Глава 36
Чонгук
Мы обедали в столовой, откуда открывался потрясающий вид на воду. Разговаривали ни о чем – легко и непринужденно. Давно я не испытывал ничего подобного.
Когда посуда была убрана, улыбка Лисы сникла, и она вздохнула.
— Итак, я узнала о своем отце. Ты слушал?
— Думаешь, я подслушивал?
Мне было искренне любопытно, догадывалась ли Лиса о том, какое тщательное наблюдение я установил за ней. От камер видеонаблюдения до микрочипа с GPS и телохранителей, которые будут следить за ней, когда она в конце концов начнет выходить из дома без меня, — моя жена никогда не ускользнет от моих глаз.
Лиса безразлично приподняла плечо.
— Он обещает, что семья Де Санктис не будет упомянута в его сделке с обвинением. Вместо этого он сдаст Равелли, как вы и хотели.
Выражение ее лица было мрачным.
— И тебя это расстраивает? — спросил я.
Она покачала головой.
— Не совсем. Полагаю, альтернативы никогда не было.
— Альтернативой было...
— То, что он никого не сдает. Он расплачивается за свои поступки с честью. Не подвергает меня опасности только для того, чтобы сократить свой срок. Он поступил неправильно и должен заплатить. Он обманщик и трус. Он любит себя больше, чем меня, — закончила она.
Динь-динь.
Мне не доставляло удовольствия видеть, что Лиса наконец осознала, каким предосудительным куском дерьма был ее отец. До ее появления в моей жизни я вообще ни от чего не получал удовольствия.
Теперь мое удовольствие заключалось в ее улыбке.
— Что бы он ни делал сейчас, это уже не важно. Сальваторе просил устранить эту проблему, чтобы он мог умереть с достоинством. Эта миссия выполнена.
Она кивнула и прикусила губу, сдерживая слова до тех пор, пока не смогла больше молчать.
— Значит ли это, что... я тебе больше не нужна? История с пленом закончилась?
Я пригвоздил ее взглядом.
— Ты чувствуешь себя пленницей?
Она пожала плечами.
— Я пообещала не убегать, но едва ли могу назвать это свободой, если не могу позвонить, кому захочу, или просто выйти на прогулку, когда мне вздумается. Для меня это похоже на плен.
— Прости меня за осторожность. Равелли пытались убить тебя прошлой ночью. И позволь напомнить, что ты сама угрожала убить меня во сне всего несколько ночей назад? — бросил я.
Она закатила глаза.
— А ты говорил, что я для тебя никто и ничто не может побудить тебя прикоснуться ко мне... Похоже, мы оба лжецы.
— Ты думаешь, что из-за прошлой ночи... испытываешь ко мне непреодолимое искушение? — спросил я, приподняв бровь.
Словесные перепалки с ней были приятнее, чем я помнил, но, должно быть, я потерял хватку, поскольку ее лицо гневно вспыхнуло от моих слов. Она отодвинула стул и встала.
— Я бы сказала, что нет нужды быть придурком, но мы оба знаем, что для тебя это естественно, — отрезала она и повернулась, чтобы уйти.
Однако далеко она не ушла. Я встал и плавным движением притянул ее к себе, повернув так, что она оказалась спиной к столу. Ее глаза были полны смущения, а щеки покраснели, пятна стыда проступили на шее. Я оставил засосы. Меня завело то, что я оставил метки на ее коже. Хорошо.
— Ты права. — Я запустил руку в волосы у нее на затылке и крепко обхватил ее голову. — Ты победила... topolina. В действительности ты искушаешь меня. Ты мучаешь меня... и всегда это делала. Я устал сдерживаться. Ты не моя пленница. Ты моя жена, и я буду относиться к тебе соответственно.
Я запрокинул ее голову, подставляя ее губы мне – пир, предназначенный только для меня. Затем я поцеловал ее: сначала грубо и безжалостно, потом нежно и бережно. Я целовал ее всеми способами, по которым так долго скучал.
Оторвав от нее рот, я поднял Лису на стол и широко раздвинул ее колени, чтобы мог втиснуть свое тело между ними.
Я снова поцеловал ее и мягко опустил на гладкую деревянную поверхность. Она лежала передо мной на спине с раздвинутыми ногами, ее волосы рассыпались темным облаком вокруг головы. Ее взгляд был прикован ко мне. Взволнованный или испуганный, я не мог сказать. Мне было все равно.
— Все приходит к тому, кто ждет... а я ждал тебя целую жизнь, и с меня хватит. С этого момента... я не буду сдерживаться.
Ее дыхание сбилось, а темные глаза наполнились возбуждением.
— Я не прошу тебя об этом, — сказала она мне.
Я стянул с нее трусики, затем скомкал их и спрятал в карман.
— Для чего это? — она подняла бровь.
— Никто не трогает твои трусики, кроме меня, — хрипло сказал я, проводя пальцем по киске. Боже, она была прекрасна. — Даже уборщицы, — добавил я.
— Ты сумасшедший, — вздохнула она, когда я наклонился и вдохнул ее мускусный, сладкий запах.
— Хм, похоже, ты на меня так действуешь, — согласился я, а затем стал лизать ее.
Мой язык прошелся от ее дырочки до клитора, где и остался. Мне пришлось прижать ее бедра к столу, чтобы заставить ее оставаться неподвижной, пока я облизывал и покусывал тугой комок. Ее бедра извивались.
Ее руки погрузились в мои короткие волосы, цепляясь за них.
Лиса приближалась к разрядке. Если бы я не был таким измученным циником, я бы почти поверил, что у нее давно никого не было, настолько отзывчивой она была.
Мой язык безжалостно терзал ее клитор, вырвав из нее крик, и она поднялась навстречу оргазму. Я отстранился.
— Нет! — горячо запротестовала она.
Я выпрямился и провел рукой по лицу. Затем спустил штаны и вынул член. Теперь, когда я пересек эту черту и побывал в ее киске, пути назад не было. Мне нужно было быть там как можно чаще. Мир приобретал больше смысла, когда я находился в ней. Мои демоны были не такими громкими, и прошлое больше не дышало мне в затылок, когда я был дома, глубоко внутри Лисы.
Я толкнулся, раздвигая ее тугие мышцы. Она приподнялась на локтях и смотрела, как я вхожу в нее. Ее взгляд был прикован к тому месту, где член исчезал в ее идеальной киске, пока мои глаза не отрывались от нее.
Моя жена.
Наконец-то.
Я вошел до упора, сопротивляясь смертельной хватке ее мышц, пытавшихся вытолкнуть меня. Я не собирался никуда уходить. Опустив руку к ее влажному, набухшему бутону, я провел по нему большим пальцем, и она застонала, падая спиной на стол и полностью сдаваясь.
Ее мышцы расслабились, и я начал двигаться, все время поглаживая клитор. Лиса поднимала бедра навстречу каждому моему движению. Мне следовало бы подложить подушку ей под бедра. За годы нашей разлуки она утратила часть своих пышных изгибов. Жизнь в Лос-Анджелесе сделала ее нищей и голодной. Мне было хорошо знакомо это чувство. Я никогда его не забуду. И я не позволю Лисе почувствовать его снова. Она никогда больше не будет бедной, в долгах или голодной. Никогда. До тех пор, пока я жив, и даже дольше. Она никогда ни в чем не будет нуждаться.
Лиса снова поднялась к краю, ее красивое лицо исказилось от удовольствия. Красная и покрытая потом, она была прекраснее всего, что я когда-либо видел.
— Я сейчас кончу, — выдохнула она, ее глаза встретились с моими. Она выглядела почти испуганной.
Я просто кивнул.
— Да, кончишь, и я прямо после тебя.
— Я чувствую себя такой наполненной, — сказала она, прикусив губу.
— Да, ты наполнена мной... твоим мужем, — добавил я, мои яйца подтянулись. Боже, я был близко.
Лиса сдавленно вскрикнула, ее руки царапнули деревянную поверхность стола.
— Чонгук! — Мое имя на ее губах, когда она кончила, было благословением.
Какие бы ужасы ни стали между нами, какие бы границы ни были нарушены, в тот момент я знал, что мы можем начать заново. Несмотря ни на что... внезапно на темном горизонте после более чем десятилетней ночи забрезжил рассвет.
Под замерзшей рекой все еще текут течения.
Ее киска сомкнулась вокруг меня, сдавливая с неумолимой силой, пульсируя и безжалостно вытягивая из меня сперму.
Жидкость вырвалась из нее, пропитывая стол и заливая мой член. Я без остановки тер клитор, вытягивая из нее удовольствие, ее брызги представляли собой восхитительное зрелище.
— О, Боже, о, Боже, — всхлипывала Лиса, продолжая сжимать меня.
Я запульсировал внутри нее, сильно кончив. Ее тугая киска доила меня, вытягивая все до последней капли из моих яиц. Я тяжело дышал, испытывая давно забытое наслаждение. Мое сердце бешено колотилось. Это было неоспоримо.
— Что за черт? О, Боже, — пробормотала Лалиса.
Я вырвался из нее в потоке ее соков и своей спермы. На ее лице отразилось смущение и она опустила взгляд на лужицу под ней.
— Нет, не Бог... твой муж заставил тебя брызнуть, topolina, — сказал я.
Она залилась краской.
Я откинул ее мокрые от пота волосы назад.
— Но ты можешь называть меня своим богом, если хочешь.
Я наклонился, приблизив лицо к столу, прямо у ее киски. Затем провел языком длинную дорожку по дереву, пробуя на вкус ее соки.
Ее дыхание сбилось. Я слизал ее жидкость еще раз, и еще, а затем наклонился вперед, чтобы поцеловать подрагивающую киску.
— Каждая частичка тебя... каждая капля, каждый сантиметр, каждый волосок, веснушка и ноготь... идеальны... и мои. Понятно?
Она завороженно смотрела на меня.
— Я спросил, понятно? — повторил я, выпрямляясь.
Лалиса выпрямилась следом за мной в оцепенении. Я поднял ее с мокрого стола и поставил на пол.
— Понятно, — сказала она.
Ее темные глаза сияли, щеки порозовели, а волосы были в полном беспорядке. Мне хотелось прижать ее к себе и поглотить, отнести в постель, чтобы провести там остаток дня, но меня ждали дела.
— А теперь у тебя есть еще кое-что мое, и пора отдать это мне, — сказал я ей. Я отступил назад, натянул брюки и заправил рубашку, приводя себя в порядок, насколько это было возможно.
Она прислонилась к столу.
— Что?
— Флешка. Страховка твоего отца. Пришло время отдать ее. — Я протянул руку.
Лиса посмотрела на меня с легким удивлением, но, похоже, не была расстроена. Она порылась в кармане и достала флешку.
— Вот. Я собиралась отдать ее тебе. Мне все равно, что на ней. Лучше бы он мне ее не присылал.
Я забрал флешку.
— Забудь, что он это сделал. Ты можешь больше не беспокоиться об этом.
— Что ты собираешься с ней делать? — спросила она.
Я сунул флешку в карман.
— Ничего особо зловещего. Пока Альфредо выполняет обещанное и не упоминает семью Де Санктис, проблем не будет.
— А если нет? Что, если он все равно решит настучать на Сальваторе? Вся эта затея с браком окажется бессмысленной... Что, если он не заботится обо мне так сильно, как ты думаешь?
— Невозможно, — коротко ответил я и схватил пиджак.
— Почему это невозможно? — спросила она и последовала за мной.
— Потому что любовь к тебе – это не то, от чего мужчина может оправиться или забыть. Это состояние на всю жизнь.
Ее глаза расширились от моих слов, мое признание повисло между нами.
— Увидимся позже, — бросил я напоследок, прежде чем уйти.
Я встретился с Дженни в «Ла Леоноре» и передал ей флешку. Она села за свой стол и подключила ее к компьютеру.
— Теперь, когда мы знаем, что Манобан сдал прокурорам Равелли, возникает вопрос: почему они все еще преследуют нас? Прошлой ночью она чуть не пострадала, Дженни. Это не должно повториться.
Дженни скосила на меня глаза.
— Ты про женщину, которую ты ненавидишь, верно?
— Дженни, — зарычал я на нее.
Она только рассмеялась, но быстро посерьезнела.
— По поводу этого. Нам нужно поговорить. Мои маленькие электронные птички нашли кое-что относительно Равелли. Я больше не уверена, что дело в Манобан... похоже, это что-то более личное.
— Личное? Что может быть личным? Я никогда раньше не встречал Равелли.
Дженни указала на меня пальцем.
— Ты не помнишь... Давай вместе оживим твою память. Тебе было двадцать, ты отбывал срок в Поджореале. У тебя был сокамерник...
Воспоминание обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Серхио Равелли. Тот, с кем я делил камеру до того, как Ренато вытащил меня.
— Черт. — Я опустился на диван напротив нее.
— Бинго. Судя по всему, Серхио поднялся в рядах семьи после того, как отсидел свой срок... и он затаил на тебя обиду. Что случилось? Ты отверг его ухаживания? — она ухмыльнулась.
— Я не вытащил его, когда Ренато предложил мне способ выбраться... Я оставил его отбывать наказание.
Теперь я понимал, что именно с этого все и началось. Именно поэтому они не отступали. Серхио хотел расплаты за пренебрежение и все те годы, что ему пришлось досиживать после моего ухода. Конечно, у меня никогда не было возможности вытащить его оттуда, но его это не волновало.
— Хм, значит, ты предал его тогда, а теперь встал между ним и женщиной, которую ему нужно было заполучить, чтобы прикрыть своего капо. Похоже, ты возглавляешь его список дерьма.
— Я убью его. Если он в Штатах, то умрет здесь.
Дженни кивнула.
— А что, если все гораздо сложнее?
— Насколько сложнее?
— До меня дошли слухи о том, что Равелли обратился к услугам некоего наемника... по имени Омбра.
L'Ombra. Тень.
Наемный убийца высшего разряда. В Неаполе у него была отличная репутация. Лишь немногие знали его настоящее имя, хотя он и не пытался сохранить его в тайне. Массимо Лучиано. Он не был связан ни с одной семьей. Он работал на того, кто больше заплатит, или когда был в настроении для этого. Этот парень был как дым. Один из лучших.
Если Серхио Равелли послал за мной Омбру, Лалиса окажется под прицелом. Удержать ее в стороне будет невозможно.
— Уверена, Серхио был бы рад, если бы Омбра убрал и тебя, и твою новую жену... В конце концов, прокурор Манобан еще может отказаться от своих показаний. В семье Равелли пока никому не предъявлено обвинение, — озвучила мои мысли Дженни.
— Что означает, что это еще не конец, — категорично заявил я.
— Если Омбра теперь замешан... то, возможно, все только начинается.
Я подумал о Лисе, находящейся в безопасности в пентхаусе, но мечтающей выйти наружу. О ее незаконченной линии одежды и обо всем том, чего ей стоили ее решения.
— Это неважно. Омбра или кто бы там ни был. Я собираюсь закончить все сам. Если Серхио так сильно хочет убрать меня, что нанял Омбру, что ж, я с радостью облегчу ему задачу.
Дженни изучающе посмотрела на меня.
— Ты отправишься к ним.
Я решительно кивнул.
— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока прихвостни Серхио и его киллер придут за мной. Я сам снесу змее голову и передам флешку прокурорам. Только сначала ты удалишь оттуда все, что связано с нашей семьей.
— А Лалиса?
— Она будет в безопасности в Каса Нера. Могущество семьи Де Санктис защитит ее от идиотов Равелли.
Дженни вздохнула.
— Если хочешь, чтобы мы с Тэхеном остались там, пока тебя не будет... просто попроси. — Она ухмыльнулась, но когда я кивнул, ее ухмылка исчезла.
— Буду признателен.
— Ты серьезно! — Она уставилась на меня. — Ты никогда не просишь помощи у О'Конноров!
— Это потому, что они кучка болтливых головорезов без всякой утонченности, — сказал я ей. — Тем не менее... Тэхен не лишен достоинств, и семья для него на первом месте. И я бы не отказался от дополнительной охраны для моей жены.
Дженни просияла.
— Что?
— Ты только что сказал это, — поддразнила она.
Я выдохнул и направился к выходу из комнаты, пока младшая сестра следовала за мной по пятам.
— Ты сказал это! Не могу дождаться, когда расскажу Лисе. Черт, жаль, что я не записала!
— Дженни!
Водитель заехал на подземную парковку под зданием, где моя жена сидела в студии. Я знал это наверняка, потому что предавался своему маленькому хобби – наблюдал за ней по камерам видеонаблюдения, чтобы унять тревогу.
Тревога отвлекала. Она приводила к ошибкам. К сожалению, угроза Лисы вызывала у меня такую тревогу, которую невозможно было игнорировать.
Еще одна причина, по которой ее нужно было запереть в Каса Нера.
Там за ней будут присматривать бойцы Де Санктисов, которых я обучал лично, а также моя умнейшая сестра и ее муж. Как бы сильно Тэхен О'Коннор ни раздражал меня, я не мог отрицать его навыков или силы.
Я вышел из машины и захлопнул ее за собой. Краем глаза заметил движение тени. На мгновение я застыл.
Мой водитель шел впереди меня, а двое охранников прикрывали меня с обеих сторон. Учитывая угрозу от Омбры, сейчас было не время пренебрегать мерами безопасности. Я мог бы в любой момент сразиться с Массимо один на один, но не так, как сейчас, в окружении неконтролируемых факторов, гражданских лиц и когда мы так чертовски близко к тому месту, где находится Лалиса.
Я снова пошел вперед, все мои чувства натянулись как струна, пока я сканировал пространство, а мои уши ловили малейший звук. Я начал насвистывать веселую мелодию под нос, и разговор среди охраны прекратился.
Это был сигнал о том, что что-то пошло не так.
Наступила тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. Я кивнул в сторону, и двое охранников, стоявших по бокам от меня, отделились. Я незаметно достал оружие. В нескольких рядах от нас пара вышла из машины и громко разговаривала.
Оценив вероятность того, что Массимо выстрелит в меня здесь и сейчас, я понял, что пара существенно снизила эти шансы. Омбра не трогал свидетелей и не убивал без контракта. Насколько это возможно для наемного убийцы, у него был кодекс.
Я уверенно направился к двойным стеклянным дверям, за которыми находились лифты. Пара шла прямо за мной. Я придержал двери и обернулся, оглядывая гараж. Все казалось спокойным.
Я видел, как моя охрана обходит припаркованные машины через несколько рядов от меня, проверяя, не прячется ли кто-то за ними.
Я знал, что они никого не найдут, поскольку чувствовал, что глаза, которые следили за нами, исчезли. Это было предупреждение. Он собирал информацию, составлял план. Это было напоминанием о том, что он может добраться до нас в любом месте и в любое время.
— Босс, мы никого не нашли, но вот что лежало на дополнительном парковочном месте для пентхауса.
Это было небольшой предмет. Не более чем сломанная безделушка... для кого-то другого. Для меня же это было предупреждение, и его смысл был очевиден.
Это был не просто кусок пластика... это было послание о том, что ты помечен на смерть.
Сломанные песочные часы... без песка. Визитная карточка Омбры.
Они лежали на дополнительном парковочном месте для пентхауса.
Месте Лисы.