Поражение
"Признай уже, что я победил, нахальный ублюдок. Почему не можешь понять, что такое возможно? Я уже не тот неполноразмерный мальчишка, что мешается под ногами словно пыль. Все это время...все доставшееся мне время я потратил лишь на то, чтобы превзойти тебя. Это было мучительно больно... Я до сих пор помню стёртые до костей руки, помню разбитые в кровь колени, сломанные пальцы, сбившееся дыхание до того, что мне пришлось выблевывать собственную кровь. Но я делал все это.. только для того, чтобы превзойти тебя! Лишь для того, чтобы, подскакивая ночью в кровати, не думать о том, что ты способен забрать у меня все. Для того, чтобы иметь возможность свободно дышать, не ожидая предательства в спину. И наконец для того, чтобы любить, счастливо любить всем сердцем ту, которую ты так жаждешь у меня отнять. Ты никогда не разрушишь нашу связь, она сильнее всего на свете. Я люблю Роксану, я хочу ее, она мой наркотик, мое тайное наслаждение, моя зависимость. Роксана мое прошлое, настоящее и будущее, и кому-то вроде тебя я никогда ее не отдам."
Но Дион не был способен признать свое поражение. Многократные удары сыпались на него, словно метеоритный дождь, который он не в силах был остановить. Джереми жадно слизывал кровь с разбитых губ, не останавливаясь, уничтожал веру старшего брата в свое коронованное превосходство. Он ни за что не победит решимость Джереми. Только не сейчас... На кону была вся его жизнь, судьба и последняя вера.
- Сколько ещё ты будешь..продолжать? Я победил...признай это!
- ...хааа..нет!
Меч Джереми упирался в пробитое плечо старшего. Дион задыхался, то ли от нехватки воздуха, то ли от собственной крови, но уже губами хватался за желаемый кислород. Джереми сдерживал его своим телом, воссидая на нем, словно на троне победителя, но сам так же был на последнем издыхании.
- Я не ...не стану делить Роксану с кем-то, вроде...тебя! И вообще с кем-либо... Эта женщина моя! Моя, понял?.. И я клянусь, каждый свой вздох я потрачу на то, чтобы отдалить вас настолько, что вы никогда больше не назовёте имён друг друга. Я играл перед ней заботливого пёсика, но на самом деле мне плевать на то, счастлива ли она, страдает рядом со мной или нет, но я преследовал свои эгоистичные цели с самого начала, и сейчас ..Кха! Не намерен..отступать! Кха-кхрг!..
Джереми сдавил горло брата ледяной хваткой, прерывая поток откровения.
- Твоя высокомерная заносчивость порядком утомила меня. И то, как ты используешь сестру в своих извращённых играх, когда она заслуживает место рядом с богами. Ты понятия не имеешь, как сестра обойдется с тобой, когда ты надоешь ей. Или до сих пор не понял? Она ни на шаг, ни разу за всю свою жизнь не уступала тебе. О, Дион, ты никогда не вел в вашем адском дуэте. Сана была той, в ком нуждался ты, в ком нуждался я. Но ей на самом деле не нужен никто из нас. И в то же время, она не сможет прожить ни без тебя, ни без меня. Так может прекратишь вести себя, как ничтожный червяк, и подумаешь, как извлечь из этого максимум выгоды?
Дион спокойно слушал брата, но позже с усилием закрыл глаза, делая сдержанный выдох. Малец был прав, но уступать ему было подобно смерти на 5 кругу ада. Но то, что Роксана связана с ними обоими по рукам и ногам, давало незримое чувство сожаления.
- Если ты признаешь свое поражение, то она наконец подарит тебе частичку своего сердца так, как ты того желал.
Нет, не подарит. К сожалению, эта правда была в разуме старшего, но на нее он давно заложил, поэтому отчаяние и реальность ситуации лишь сейчас подкатили к глазам. Роксана никогда не любила и не полюбит его, на какие бы унижения он не пошел, кого бы только рядом не терпел, как бы долго не твердил о своей привязанности. Никогда. А было все дело в его сумасшедшем отце, что привил ему эту эгоистичную, безжалостную, дикую натуру, погрязшую в пучинах мерзавца.
Но он любил, всегда искренне любил одну женщину, которая отличалась от них. Она не рвала на куски просто так, не желала лишней крови, замечала моральные неполноценности, но что самое главное, зачем-то играла перед ними больную на голову жестокую психопатку, которой никогда не была.
"Ты была жестока лишь тогда, когда позволила мне тебя полюбить..."
Она так же страдала от потери родного брата, зализывала раны, продумывала новые ходы, дабы просто жить. Прожить ещё день в этом грязном, отчаянном аду, из которого все хотели сбежать, кроме нее самой. Она все делала так, чтобы подстроить мерзкую систему рода под себя. Она хотела покорить вершину трона главы, но покорила лишь вершину сердца Диона. Он не помнил, когда именно началась та холодная зима, но он точно помнил, как пахли тогда ее волосы. Запах сушёной лаванды, оскверненный отвратительной кровью родного брата. Убийство этого щенка было посредственным событием, но только не для неё. Асиль занимал в ее сердце особое место. Никчёмный, никому не нужный слабак. Как он мог запасть в душу этой малявке? Но после его смерти она рыдала всю ночь и больше не плакала никогда. А Дион с тех пор не мог остановиться, бешеные глаза искали новую щель, хотя бы трещину к ее тайным слабостям. Он убивал и кромсал людей одного за другим, в надежде, что хоть от одного убийства он добьется ее слез или хотя бы гнева. Но нет, она больше не держит в сердце никого, как Франц, меняя людей, словно перчатки. И ни его, ни Джереми, никого... Никто больше не сможет заполнить эту пустоту в ее безграничном сердце. Но он всю жизнь любил только ее одну, и никого больше. Как и его брат. Только ее, только одну. И оба понимали, чем дольше они будут враждовать, тем дальше позволят ей убежать.
- Я... признаю..поражение.
- Наконец-то.
Джереми сполз со старшего и протянул ему руку, дабы тот мог подняться. И Дион, не мешкав, доверился помощи брата. Они медленно поднялись, и с презрением посмотрели друг на друга, робко хлопая по плечу другого. То было самым стеснительным и хрупким движением, но оба тот час отвернулись, не давая больше своей гордости пасть так низко. Однако незаметная, почти неуловимая улыбка не сползала с лица ни у одного из них.
Братские узы победили ненависть, хоть никто этого не признавал.
В коридоре было неожиданно тихо, но шаг госпожи не слышать было просто неуважительно. Братья, шатаясь и спотыкаясь, шли ей навстречу, порой даже поднимая друг друга, но недостаточно близко и крепко. Роксана с ужасом смотрела на двоих, ожидая объяснений, но никак не могла ожидать того, что они будут вместе.
- Вы опять что-то не поделили?! Сколько ещё раз мне за этим..
Братья не стали оправдываться или что-то говорить ей, пройдя мимо, они поцеловали сестру в обе щеки, и скрылись в коридоре. А Роксана так и осталась на одном месте, пока ее не привели в чувства горничные.
План только начинал свой путь к реализации.