глава 8.
Убийство за убийством, вводили милицию в ещё большую путаницу. Почерк оставался тем же, на каждом месте преступления оставался нарисованный портрет. Психолог говорил, что они сделаны одним и тем же человеком, если смотреть на очерченные линии и тени, которые были сделаны мягким, грифельным карандашом. Казалось бы, что человек остаётся неприкосновенным для сотрудников органов, ведь не было следа, который бы мог навести хотя бы на некое понимание, лишь буква «Х», которая уже носила разного рода легенды среди ментов — оставалась неизменной. Некоторые говорили, что псевдоним убийцы «хищник», а другие, что «художник», а может «художница», ведь понимания, какого пола убийца — никто не имел.
Маша же, живя как обычно, не вызывая подозрений — упорно тренировалась, ради того, чтобы усовершенствовать свое мастерство. Она не подходила на других девчонок, которые могли сдаться при первой же физической нагрузке, дак такие промыслы ещё и давили морально на девушку, но она не подавала виду. Казалось бы выращенная в таких условиях Маша — уже ничего не боится, буквально нашла себя в кровавом деле, дабы избавиться от эмоционального истощения своей души. Не раз старшие подмечали её хладнокровие, безэмоциональность и жажду идти дальше. Не раз говорили Рафу, что нужно завязывать с такой эксплуатацией девчонки, ведь она растет настоящей убийцей, которая уже совершила серию преступлений, что будет ждать дальше Казань с таким развитием событий? Она не остановится лишь на группировщиках и влиятельных людях. Механизм уже запущен, его шестерёнки двигаются с разрушительной силой, с каждым разом всё больше ломая девочку.
Её состояние колебалось между «я делаю все правильно, так нужно» и «я ничтожество, я устраиваю самосуд», было трудно справиться с этими противоречиями, ведь лишь один соответствовал действительности.
Получая поддержку и одобрение от Рафа, Маша всё больше погружалась в убийственную рутину, которая поедала изнутри, казалось, что все органы поедает болезнь, с которой ей одной не справиться. Портреты, которые девушка рисовала задолго до убийства, становились всё более изнурительными, четко очерченные линии указывали на её уверенность в своих силах, но даже завзятые художники не могли понять, кем они нарисованы, ведь набросок мог сделать любой художник, а трясти каждого, милиции было невыгодно, с каждым днём становилось всё опаснее выходить из своих убежищ, потому что убийца знал поминутно: где, кто и когда появится.
Кащей же с каждым днём, все больше и больше начинал понимать, что он не может поверить, что это делала Маша, он был не близок к ней ещё во времена дружбы, ведь разница в возрасте и разные увлечения давали о себе знать. Вова, который был наоборот ближе к девушке, осознавал, что это она. Через близкие связи с одним из сыновей милиционера, он узнавал все подробности убийств. Так же, не давала покоя эта характерная буква «Х», которую он видел ещё год назад у подруги. В его голове скользили все прожитые моменты, которые были связаны с Машей, уже тогда он видел её хладнокровие, к каким-либо происшествиям, но не так же не мог поверить, что за этим стоит она, ведь зная её характер, который он запомнил — было сложно. На удивление, в сентябре месяце смерти прекратились, не было никакого воспоминания, о тех кровавых месяцах лета, которые стали, будто бы неотъемлемой частью жителей Казани. Люди начинали собираться всё чаще в своих дворах, общаться, смеяться и без какого-либо упоминания о тех вечерах, лишь семьи, которые потеряли родных — никак не могли справиться с той печалью, которая поселилась в их сердцах.
Боль, слезы, горесть, которую они проживали ни на минуту не утихала, каждый день ходя в участок, они надеялись услышать одно — тварь, которая так расправилась с их сыновьями, братьями поймана, больше никто не пострадает от её рук. Всё так же, не понимая даже, что за сущность стоит за столькими смертями, милиция лишь размахивала руками, словно это не их работа, словно ничего особенного в смерти людей нет. Ильдар, утопающий в своих догадках, всё никак не мог найти логичного объяснения, почему убийца затих на целый месяц? Что произошло в его мировоззрении, что он прекратил убивать людей?
А всё просто, при отсутствии старших, не было кому давать новые наводки на жертв, поэтому Маша сидела сложа руки, в правду ей было тяжело с этим справляться, каждую ночь просыпаясь в холодном поту, с тяжестью на сердце, словно его сжимают до хруста в пальцах и необъяснимым желанием убивать, девушка проживала этот месяц. Она старалась не выходить на улицу без надобности, чтобы не пересекаться с кем-либо, ведь её тревожность хоть и ушла, но ощущение, что за ней следят было неотъемлемым.
«В сентябре 1986 года, бабье лето пришло тихо, словно несло за собой нотки ностальгии и листвы, окрашенной в теплые оттенки осени. В эти дни солнце, уже не так горячее, нежно ласкало деревья, расправляющие свои золотистые листья. Воздух наполнялся запахом спелых фруктов, цветущих садов и ностальгии по уходящему лету. Во всем этом ощущалась какая-то особенная атмосфера, переплетение красоты и уходящей теплоты. На улицах Казани проносились вихри листьев, неровным танцем унося их вперед сквозь улицы, где местами чернели под ногами. Вечера становились прохладными, но уютными. Закаты красили небо оттенками розового, оранжевого и фиолетового, создавая неповторимую картину, которая заставляла задуматься о преходящей красоте мира. Маша жила в этом мире, ощущая каждое подступающее сердцебиение лета, которое пыталось сберечь свое тепло и свет в душе каждого, кого коснулось его окончание. Темноволосая и нежная, девушка всегда была чувствительной к красоте мира вокруг себя. Она стремилась справиться со своей тревожностью и биполярным расстройством, которые сопровождали её этот отрезок времени. Каждый шаг Маши встречался с невероятной силой внутренней борьбы, с необъяснимым чувством беспокойства, которое иногда перерастало в пугающую депрессию. Она пряталась от этого чувства под маской улыбки, которая уже не была такой доброжелательной, как раньше, она подходила для улыбки психопата, которая становилась ей более свойственной, создавая вокруг себя иллюзию страха и беспомощности.
Маша приветствовала приход бабьего лета, как новое начало после долгого лета, полного тоски и боли. Она видела в каждой желтой листочке знак надежды, в каждом заходящем солнце призыв прожить свою жизнь ярко и насыщенно. Она мечтала о том, что вместе с уходящими лучами летнего тепла уйдут и тени, затянувшие ее жизнь в серую дымку тревоги. Однако, внутри Маши, скрытое серое облако тревожности продолжало медленно, но упорно теснить свет в ее жизни. Она старалась найти убежище в своем воображении, мечтая о свете и тепле, которые могли бы прогонять тьму, что скрывалась в ее душе. В сентябре, в этот год, Маша обрела новый ритуал - она начала заниматься утренней йогой. У каждого рассвета она просыпалась, чтобы приветствовать солнце на берегу Волги, где полыни лениво покачивались на ветру, а золотые лучи пронизывали воздух, придавая ему особенный блеск.
Утренняя йога стала для девушки временем благополучия и покоя, когда она могла оставить за плечами тяжелые мысли и слабость. Проявляя гибкость своего тела, она чувствовала, как каждым движением она освобождает свой ум от беспокойства, освежая его и наполняя надеждой.
Однажды, в один особенно теплый сентябрьский день, Маша встретила Карима. Он был каким-то образом иной, чем все, кого она раньше встречала. С живым интересом к окружающему миру, он умудрялся рассеивать ее тени тревоги своей бесконечной оптимистичностью.
Карим стал для Маши не только другом, но и опорой. Его настойчивая доброжелательность помогала ей преодолевать дни, когда темное облако тревоги становилось особенно густым. Он разделял ее привязанность к бабьему лету, вдохновляя ее замечать красоту в простых вещах и не терять надежду.
Маша и Карим часто проводили время на побережье реки, устраивая посиделки среди золотой природы. Они разговаривали о жизни, о любви, о стремлении и надеждах. Девушка ощущала, как ее тревожные мысли уходили на второй план, пропуская в свое серое облако теплый свет дружбы и заботы. С Каримом Маша чувствовала себя непринужденно, она даже не чувствовала необходимости скрывать свои страхи и тревогу, которые сверлили внутри души. Он принимал ее такой, какая она была, не встречая ее маской улыбки, а ее чувствовала себя способной быть собой, не боясь осуждения или непонимания. Осень становилась все ближе, а с ней и ледяное касание прошлогодних и навсегда ушедших былых дней. Маша ощущала тревогу, которая словно обвивалась вокруг нее, как паутина темной ночи. Иногда она чувствовала, что теряет нить своих мыслей и переживаний, окружённая сумеречной аурой затмения. В один из тех осенних вечеров, Маша решила рассказать Кариму о своем биполярном расстройстве, о произошедшем в её жизни, полгода назад, но решилась лишь на первый пункт. Она боялась, что он не сможет понять ее, что его оптимизм рухнет, обрушив на нее поток непонимания и отчуждения. Однако, ожидаемое не произошло. Парень внимательно выслушал ее рассказ, вопреки ее страхам и тревожности. Он принял ее такой, какая она была, и даже дал ей понять, что невзгоды, которые она переживала, не делали ее слабее, а, наоборот, еще сильнее. С этого момента, Маша стала воспринимать свое состояние по-другому. Ей показалось, что в теплых осенних лучах солнца обретается новое иное сияние, которое продолжается с каждым уходящим днем бабьего лета. Ей казалось, что она начинает осознавать преходящую природу своего собственного состояния, подобно природе вокруг нее, меняющейся под влиянием времени.
Бабье лето, сентябрь и Казань стали для Маши символами перемен и надежды. Это время закаляло ее дух, дарила отклик на глубокий внутренний рост и открывала новые перспективы.
Казань встречала осень в своей окружности и невероятной красоты, окрашивая улицы в золотистые оттенки.»
—————
Всегда такой спокойный Кащей, олицетворял тревожность и гнетущее чувство бездействия. В его голове метались сотни, а то и тысячи мыслей, которые не давали покоя, словно соринка в глазу. Страх перед будущим, страх за свою группировку, в которой не так много взрослых ребят, которые могут что-то сделать с нападающим соперником. Большинство из них были вовсе маленькие детишки, которые ещё и полжизни не прожили, а уже могут стать заложниками убийцы и непредвиденных обстоятельств. Ведь никто не знал, за что убивает эта личность, за какие грехи. Было ясно одно — она так просто не успокоиться. Мужчина наполненный решимостью, выжидал нужного ему момента, когда из «срочного» отъезда вернётся старший Хади Такташ, ведь только тогда он сможет более подробно разузнать у него, есть ли какие-либо выходы на заказного убийцу. С каждым днём тишина убийцы вызывала всё большие подозрения, если в этом замешана крупнейшая, опасная группировка Казани, то это добром не кончится. Все же, Паша надеялся, что к этому не причастна Маша, горькая правда, на которую наводили достоверные факты — удручала, в неё не хотелось верить и даже слышать об этом, тоже не хотелось. Вова же в этом был не умолим, он понимал, что скорее всего это является правдой, что это сулит весомые проблемы для «Универсама» и него самого. Не смотря на то, что он точно так же, как и Кащей в какой-то момент вовсе забыл о её существовании, что-то внутри него переворачивалось при мысли о девушке: сердце начинало учащённо биться, дыхание затруднялось, а руки впадали в некий тремор, будто их завели ключиком от детской игрушки.
Последующие дни тянулись своим чередом, но в теплый вечер, который принес со своей лёгкой дымкой ужасную новость — сломал все надежды. Убили парнишку из их двора, которого все знали. Он был безобидным, ведь страшная болезнь парализовала ноги. У мальчика, с самого детства был детский церебральный паралич, но отражал он лишь нарушение двигательных конечностей, в целом он был точно таким же подростком, как и все остальные. Страшную весть принес один из универсамовских, ведь был его соседом. Мать ребенка сокрушалась над телом своего единственного сына, который и слова плохого никому не сказал. Её плачь напоминал рев дикого животного. Прижимая окровавленное тело к себе, она не могла поверить, что его больше нет. Инвалидная коляска лежала поодаль реки, к которой мальчишка часто ездил посмотреть на закат, в котором он находил успокоение и своеобразную эстетику. Ему вспороли брюшную полость и нанесли несколько ножевых ранений выше груди. Кровавое месиво отражало на его лице, ведь разбитые линзы очков, изрезали половину лица. Не нужно было объяснять, что удары наносились и по лицу, ведь это было видео невооружённым взглядом. Хаотичные удары ножом, руками и камнем, который убийца так же оставил на месте преступления — вызывали рвотные позывы и отторжение. Прибывшие менты на место преступления — были шокированы, им бы не стоило отрывать мать от родной кровинки в этот момент, но служба есть служба, такова их обязанность, которую нельзя было нарушить.
«несколько часов до произошедшего.
— Маш, стой, подожди, — срывая голосовые связки, кричал мальчишка, аккуратно проворачивая колеса инвалидной коляски. Он буквально гнался за девушкой, которая и слышать его не хотела, Карим влез туда, куда не стоило. Маша говорила ему, что не нужно забираться в её душу и вскрывать все карты, её сокровенные тайны были лишь её ума дело, ведь они и вправду были сумрачными, но на мальчишку это никак не действовало, ему хотелось заполучить доверие темноволосой сразу.
Он ехал за ней от самого дома, пытаясь как-то образумить, что не стоит так радикально менять свое мнение и предпринимать что-то необдуманно. Карим хотел помочь, но это вылилось ему боком. Он начал разговор совершенно не с той ноты, которая бы была полезна. Лишь одной фразой: — ты не такая, — парень сломил всё в щепки. Девушка не терпела помощи со стороны обычных смертных, ведь считала себя бессмертной, сколько убийств на её счету, что её не поработит одно мелкое, бессмысленное убиение. Стоило лишь подойти к реке, как темная сущность укрывала Машу с головой, в этом месте в её душе творилось столько неладных желаний и чувств, будто сами бесы просились наружу. Заточенный нож, который перед отъездом ей вручил Рафа, был наготове. Сжимая рукоятку ножа, маленькие ноготки впивались в белоснежную ладонную поверхность кисти. Казалось, что прямо сейчас ними она проткнет её до тыльной стороны, что фаланги пальцев будет видно. Злость, страх, обида — окутали девочку с головой. Она так не хотела расставаться с этим смышлёным, хоть и ограниченным в действиях мальчишкой, но её положение и сложившаяся ситуация требовала этого.
Она все сделала быстро, Карим не мучался вовремя убийства. Нож быстро, со всей решимостью Маши проникал в кожу подростка, казалось, что в этих порезах даже есть какая-то часть целомудрия — нельзя втягивать его во всю суматоху, ибо проблем он позже не огребется. По началу Карим даже пытался сопротивляться, перехватывая руки девушки, за что получал удар за ударом по белоснежной коже, которая кажись не соприкасалась с солнечными лучами, такого жаркого солнца. Все таки уязвимость дала о себе знать, что через несколько минут его хватка ослабла и тело само по себе поддалось под острие ножа. Позже, чтобы не навести след, девушка оставила порез на брюшной полости, разрезая шелковистую, клетчатую рубашку. В состоянии аффекта, под которым Маша мало осознавала, что делает она ухватила лежащий рядом кирпич, который остался с недостроенной арки возле реки и со всей силы замахнулась ним по голове мальчишки, что его тело мигом слетело с инвалидной коляски. Лишь когда Карим упал плашмя на землю, девушка осознала, что она сейчас натворила. Возможно, это был единственный человек, который пытался её принять такой, какая она есть. Он не пытался обвинить её во всех её грехах, лишь пытался помочь, клялся в любви и что никогда её не выдаст, ведь она — сокровище, которое не прогнало его. Конечно, ему было тяжело осознавать, что она является убийцей, которая беспощадно убивает людей, но он пытался принять, говорил, что они со всем справятся, а она лишь поддалась инстинктам самосохранения и убила его: безоружного и несчастного, который увидел в ней защиту и комфорт. Убегая с места преступления, Маша усеивала свои щеки слезами, которые судорожно пыталась вытирать трясущимися пальцами. Сигарета, которая должна была стать спасением в этом бреду, лишь усугубляла ситуацию. Задыхаясь, откашливая дым, который никак не лез в её организм, девушка в который раз убеждалась в своем бессилии над своим гневом и агрессии. Сколько ещё людей она так убьет? Десятки, сотни? Невинных людей!.. Возвращаясь домой, сердцебиение начинало более менее стабилизироваться, а дыхание прекратило свою сбивчивость. Она не оставила никаких следов, значит можно спать спокойно и дожидаться Рафа дома, в спокойной обстановке, заняться своим саморазвитием и прекратить думать об убийственной силе, которая прячется внутри за маской пай-девочки.»
[тгк, в котором вы можете найти всю информацию по фф: fglwupg]