глава 19.
— Андрей, в городе снова твориться какая-то чертовщина, — заходя в кухню и запирая за собой дверь, промолвил Ильдар. Ему было трудно собраться с мыслями, дабы донести их мальчику. Он пытался подбирать нужные слова, чтобы тот уловил всю серьезность ситуации. Андрей лишь вопросительно смотрел на мужчину, думая, что сейчас вновь будут отчитывать за курение или же отношение к делам группировки. Садясь напротив, Ильдар доставал листок бумаги из портфеля, чтобы быть точнее в своих выражениях. — Не напоминает тебе этот портрет кого-то? — всматриваясь в мальчика напротив, говорил Ильдар, он хорошо знал, что это за дело и сколько гонялись за девушкой правоохранительные органы. — «Художница», слышал о такой? Нет? Я тебе расскажу, девушка такая была в Казани, года три назад пропала, людей убивала, а на месте преступления оставляла портреты жертв, черт бы её побрал. А теперь, такой портрет, я нахожу у себя в кабинете, смешно, да? Я уверен, что в этом замешаны ваши ребята, поэтому бери листок и пиши, всё-всё. Место, время сборов, имена, клички, что у вас там.
Андрей не мог понять, как замешан Универсам в это дело, ведь они были хорошими парнями, да и топили за справедливость. Если сейчас он сдаст их, то все пойдет коту под хвост. Весь авторитет, который он достиг за время прибывания в их кругах — всё, всё, всё.
Вскакивая со стула, мальчишка направился на выход, паралельно хватаясь с собой пальто и шапку, которую ему подарил Марат, после посвящения.
————————————————————
Маша откладывала деньги, дабы поскорее съехать с этого ужасного места. Жуткий дождь, который ливнем обрушился на город несколько дней назад, принес с собой неприятные последствия. Потолок в ее комнате начал течь, раздавая неприятное плескание в тишине. Маша была в ужасе – как же так могло произойти? Она понимала, что сейчас нужно действовать быстро, чтобы предотвратить дальнейшие разрушения.
Сначала она попыталась поставить ведерко под потек, чтобы собирать воду, но поток был сильным, и ведро заполнилось всего за несколько минут. Маша поняла, что просто так не обойтись и начала искать что-то более надежное. Она схватила пылесос с большим мешком для сбора пыли и подключила его к электричеству. Включив устройство на максимальной мощности, она направила сопло прямо на потолок. Немного поторговавшись, она смогла создать временную систему дренажа, которая позволяла отводить воду в мешок пылесоса.
Но это было лишь временное решение. Девушка понимала, что нужно что-то делать с самим потолком, чтобы устранить источник проблемы.Денег на мастера, который бы мог помочь — не было, а занимать у кого-то возможности так же не было. В это время Маша решила сама попробовать починить потолок.
Она отправилась в магазин строительных материалов и закупила все необходимое – шпаклевку, герметик, кисти, валики и краску. Вернувшись домой, она приступила к работе. Сначала ей пришлось очистить место течи от облупившейся краски и плесени. Потолок был в ужасном состоянии, но Маша не сдавалась.
Она начала наносить шпаклевку на трещины и сколы, тщательно разравнивая каждую деталь. Несмотря на то, что работа шла медленно, девушка была настроена на успех. После того, как шпаклевка высохла, она покрыла поверхность герметиком, чтобы избежать образования новых трещин. Затем приступила к окраске потолка – два слоя белой краски и потолок выглядел как новый.
Маша довольна результатом своих трудов. Наконец-то ее комната перестала напоминать плавильню, и она могла снова спокойно наслаждаться своим убежищем.
И хотя дождь все еще шумел за окном, Маша знала, что теперь она сможет справиться с любыми преградами, которые могут встретиться на ее пути.
В период дождей, девушка старалась не задерживаться на работе, ведь идти поздно вечером, под проливным дождем было не то, чтобы страшно, но некомфортно.
Одним поздним вечером, Маша всё таки задержалась на работе и шла домой довольно поздно. За спиной слышались тяжёлые шаги и громкий, заразительный, мужской смех. Она не понимала, кто это, ведь фонари светили в разнобой, а на стороне незнакомцев их вовсе не было. Ускоряя шаг, Маша чувствовала поступающий страх и адреналин, который так или иначе взрывал её голову. Она знала, что сможет дать отпор, но возвращаться к прошлому вовсе не хотелось..
В этом дворе, она сотворила ужасные вещи, которые никогда бы не простила сама себе. Позже она видела родителей жертвы, которые безумно оплакивали своё чадо.
«FLASHBACK
Стряхнув с себя оцепенение, девушка двинулась в сторону лагеря и ещё долго из-за забора наблюдала за тем, как там устроена жизнь. За эти несколько часов она выкурила целую пачку дешевых сигарет; во рту появился неприятный никотиновый привкус.
Жизнь пионеров шла своим чередом. То и дело кто-то входил и выходил из ворот. В одном из корпусов шел ремонт, так что возле забора были сложены мешки со строительными материалами, и рабочие то и дело устраивали перекур за территорией лагеря. Дети помладше участвовали в каких-то соревнованиях, которые организовал один из вожатых, а старшие подростки слонялись без дела, выискивая возможность улизнуть на волю.
Вскоре показалась компания ребят, веселившихся на речке. Одна из девочек обернулась и посмотрела на Машу , будто узнав. От этого сделалось стыдно и страшно, но Юрченко продолжала стоять на месте и курить. Она словно впала в ступор, едва справляясь с нахлынувшими на неё чувствами.
– У вас не будет сигареты? – поинтересовалась подскочившая к ней девочка, в пионерском галстуке, спустя минут двадцать. Маша вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла та самая девочка. Тщедушная, улыбчивая, со взъерошенными черными волосами и лучезарной улыбкой, ребенок был тем, кем всегда хотела быть она сама. Маша полезла в карман и достала из пачки последнюю сигарету.
– Не поможешь мне? Я заплачу. У меня тут стройматериалы, но машина сюда не проедет, сама понимаешь, а я себе всю спину надорвала, пока эти мешки носила. Там ещё пару досок осталось, если донесешь, с меня пачка сигарет. – На второй фразе её голос чуть было не сорвался, но она сумела совладать с собой.
– Давай помогу, – пожала плечами девочка, внимательно разглядывая Машу. – Где доски то, скажешь? — Маша улыбнулась и одобрительно кивнула,
делая последнюю затяжку.
Маша быстро закивала головой и зашагала в сторону леса, который находился на противоположной стороне Волги. Чуть помедлив, девочка-пионер двинулась следом.
– Иди сюда, ты чего так отстаешь? – сказала Маша, задыхаясь. Они уже отошли довольно далеко, но девочка продолжала плестись сзади на почтительном расстоянии. Маша то и дело оглядывалась, чтобы проверить, идет ли та следом. Казалось, с каждой минутой ребенок двигается все медленнее, а перспектива получить пачку сигарет кажется ей все менее привлекательной.
– Рост не позволяет. Долго еще? – отозвалась девочка.
– Здесь недалеко, вон за теми деревьями поляна, – промолвила Мария и дрожащими руками вытащила из новой пачки сигарету. Ребенок тоже остановился и стал наблюдать за девушкой.
– Давай, иди сюда. Боишься, что ли? – усмехнулась Маша. Ей нужно было избавиться от свидетеля своего страшного происшествия, но адреналин и паника накрывали с головой.
– Не боюсь, но мне пора, у нас отбой через десять минут, – нарочито громко выпалила девочка. Она несколько раз шумно вздохнула, посмотрел на Машу и на деревья в отдалении, а затем развернулась и что есть силы побежала назад к лагерю.
В той рощице не было ни одной поляны и тем более ни одной дороги, по которой могла бы проехать машина. Если бы доски привезли, они должны были остаться в другой стороне. Мешки и доски, из-за которых эта девушка «надорвала спину», таскали сегодня утром рабочие, которых ребенок знал. Ну и пачка сигарет сделала свое дело. Никто не носит с собой три пачки сразу. Максимум две. Незнакомка же на её глазах открыла вторую пачку, а это значило, что она вовсе не собирается платить за помощь. Все это девочка поняла намного позже, со всех ног бежа в лагерь, через усеянные снегом дорожки.
Маша сорвалась с места и направилась за ребенком, ей нужно было, ей немедленно нужно было догнать девочку.. Ребенок упал, подскользнувшись на снегу, её глаза наполнились страхом, когда пытаясь двигаться дальше, её настигла та самая незнакомка..
– Будешь сопротивляться? – спросила она спокойным тоном, с прежним напускным дружелюбием. Девочка замотала головой и всхлипнула. Она ещё раз бросила взгляд на лаз в заборе, но там по-прежнему никого не было.
Маша вытащила приготовленный заранее холщовый мешок – в таких продавались гвозди и шурупы – и натянула его на голову жертвы. Дезориентированный ребенок теперь был полностью в её власти. Девушка закинула за спину болтавшуюся под ногами сумку и повела девочку в глубь леса. Та почти не сопротивлялась, но то и дело спотыкалась и падалк, чем безумно раздражала.
– Не спотыкаться! – зловещим, холодным тоном, приговаривала Юнченко, толкая девочку в спину.
Когда ребенок оступался, Маша ещё сильнее заламывала ему руки, девочка начинала хныкать и просить отпустить её.
– Что я тебе сделала? Ты понимаешь, что сейчас меня по всему лесу будут искать? Милицию вызовут, вы понимаете? – причитала она, надеясь на благосклонность убийцы.
– Часто у вас сбегают за территорию? А сколько раз милицию вызывали? – Маша сделала паузу. Девочка молчала. – То-то и оно. Врать нехорошо, тебе не говорили?
Сейчас она чувствовала себя героем документальной хроники времен Второй мировой. Точно так же, согласно тем кадрам, гестаповцы вели в лес на расстрел евреев (а может, и не евреев, – Маша мало интересовалась тем, кого именно расстреливали). В этот момент ребенок в очередной раз споткнулся, и Маша со всей силы заломила ему руки.
– Не спотыкаться, я сказала, – рявкнула девушка. Девочка упала, и Юрченко в первый раз ударила её ногой в живот. На голове девочки все ещё оставался холщовый мешок, поэтому убийца не мог видеть искаженного болью лица. С одной стороны, ей хотелось снять мешок, но с другой – так девочка не видела нападавшего, не могла посмотреть ему в глаза, и Маше было намного проще не замечать в жертве человека.
В какой-то момент ребенок потерял сознание от боли и ужаса. Юрченко была разочарована этим, но все же достала из сумки веревку с завязанной заранее петлей и перекинула ее через сук ближайшего дерева. Она хотела видеть, как мучается её жертва, поэтому пришлось потратить остаток питьевой воды из бутылки на то, чтобы привести девочку в чувство.
Даша, тринадцатилетняя казанская школьница, очнулась с петлей на шее. Как только она открыла глаза, Маша начала тянуть за веревку. Глаза ребенка наполнились ужасом, он попытался оттянуть петлю руками, стал отчаянно брыкаться, пытаясь сбить с ног незнакомку, но та успела подтянуть девочку еще сильнее наверх. Минут десять Даша хрипела и брыкалась, на секунду ослабляла веревку, чтобы глотнуть воздуха, а затем вновь начинала задыхаться. С каждой минутой движения жертвы становились все менее осмысленными. Лицо девочки синело и бурело, а взгляд становился безжизненным. Когда она стихла, девушка срезала веревку. Тело подростка безвольно распласталось у её ног.
Когда все закончилось, Маша снова пнула ребёнка в живот и полезла в сумку за орудием убийства. Согласно первоначальному замыслу, она собиралась исполосовать и расчленить задушенную жертву. Изувер достала массивный нож с острым лезвием и попыталась ухватить его поудобнее. Казалось, нож не хотел слушаться. Несколько раз девушка роняла его, услышав внезапный скрип или шорох. Когда она все же поднесла лезвие к белой коже жертвы, то поняла, что не может сделать надрез. Ей отчаянно этого хотелось, но что-то её останавливало.
В этот момент вдалеке послышались голоса заплутавших людей, возвращавшихся на дачу, и Маше пришлось поторопиться. Она тщательно очистила место преступления, оттащила тело мальчика к валежнику и быстрым шагом двинулась в направлении реки.»
Слышав приближение незнакомцев, девушка ускорялась. Маша хотела поскорее оказаться в невыносимом общежитии, которое сейчас казалось единственным спасением.. Услышав знакомый голос, девушка узнала в нем Вову, а ещё один напоминал ей голос Кащея, которого она не видела три года. Читала его чёрствые, лишенные всяких чувств письма и понимала, что он уже не тот жизнерадостный Паша, которого она его знала. Оборачиваясь, девушка увидела их. Сердце замерло, а дыхание участилось от неожиданности. Маша наделялась, что она обозналась и это не они, но приближающиеся фигуры, разрушили все её надежды.
——————————————————
В подвале царило натянутое молчание, никто не решался проронить и слова. Все были до сих пор ошеломлены произошедшим в лесу, который находился рядом с Волгой. Первым не выдержал Кащей, который начал прохаживаться по комнате, параллельно закуривая одну сигарету за другой.
Маша смотрела на Пашу с извиняющим взглядом, но в её глазах мерцала злость и отчаяние. Она знала, что её поступки привели к ужасным последствиям, и теперь она стояла перед Пашей, чувствуя себя настоящей монстром.
— Маша, ты монстр, — голос Кащея звучал полон разочарования и гнева. — Как ты могла так поступить с этим маленьким ребенком? — Маша отвернулась, борясь с волнением, которое захлестнуло её. Подвал заполнялся напряжением, которое витало в воздухе и ощущалось каждым из присутствующих. Вахит, знающий всё от начала до конца — сейчас молчал, он переживал не менее Кащея, который так или иначе, но пытался понять девушку, хотя выходило с трудом.
— Не знаешь, что сказать? Больно? А родителям этого чуда не больно? — его крик становился невыносимым, ком застрявший где-то в горле, ощущался, как изнеможение в пустыне, его нельзя было проглотить, ни выплюнуть, буквально ничего.
Слова Паши пронзили Машу, она почувствовала, как волнение смешивается с кипящей яростью в её сердце.
— Ты не имеешь права меня обвинять, ты кто такой? Твою мать, тебя не было в моей жизни три с лишним года, а сейчас ты возомнил себя отцом благодетелем? — крича сквозь слезы, девушка старалась справиться с нелегким желанием уйти, сбежать с этого злосчастного места. Всегда, когда она была здесь, что-то происходило. Она буквально теряла контроль над своими чувствами.
— Просто скажи, где тело ребенка и что ты с ним сделала, все, что от тебя требуется, — Паша, уже более уравновешенно пытался сгладить всё, ведь без этого он вряд-ли узнает, где тело и что с ним случилось. Ему было тяжело справляться с внутренней борьбой, с одной стороны он очень сочувствовал ей, а с другой она являлась монстром, которому неподвластны человеческие чувства.
— Хочешь знать, что я сделала с тем ребенком? Алю свою приведи — наглядно покажу, — злость в мужчине вскипела, он больше не мог контролировать себя, из-за чего и выскочил из помещения, будто заведённая пружина. Все находящиеся в комнате, были ошарашены, знали, что никто и права не имеет позариться на его дитя, которое он боготворил. Молчание давило на голову, оно было настолько напряжённым и мрачным, что из всего этого сводила с ума лишь улыбка Маши. Да-да, она улыбалась, она надавила на нужный рычаг, который вывел Кащея из себя, он так же уязвим, как и остальные люди, хотя не показывает этого..
[ткг: fglwupg]