится: «я тебя породил — я тебя и убью», — с должным вниманием на убийстве девушки, сказал Рафа. У него было ни капли сожаления, лишь чертова жалость, которой в априори быть не должно было. Да, ему было жалко Машу, с той стороны, что она попала в эту среду, будучи совсем ребенком: маленьким и не сформированым.
Пробуждение не сулило ничего хорошего, как минимум тело ломило от ужаснейшей боли, которую нельзя было заглушить. Связанный позади руки попросту ослабли и больше не старались вырваться из оков. Все мысли были заполнены яростью и гневом, то ли на саму себя, то ли на всю окружающую среду, что так невыносимо давила на голову. В сознании мелькали последствия её пребывания здесь, но единственное, что она понимала – живой она отсюда не выйдет. Переводя взгляд на угол закрытой комнаты, где бетонные стены, казалось давят её тело, девушка завидела Алю, которая мирно спала. Ощущение, что она мертва – привело брюнетку в шок, её сердце учащенно билось, а мысли были заполнены отчаянием и виной: виной перед собой, винной перед Кащеем и Людой, которые скорее всего уничтожают себя за это, да и естественно желают ей смерти. Убийственный крик, который никак не мог вырваться наружу, попросту таился в её душе, слезы скатывались по щекам и обжигали своим теплом всю поверхность. Маша старалась взять себя в руки и не сорваться на крик, который заглушил бы её боль, но рядом мирно спавший ребенок – останавливал её внутренние порывы. Взгляд в никуда попросту описывал её состояние, ведь темноволосая не знала, как действовать дальше. Жуткие картины всплывавшие в её сознании, напоминали о прошедших днях, где она чувствовала себя уверенно и ничего не боялась, но как оказалось, её сердце было куда более чувствительно к боли и всему происходящему вокруг. После первой подачи тока, девушка отключилась и не помнила, что происходило дальше. Ноющая боль по телу, давала понять, что её били беспощадно и долго. Плевок куда-то в сторону, оказался кровавым. Осматривая туловище, Маша заметила просачивающуюся струйку алой крови. Возможно, её наконец-то настигла карма и она понесет наказание за все совершенные дела, которые когда-либо совершала. Девушка понимала, что это заслуженно, что она сама виновата в том, что случилось, но жажда к жизни, которую нельзя было описать словами попросту заставляла её бороться, заставляла взять себя в руки. Как минимум этот стимул был из-за дочери Паши, перед которым брюнетка чувствовала вину и долга. Он столько раз вытаскивал её из дерьма, что было даже тяжело сосчитать, а сейчас его дочь, находится в оковах криминальной среды, где убийства – абсолютная норма. Вошедшие мужчины ехидно улыбались, заставляя девушку отвернуться и не смотреть на них. Да, она ощущала необъяснимый страх, который было трудно скрыть. Изнеможение, что преследовало девушку с самого пробуждения, сейчас стало невыносимым. Казалось, что ещё немного и она потеряет сознание.
- Ну, как тебе? А представляешь, что чувствовал зарезанный Саня? – начал было Рафа, а в голове Маши уже всплывали отрывки из того дня. Необъяснимое желание убить этого мальчишку преследовало её долгое время, а в тот день был огромный накал. Вспоминалось его окровавленное бледное лицо, что больше никогда не принесло бы кому-то радости. – А ты знала, что у него сестрица осталась, как дочурка Кащея? Не жалко?
Маша вовсе поникла, она знала, что Саша рост без отца, что его маленькая сестренка годится в дочери одному из её друзей. Подступающий к горлу ком – заставил прокашляться, новая порция крови поступила к полости рта. Жуткая боль в районе ребер, вновь оказалась порезом, который оставили ребята Рафа. Стоящий перед ней мужчина ожидал ответа, но его не последовало, что очень его взбесило. Не дожидаясь какого-то ответа старший ударил: раз, второй, третий. Но на третьем ударе, Маша уже потеряла сознание, перед этим повернув лицо к малышке, которая наблюдала за всем этим действом.
—————————————————————
Утро в отделении милиции принесло с собой тихую напряженность, которая витала в воздухе словно темный туман, готовый окутать все вокруг своим плотным покрывалом. Стены помещения, побеленные несколько лет назад, уже начали потемнеть от времени, а в углах застоялись запахи, смешанные с терпким запахом бумаг и чернил.
Вова, молодой сержант с чуткими чертами лица и усталым взглядом, вошел в отделение, где стояла тишина, прерываемая лишь храпом спящего дежурного и жужжанием старого вентилятора под потолком. Его шаги разбудили несколько коллег, которые недовольно посмотрели на новоприбывшего, ведь утренняя смена только начиналась, и многие еще не успели допить свой первый кофе.
Взглядом скользя по комнате, Вова заметил, что столики, разбросанные по помещению, были заняты разными сотрудниками, уставшими лицами, заглядывающими в свои досье или пытавшимися разгадать лабиринт бумажных документов. На стене висел график дежурств, а в углу помещения, за закрытой дверью, мелькнул проходящий следователь.
Ильдар Юнусович, оперуполномоченный следователь с репутацией жесткого и целеустремленного человека, к которому обращались в сложных и запутанных делах. В последнее время его имя стало известно не только среди сотрудников милиции, но и среди преступников, которые трепетали при упоминании его имени.
"Художница", так называемый серийный убийца, оставлявший после себя произведения искусства, а именно портреты на теле своих жертв. Дело было запутанным, как клубок ниток, и следователь нуждался в каждом, кто мог помочь распутать его.
Сквозь окошко свет проникал в помещение, озаряя серые стены и подсвечивая моменты напряженного ожидания, которые таяли в воздухе. Но для Ильдара было лишь одно важно – найти ответы на вопросы, которые преследовали его с той поры, как он услышал о серийном убийце.
Входя в кабинет и ловя неоднозначный взгляд на себе, Вова желает провалиться под землю. Он понимает о чем пойдет разговор, поэтому заранее готовился к нему, дабы хоть как-то обезопасить своё положение. Ильдар указывает на место перед столом и сам приподнимаясь начинает обхаживать кабинет, который будто впервые видит, загадочно осматривая каждую карту и плакат.
— Именно здесь произошло первое убийство, — указывая место на карте, отозвался Ильдар, — всё знают, что убийцы возвращаются на своем первое место преступления и совершают новое, — рассуждая и обхаживая кабинет, он сдерживался, дабы не ударить парня, потому что столько прошло времени, столько людей погибло от его рук, разве оно того стоило? Разве стоило это всё, чтобы всю оставшуюся жизнь просидеть за решеткой? Абсолютно нет, серийных убийц чаще всего убивают именно в местах заключения, а если ещё и узнают, что убийца убивал детей, то пиши-пропало. Единственное, что не складывалось у милиционера, так это то, что во время убийства ребенка в Адлере, Суворов старший был в Казани, но нельзя было отрицать сообщников, поэтому нужно было трясти его на тех, кто тоже в это был заинтересован. — А теперь расскажи мне, кто такая Юрченко Мария Александровна..
- Маша..Ну, подруга давняя, - говорит Вова и сам начинает блуждать глазами по комнате. Он не понимает к чему клонит майор. Да, он был на месте преступления, но всего лишь раз, когда вся шумиха утихла и Маша уехала в Адлер. Сознание мутило и парень не понимал, что ему делать дальше. В какой-то мере, было бы лучше, если бы девушку нашли мента, а не хадишевские, но в тоже время он понимал, что от закона не уйти и Машу приговорят к смертной казни.
- Есть информация, что она долгое время сотрудничала с криминальной группировкой, а ты и ваш «автор», сопутствовали её укрытию в Адлере, - говорил Ильдар, со спокойной интонацией, дабы не выдать своих подозрений. Он все равно стоял на своем и думал, что убийца – Суворов старший, недавно вернувшийся с войны, где возможно отбелил свою репутацию перед народом, но не перед законом. Вова вовсе потерял самообладание, его спокойный дух, которым он славился, сейчас был готов полыхнуть ярким пламенем.
—————————————————————
Универсам долгое время обдумывал как им действовать и что делать дальше. Каждый переживал за девочек, которые оказались в лапах хадишевских, желание убить их всех росло с каждым днем ожидания. Старшие ежедневно закрывались в комнатушке, дабы обсудить план действий. Мирного урегулирования конфликта не предвиделось, все понимали, что придется идти вооруженными, ведь это уже не обычные ссоры за территорию – это похищение людей.
Кащей был готов рвать и метать за свою дочь, а прибившийся Марат в эти разговоры, во всю кричал, что обязательно нужно спасти Юрченко, которая ни в чем не виновата. Старшие знающие правду, лишь кивали, дабы младший успокоился и не разводил возню, которая вовсе не нужна была. Нужно было сохранить трезвый, холодный ум и не загадывать розовую ваниль, которая скорее всего провалиться, как несостоявшаяся сделка.
- Мне кажется, стоит брать все, что у нас есть и идти, - заявил Паша, устремляя взгляд на Вову. Тот, в свою очередь не знал, что и сказать. Вызов в милицию совсем его расстроил, ничего толком не поняв, ему вынесли подозрение по поводу убийства многих невинных жертв. Он старался понять все происходящее, но мысли, которые пленили его с самой пропажи Маши – не давали сосредоточиться на одном.
- Маратка, как самый проворный, пойдешь за «художницей», - проговорил Турбо, который с самого начала появления Маши был настроен против неё, но сейчас, замечая расстройство всех присутствующих понимал, что дело совсем плохо. Всем полюилась девушка, даже с тем учетом, что о её похождениях мало кто знал, а некоторые даже не догадывались. Сейчас было важно отыскать ребенка и саму темноволосую, которых спрятали, быть честным по достоинству. Кащей узнавал по своим каналам, среди группировщиков – не видел ли кто девушек? Но ответ был одним и тем же: никто ничего не знал, не слышал и не видел. Единственное, что приходило на ум, так это заброшенный завод, которым хадишевские пользовались ради своих забав и затей.
Ребята еще долго сидели над обсуждением этой прблемы, но понимание, что медлить уже попросту нельзя – решили, что провести эту операцию нужно, как можно скорее. Терять лишнюю минуту – могло стать убийством всего, что было сделанно за этот короткий промежуток времени.
—————————————————————
День за днем становились тяжелым бременем жизни Маши. Она попросту перестала существовать. С её ранами ей стоило бы обратиться в больницу, а там если повезёт не впасть в кому, из которой она вряд ли смогла бы выбраться. Изрезанные внутренние органы, каждый день кровоточили, не смотря на то, что их несколько перевязывали какими-то тряпками, какими-то бинтами. Дыхание стало затруднительным, все чаще она выхаркивала из себя кровь, которая сгустками подступала к горлу. Маленькая Аля держалась хорошо, подходила и гладила девушку по голове, приносила воду и даже старалась поддержать словами. Малышка была развита не по годам, копия отца – такая же смышлёная, отзывчивая и по-своему индивидуальная.
Маша понимала, что их сто процентов уже ищут, как минимум из-за Али, которая оказалась здесь не по своей воле. Каждый день, просыпаясь и засыпая вновь, девушка думала о том, чтобы девочку успели спасти, чтобы с ней ничего не случилось. Каждый день, молясь Богу, темноволосая надеялась на то, что ей простят всё, что она сделала, она уже поплатилась за содеянное своими страданиями, поэтому молилась за упокой своей души. Избежать смерти – не выйдет, так как все возвращается бумерангом, она уяснила это еще в раннем детстве. Осознавая, как повернулась её жизнь за это время, Маша хотела вернуться в далекое прошлое, где она была счастливым ребенком и вовсе не думала, как проживет этот день и вообще, доживет ли до вечера.
«FLASHBACK
Папа Маши не любил, когда она мешала ему читать газеты. Но она всегда об этом забывала, потому что девочке очень хотелось поговорить с ним. Ведь он же её единственный отец! Маше всегда хотелось с ним поговорить.
Вот он раз сидел и читал газету, а мама пришивала воротник к куртке, а у Маши словно юла в одном месте, ей нужно рассказать все, что она узнала за этот день.
- Пап, а ты знаешь, сколько в озеро Байкал можно напихать Азовских морей? – спросила девочка, заглядывая в лицо отцу, который пытался спрятать за газетой, все выше поднимая листки.
- Не мешай, Машунь, - спокойным голосом отвечал мужчина, продолжая вдумываться в содержание газеты, в которой твердили о кризисе республики, а так же новых писках мод.
- Ладно, а художника Эль Греко знаешь? – спрашивала девочка, завидев кивок отца, она продолжала. – Его настоящая фамилия Доменико Теотокопули! Потому что он грек с острова Крит. Вот этого художника испанцы и прозвали Эль Греко!.. Интересные дела. Кит, например, папа, за пять километров слышит!
- Помолчи хоть немного, хоть пять минут.. – послышался возмутившийся возглас отца. Но у девочки было столько новостей для папы, что она не могла удержаться. Из неё высыпались новости, прямо выскакивали одна за другой. Потому что уж очень их было много. Если бы их было поменьше, может быть, малышке было бы легче перетерпеть, и она бы помолчала, но их было очень много, и поэтому она не могла с собой ничего поделать.
- папа! Ты же не знаешь главную новости: на Больших Зондских островах живут маленькие буйволы. Они, папа, карликовые. Называются кентусы. Такого кентуса можно в чемодане привезти, - восторженно продолжала Маша, не смотря на хмурившиеся брови отца, которые создавали неприятную складку на лбу…»
—————————————————————
В темной комнате, на мрачных стенах, раздавались приглушенные звуки стонов и тяжелого движения. Ее тело, обернутое белоснежным покровом кожи, казалось неузнаваемым под беспощадным напором жестокости. Взгляд, выражающий беспомощность и страдание, отразился в ее глазах, которые тускло сверкали сквозь слезы.
Синяки, словно мрачные облака, накрыли каждый уголок ее тела. Они становились свидетелями неописуемого ужаса, который она вынуждена была переживать. каждая следующая пытка оставляла свой след на этом хрупком остове, как немолчные крики, бессловесно умоляющие об освобождении.
В это же время, универсамовские уже знали, что девчонок держат в подвале завода на хадишевской территории. Вооружая ребят чем только попадало под руку, Кащей надеялся обойтись без большого количества жертв, ведь терять своих ребят – ужасно. У него и у Вовы были револьверы – единственное стоящее оружие в их конторе. Мысли о том, что кто-нибудь из девочек может быть мертвым, убивали изнутри и попросту не давали сосредоточиться.
Автобус, который получилось взять у знакомого из автопарка, где чаще всего собирались дальнобойщики и водители местного транспорта, уже был переполнен ребятами. Из своих соображений, старшие распорядились, чтобы совсем малышей распустили по домам, ведь неизвестно, что может произойти после этого действа.
- Ты помнишь, как действуешь? Как только все начинается – бежишь и ищешь девочек, ясно? – останавливая Марата за руку, говорил Кащей. Он стоял с зажатой между пальцами дешевой сигаретой, которую отжал у малышей Универсама. Кивок младшего, который уже стал удаляться к автобусу, слегка успокоил Пашу, хотя душа все равно была не на месте, внутренний крик, который не мог вырваться наружу – сковывал любые действия и эмоции. Выкидывая в сторону окурок, мужчина направился к автобусу. Стуча ладонью по стенке, он дал понять водителю, что можно трогаться.
—————————————————————
Громкие хлопки и выстрелы заставили девушек вжаться еще больше в стену, которая стала главным укрытием в последнее время. Они не понимали, что происходит, Маша пыталась приподняться, но боль настолько сковала тело, что любое движение давалось с трудом. Покинув попытки привстать, девушка старалась хоть как-то успокоить малышку, к которой за эти дни начала испытывать любящее чувство. Дверь по ту сторону комнаты резко отворилась, поворачивая голову, брюнетка слышала отдаленные крики универсамовских, которые уже ни с чем не спутала бы.
- Ну что, пришел час расплаты, тварь? – подходя ближе к девочкам, спрашивал Рафа. Он приподнимал дулом пистолета голову девушки, что пронзало её тело ужасной болью. – Сегодня прольется твоя кровь, в последний раз.
Девушка была давно готова к этому, поэтому как данное принимала происходящее. Поднося дуло пистолета к груди девушки, Рафа сделал два выстрела, а она в свою очередь не произнесла и слова, и звука, которые мог бы значить ее смерть. Ощущение было, что лишь некая пелена прошла по всему помещению, когда мужчина стал удаляться из помещения. Маша понимала, что ему нужна она, а не маленькая Аля, которая при его появлении еще больше вжалась в стену. Кровь сочившаяся из-по разорванной одежды и рта девушки, заполняла комнату металлическим запахом.
- Папаше передай, что мы еще свидимся, - бросил напоследок мужчина, устремляя взгляд на малышку. Показывая дуло пистолета, он пригрозил ей тем, что может расправиться с ней точно так же, как с Машей. Глотая слезы, девочка трясла старшую за плечо, но та перестала подавать какие-либо знаки жизни. Её тело в последний раз издало хриплый вздох и больше никак не реагировало на тормошение.
Вбежавший в комнату Марат испугался, да-да, испугался. В помещении витало напряжение, как сильный туман, наблюдающий все вокруг. Стены казались неприязными свидетелями борьбы с неизбежностью. В мгновение ока всё изменилось, и теперь её лишь бездыханное тело лежало перед его глазами. Взгляд, который когда-то был полон надежд, теперь отражает лишь мрачное безвременье.
Уголки комнаты прятали в себе историю, тенкрученную в вихре судьбы. Мгновение назад, в этом пространстве звучала ее живая улыбка, она искала уют в каждом уголке, словно световой луч в темноте. Но сейчас тут висело молчание, как бы наступившая ночь, поглотившая последний луч солнца. Она смеялась, смотря своей смерти в глаза..!
В воздухе стоял запах боли и утраты, смешанный с привкусом слёз и невысказанных слов. Все вокруг как бы замерло, как будто пришло время замедлить свой бег, чтобы дать возможность этому моменту утвердить свою власть. Ее бездыханное тело лежало, словно мраморная статуя, ставшая символом неопределенности судьбы.
Взгляд, прежде чем наполниться светом будущего, теперь бродил по комнате, ища ответы на вопросы, которые уже не имели значения. Надежда исчезла, словно дым, растворившийся в небесах, и оставил за собой лишь темную пустоту. Теперь глаза были не в зазеркалье завтрашнего дня, а в пустоте вчерашнего утра.
Минуты тянулись, как вечность, мир вокруг рассматриваемых участников красок. Жизнь казалась несправедливой, а смерть – беспощадной. Ее тело теперь было лишь оболочкой, обреченной на покой. В комнате царила тишина, прерываемая лишь лёгкими вздохами Марата, сидящего над таким истерзанным телом, ещё некогда живой.
И вот, стоя перед этим безмолвием, он осознал, что мир не перестанет вращаться из-за одного утра. Но в его внешнем мире что-то изменилось навсегда. Взгляд, потерявший надежду, стал свидетелем необратимых изменений в самых глубоких уголках души.
Теперь в памяти навсегда сохранится ее улыбка, как будто последний луч света в потемках. И хотя глаза потеряли свой свет, они стали свидетелями бескрайнего мрака. Будущее, казалось, потеряло свой смысл, и в каждом уголке этой комнаты оставался лишь след прошедшего счастья.
Так, в тишине и безмолвии распространяется час за часом. Остаётся лишь её бездыханное тело перед глазами, взгляд, потерявший надежду, и невероятная тяжесть того момента, который перевернул всё с ног на голову.
—————————————————————
Со злополучного дня, когда Машу убили – прошло несколько дней, Марат не мог смириться с тем, что произошло. Конечно же, он был рад, что удалось спасти Алю, у которой на всю жизнь останется травма после увиденного, но ощущение несправедливости, которое попросту пленило его из-за утраты близкого человека, не давала спокойно жить. Вова вовсе стал сам не свой, он ушел в полное отшельничество и жил в подвале, где собирался весь Универсам. На похоронах он тоже не появился, что очень задело Марата. Он слушал столько его возвышенных рассказов о девушке, но сейчас он попросту бросил ее, оставил и не хочет осознавать свою вину.
Возвращаясь в один вечер домой, парень услышал до боли знакомый голос, который доносился из-за гаражей, находящихся рядом с домом. Завидев брата, его душа вновь окуталась злостью и гневом, что он умудрился появиться здесь.
В воздухе напряжение витало, словно тяжелый пар. Вова и Марат, обычно неразлучные союзники, теперь стояли на противоположных берегах этой внутренней войны. Вова, старший и более молчаливый, мрачно смотрел вдаль, а Марат, младший, с лицом, искаженным от горя и обиды, пытался нащупать путь к разгадке.
— Ты виноват, — Марат развернулся к Вове, его глаза пронзали старшего брата словно невидимые клинки, он шептал, словно каждая буква была пропитана ядом. — Маша умерла из-за тебя. Из-за твоего эгоизма, из-за нежелания бороться.
— Ты всегда такой, всегда прячешься за своей стеной равнодушия. Но я видел, как ты обращался с Машей. Ты же любил её, — обращая внимание на безразличие старшего, который и вправду ни слова не проронил, Марат продолжал наседать, ему было так больно, тягостно и казалось, что весь мир вовсе не мил мальчишке!
— Ты не знаешь, о чем говоришь. Мы оба страдаем от ее ухода, но винить меня – просто твое безрассудство, — Вова внезапно обернулся, его глаза были полны гнева. Конечно, он пытался смириться с юношеским максимализмом брата, но это переходило все границы.
— Ты даже не пришел на ее похороны. Это как? Тебе и вправду плевать было? — Марат резко приблизился, забыв об уважении, которое всегда существовало между братьями. Как же он ждал его с войны, младшенький зачеркивал дни в календаре, чтобы не пропустить этого дня, дабы просто увидеть старшего поскорее, а сейчас, ему словно вонзали ножи в спину..
— Ты мог бы хотя бы попробовать понять, что я переживаю. Это была не просто Маша – она была моей подругой, моей опорой и твоей кстати тоже. И я..Мы! Потеряли ее из-за твоего равнодушия, ты просто бездушный и омерзительный сейчас! — Марат медленно отступил, но его взгляд оставался недовольным. Он чувствовал злобу и агрессию, которая буквально поедала изнутри, ему было тяжело дышать из-за своих же переживаний. Марат надеялся, что это всего лишь бредовый сон и он совсем скоро проснется..!
Уходя в сторону подъезда, парень чувствовал, как его сердце уходит в пятки. Он впервые чувствовал такую ярость на старшего, впервые был готов разорвать его в клочья и глазом не моргнуть. Настолько глубоко засела обида на него. Он не контролировал себя, а чувствовал еще большую боль от того, что теперь они так далеки..
«FLASHBACK
— Маш, открой дверь, я же знаю, что ты здесь, вчера погибла не ты, правда, да? — парень находился в шоковом состоянии, ему было плевать на то, что скажут соседи, он не особо понимал, что делает сам. Помутнения в сознании давали понять, что он не в себе, что он будет крушить всё и всех, не смотря на то, что её больше нет.
Она больше не будет одаривать всех своим присутствием, не будет смеяться и дарить радость. Ему было больно, невыносимо больно, он чувствовал, будто бы кусочек его души оторвали и раскромсали в клочья. Он не понимал, какого черта все желали ей смерти, не зная, какая она изнутри..»
—————————————————————
«Я вижу тебя наяву и даже разговариваю с тобой. Не знаю как передать словами, то что я чувствую, Маш.. Это боль, сломленность, агрессия и постоянное чувство вины, которое не проходит со временем. Помнишь, ты говорила, что всё забудется и все мы будем жить другой жизнью? Которая будет отличаться от прошлой, так вот, ты ошиблась, Маш. Я всё ещё живу прошлым, постоянно приезжаю к тебе на могилу, там где тебя похоронили, всегда много цветов, Зима тоже приходит часто, виделись с ним недавно. Представляешь, у него семья! Ребенок, жена — всё, как положено. Мы с Айгуль всё ещё тоскуем по тебе, возможно она этого не показывает, но всячески поддерживает меня. Я вот даже заметки начал черкать, чтобы хоть как-то с тобой общаться, а то думают, что я больной, с пустотой разговариваю. Вова тоже хорошо, дочь появилась, поэтому теперь я примерный дядя, оберегаю Машку от всех невзгод. Она тоже любит «стратосферу», так же как и ты, поэтому не жалея денег — ношу их ей. Знаешь, без тебя как-то грустно. Вова вовсе перестал упоминать о тебе, на этой почве постоянные ссоры и всклоки у нас, но я же вижу, что он всё ещё тебя любит, да, не говорит, не показывает, но любит! Надеюсь тебе там тепло, уютно, мы с тобой обязательно встретимся, но уже там, наверху. Ты говорила, что будешь всегда рядом, я это чувствую! Спасибо тебе за это, ты лучшая, никогда о тебе не забуду!» — записывая последние строки в тетрадку, в клетку, парень утирал слезы, которые предательски катились по его щекам, тем самым обжигая их, словно поднесенный к ним огонь..Он навсегда запомнит её, какой бы она не была плохой в глазах других людей, в его глазах — она навсегда останется, той самой улыбчивой девушкой.
«не забывайте, даже на линии огня, всегда найдутся те, кто будут с вами, не смотря на все трудности..»
the end..