Глава 25
Чонгук
Сейчас
Спустя целую вечность, проведенную в душе, Лалиса, наконец, появилась. Меня это устраивало. Мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.
У меня был момент временного помешательства, и тело предало меня. Я не повторю этот акт неповиновения. Мне нужно было взять себя и свою новую жену под контроль. Что сделано, то сделано, и никто не забудет того, что случилось с Де Лукой. Возможно, другие дважды подумают, прежде чем воровать у казино Де Санктисов. Теперь пришло время объяснить своей пленнице, как будет устроена ее жизнь. Конечно, возможно, я сам обманывал себя, думая, что смогу смотреть, как она выходит за другого. Но нет смысла позволять утрате самоконтроля перерасти в нечто большее.
Я уже был одет и ждал ее, когда она вышла из душа; мне пришлось засунуть набухший член за пояс, чтобы хоть как-то его усмирить.
— Вот, надень, — сухо бросил я, швыряя коробочку с кольцом на кровать. Я не дал ей оставить кольцо, которое выбрал Де Лука.
Она уставилась на коробочку так, словно в ней пряталась ядовитая змея.
— Что это? — спросила она с недоверием.
— Ошейник... чтобы всем было ясно, что у тебя есть хозяин.
Она потянулась к коробочке и открыла ее. У нее вырвался тихий вздох. Я понятия не имел, зачем купил кольца. Это было много лет назад. Наверное, они напомнили мне кольца моей матери — те самые, которые отец заложил в ломбард всего через неделю после ее смерти. Это была минутная слабость, особенно учитывая, что я никогда не собирался дарить их кому-то. Разве что когда-нибудь передал бы племяннице, если бы моя сестра родила дочь.
Теперь Лалиса смотрела на пару колец — помолвочное и обручальное, — лежащие на бархатной подкладке.
— Ты хочешь, чтобы я носила твое кольцо? Я думала, я просто твоя пленница... а не жена.
— Для меня – да, именно так. Но для всех остальных ты моя жена, и да поможет Бог тому идиоту, который осмелится об этом забыть.
Она тихо фыркнула.
— Будь осторожен, Чонгук, я могу подумать, что ты защищаешь меня.
— Ты правильно думаешь, — сказал я ей. — Я защищаю свою собственность. Машину, оружие, квартиру... жену.
— Вау, четвертая после квартиры. Какая честь, — пробормотала она.
Я молча наблюдал, как она надевает кольца и разглядывает свою руку. Они смотрелись там так, словно были созданы именно для нее.
Затем оторвал взгляд и накинул пальто.
— Куда ты собрался? — спросила она, внимательно оглядывая меня. Она стояла в моем халате, который был ей до смешного велик. Темные локоны были собраны на макушке, и она казалась невинной, на что не имела права.
— Я ухожу. Дверь будет заперта, так что не делай глупостей. — Я развернулся к двери.
— Подожди! Ты просто закроешь меня? Что я буду делать весь день? — в ее голосе прозвучала паника.
— Спи, смотри в окно — мне все равно. У меня есть работа. Я тебе не нянька. С этого момента ты будешь зарабатывать право выйти из этой комнаты хорошим поведением.
Она сердито посмотрела на меня.
— Я не твоя собака, я уже говорила тебе.
— Нет, не собака. Я бы никогда не завел питомца. Они требуют слишком много внимания в эмоциональном плане.
Ее глаза опасно сверкнули.
— Я могу убить тебя во сне, Чонгук Чон, — процедила она сквозь стиснутые зубы.
У меня вырвался мрачный смешок.
— Ты можешь попробовать. — Я отвернулся.
— Подожди! Так это теперь моя жизнь? Взаперти в четырех стенах? Я сойду с ума.
— Человеческий разум ломается куда медленнее, чем ты думаешь. Со временем мы увидим...
Я замолчал, когда она бросилась на меня, пролетев через всю комнату, как одержимая. Я легко увернулся, использовал ее порыв и развернул, швырнув на кровать. Я тут же навалился сверху, прижав ее запястья к матрасу.
— Я же просил перестать испытывать меня, topolina.
— Не называй меня так, — прошипела она.
В моей однообразной жизни ее гнев был яркой полосой. Она была в цвете, а все остальные — черно-белыми.
— Почему нет? — услышал я свой голос.
— Потому что это чертовски больно, — ответила она.
Больно?
Она толкнула меня бедрами, пытаясь сбросить, но халат распахнулся, обнажая бронзовую кожу, сияющую на фоне белой махровой ткани, и, черт побери, мне хотелось прикоснуться к ней.
Мое тело просыпалось и знало, чего хочет. Единственную женщину, которую оно когда-либо желало.
Я вытолкнул из головы мысли о том, чтобы облизать эту мягкую кожу, перевернуть ее и погрузиться внутрь. Прикосновения к ней только распространяли яд. Это было опасно.
— Давай кое-что проясним прямо сейчас. Я говорил тебе, что хорош в своей работе. На самом деле я не просто хорош — я лучший. Я ломал мужчин, таких сильных и натренированных, что они спокойно могли смотреть, как умирают их семьи, не проронив ни слезинки. Я жил в аду, Лалиса, и там переродился. Я принес его с собой, когда вернулся. Тебе не одолеть меня.
Она смотрела на меня, ее глаза блестели. Я знал этот взгляд. Слезы были уже на подходе, и я не хотел быть рядом и видеть их.
— Ты не понимаешь, какие привилегии я тебе уже дал. Одежду, в которой ты ходишь. Кровать, в которой спишь. Еду, которая подается на стол.
Она нахмурила брови, когда до нее дошел смысл моих слов.
Я кивнул.
— Совершенно верно. Я мог бы держать тебя голой, прикованной к кровати, кормить объедками с пола и заставлять мочиться в ведро у двери. Это то, что Равелли, без сомнения, приготовили для тебя. — И они все еще ищут тебя. Я не стал озвучивать последнюю фразу; мы оба это знали, и это была моя проблема. Она была под моей защитой.
— Кто ты? — пробормотала Лалиса, пробегая взглядом по моему лицу. Я снял контактные линзы после душа. — Я знаю, что ты выглядишь в точности как он, но не могу поверить, что ты и есть он. Чонгук Чон мог быть вором и аферистом, и, возможно, он разбил меня на тысячу осколков, но он был в десять раз лучше тебя. Ты не мой cittaiolo.
Каждое слово пробивало мою выдержку, и по поверхности моего хладнокровия пошли трещины.
Мне нужно было убираться отсюда.
Когда я открыл рот, чтобы заговорить, моя челюсть щелкнула — так сильно я ее сжимал.
— Как я уже сказал, веди себя хорошо. Не создавай проблем. Увидимся позже.
Я оттолкнулся от нее, легко поднявшись с кровати, и направился к двери. Мне срочно нужно было ударить что-то. Гнев бурлил внутри, яростный и опьяняющий.
Я уже дошел до двери, когда она заговорила.
— Может ли пленница что-то попросить?
Я остановился на секунду.
— Что? — спросил я, не оборачиваясь.
— Иголку с ниткой. Я смогу оставаться в здравом уме очень, очень долго, если у меня будут иголка и нитка.
Не удостоив ее ответом, я вышел из комнаты и кивнул Этторе, стоявшему на страже за дверью.
Она плотно закрылась за мной, и я провернул ключ в замке.
— Охраняй эту дверь ценой своей жизни.
Я оставил его стеречь запертую дверь. Лалиса бы не смогла открыть окна в моей комнате так легко, как в других. Из-за моей паранойи по поводу безопасности они были укреплены куда лучше, чем в остальной части особняка — за исключением комнаты Ренато. Когда-то я экспериментировал: пытался запечатать комнату так, чтобы в нее невозможно было попасть, пока я спал, надеясь, что это поможет справиться с бессонницей.
Не помогло.
Мне нужно было увезти отсюда Лису. Жить в Каса Нера с женой было неправильно. Мы переедем в мой пентхаус в Атлантик-Сити, где за ней сможет присматривать моя личная охрана, и где не будет столько посторонних мужчин. В своем доме я использовал меры безопасности, которые Ренато счел слишком экстремальными для Каса Нера.
Я спустился по лестнице как раз вовремя, чтобы услышать тихий свист.
— Так-так, разве это не наш воинственный жених. Поздравляю, брат.
В моей жизни было мало людей, способных раздражать меня так, как это удавалось Тэхену О'Коннору, мужу моей сестры.
— Не называй меня так, — пробормотал я ему, напрягаясь.
Он наклонился и обнял меня одной рукой, вопреки моему желанию.
— Ой, да ладно тебе, мужик, приободрись. Сегодня твой большой день. Улыбка – не самое худшее, что с тобой может случиться, — ухмыльнулся Тэхен, излучая уверенность и ирландский шарм.
Я бы ненавидел этого ублюдка, если бы моя сестра не была так безнадежно в него влюблена и если бы он не относился к ней как к королеве.
— Так что произошло? Кто же эта счастливица, что пленила сердце ледяного человека и вдохновила на такой разгром прямо на свадьбе? Жаль, что меня там не было, держу пари, это было весело.
— Я выстрелил жениху в голову перед алтарем, — сказал я.
Он просто кивнул.
— И я уверен, что уебок сам напросился... прикоснулся к твоей женщине, верно? — Он толкнул меня локтем. — Дженни считает, что это все потому, что Джимми или как там его звали, нужно было сделать примером для остальных, но я думаю, что дело совсем в другом.
Я бросил взгляд на Тэхена. От его понимающей улыбки моя рука дернулась к пистолету.
— Такой мужчина, как ты, не теряет хладнокровия. Он не делает из предателей пример, не продумав, когда и где... Эта женщина важна для тебя.
Тэхен внимательно изучал меня, и я сделал все возможное, чтобы сохранить безучастное выражение. Очевидно, трещины в моей маске становились все заметнее, потому что огромный ирландец уверенно кивнул.
— Я так и знал. Значит, мой брат влюбился в какую-то бедняжку. Мне нужно встретиться с ней и лично выразить свои соболезнования.
— Тебе не нужно встречаться с ней или разговаривать, или вообще что-либо в этом роде, — огрызнулся я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Я не был готов объяснять Лису и свою одержимость кому бы то ни было. Я не мог объяснить всё даже самому себе.
— Ну-ну, не ворчи. Мы проделали весь этот путь, чтобы увидеть ее собственными глазами. Ты же знаешь, твоя сестра не уедет, пока лично не познакомится с счастливой невестой.
Черт.
Моя сестра Дженни чувствовала себя наиболее комфортно дома за экраном компьютера. Прямо сейчас она работала над тем, чтобы прокурор Манобан получил сообщение о том, что его дочь вышла замуж за Де Санктиса. Теперь ее судьба была в руках семьи Де Санктис.
Я расхаживал вдоль широких панорамных окон в ее кабинете, пока Дженни занималась своим делом. Тэхен был в саду с Кармеллой и Чарли, очаровывая обеих женщин, как умел только он.
Мне нужно было побегать, сходить на стрельбище или просто убить кого-нибудь голыми руками. Агрессия внутри меня нарастала и требовала выхода. Коробка, в которую я запер свое прошлое, грозила вскрыться, и я не знал, какими будут последствия. Это было непредсказуемо, а значит – опасно.
— Что ж, все готово.
— Что именно?
Она подняла один палец.
— Первое: изменение имен в свидетельстве о браке. — Дженни подняла второй палец. — Второе: Манобан получит послание и сдаст Равелли.
— Отличная работа.
Дженни подняла руку.
— Вопрос. Что если они не отстанут, когда в Неаполе начнется заваруха?
— У них почти нет влияния здесь, в США. Как только их капо в Неаполе падет, они вылезут из своих укрытий и вернутся в Италию, чтобы драться за остатки бизнеса или сдавать друг друга. — Я сел в кожаное кресло и попытался успокоиться.
— Хм, прям как папа, — пробормотала Дженни.
Ах, да, великий и прославленный Чон-старший, который едва сводил концы с концами, будучи мелким жуликом, и не мог прокормить своих двоих детей, наблюдал, как его жена умирает в нищете, а потом, не задумываясь, попытался заключить сделку в тюрьме, не заботясь о том, что он сделал нас с Дженни детьми стукача. Как только семья, на которую он донес, пронюхала об этом, его убили. Он оставил нам жестокое наследие, и нам пришлось с ним жить.
Как ни странно, я больше ненавидел прокурора Манобан и Лису. Предательство отца я ожидал. Он никогда не скрывал, что он за человек.
Но Манобан? Она?
— Прости, что ты сказала? — Я сосредоточился на сестре, внезапно осознав, что она меня о чем-то спросила.
— Я спросила, как там твоя маленькая невеста? Я была очень удивлена, когда услышала, что произошло... Ты ведь говорил, что предпочел бы умереть, чем жениться на этой конкретной женщине. Если бы я знала, что это будет свадьба моего собственного брата, я бы потрудилась прийти и даже надела бы шляпку.
Она выглядела почти обиженной, и это вызвало у меня смешок.
— Это не было запланировано.
— Но зачем ты сделал это? Де Лука не был большой проблемой. Конечно, он накосячил и попался с руками в банке с печеньем, но если судить по твоим обычным наказаниям, он заслуживал скорее увечья. Потерял бы пару пальцев или руку и усвоил бы урок. Казнь на глазах у дона — это уже перебор, тем более сразу после свадьбы.
— И теперь все, кто хотел последовать его примеру, передумали.
Дженни задумчиво кивнула, а затем ухмыльнулась.
— А тебе досталась девушка... та, которую ты ненавидишь.
— Просто бизнес. В этом нет ничего личного. — Я посмотрел сестре прямо в глаза.
Она только рассмеялась.
— Ну да, конечно. Ты очень убедителен, но забываешь, что я тебя знаю. Итак, расскажи мне о новой миссис Чон. Ты ведь встречал ее раньше, правда? В Кастель-Амаро? Только не говори мне, что она была твоей первой любовью или что-то в этом роде. — Дженни снова рассмеялась.
Я видел тот самый момент, когда она поняла, что попала в точку.
Ее лицо сменило выражение с веселого на ошеломленное.
— Ты серьезно? Так это правда? Ты никогда не упоминал ее, кроме как когда просил тот отчет много лет назад. Я думала, это связано с бизнесом... но теперь понимаю, что это не так.
— Еще десять дней назад она была для меня мертва. Хотел бы я, чтобы так и оставалось.
Дженни подняла бровь.
— Она тебя обидела?
— Она меня уничтожила. Она причинила боль и тебе, просто ты не осознавала этого. Именно из-за нее потребовалось так много времени, чтобы забрать тебя к Де Санктисам. Она – причина того, что я потратил лучшие годы своей жизни на службу в армии.
— Подожди-ка, ты серьезно? Как может существовать женщина, которая так важна для тебя, а я ничего о ней не знаю? — воскликнула Дженни.
— Я же говорил тебе. Она была мертва для меня.
— Но она явно не мертва! Ты просто отвернулся от нее?
— Она отвернулась от меня. Я не оплакиваю мертвых, Дженни, ты это знаешь. Когда ты уходишь, ты, блядь, уходишь навсегда, а она ушла. — Мой голос повысился к концу фразы, злость на себя и на обстоятельства вышла из-под контроля.
Дженни шокировано смотрела на меня. Я редко терял хладнокровие.
Она кивнула, затем протянула руку и похлопала меня по плечу. Сестра была одной из немногих, против чьих прикосновений я не возражал.
— Ладно, я поняла. Она была мертва для тебя.... Ты никогда не хотел видеть ее снова. Но, Чонгук, ты только что женился на ней.
И в этом заключалась гребаная ирония века.
— К слову, не думаешь, что добрый прокурор отправил ей копию компромата на Zio Сальваторе? Она упоминала об этом?
Я выпустил длинный вздох. Я совершенно забыл об этом. Вот до какой степени пребывание рядом с Лисой выбивало меня из колеи.
— Нет, и не станет. Она ничего не отдаст мне добровольно. Я сам достану, если у нее что-то есть. Посмотрим, что он на нас собрал, избавимся от информации, а остальное оставим. Этого хватит, чтобы навсегда потопить Равелли. Они отстанут от нас, пока будут бегать от закона.
Дженни кивнула.
— Ты хочешь, чтобы я обыскала ее комнату? — Она пошевелила пальцами. — У меня есть опыт.
— Нет. Я разберусь. Она не сможет мне солгать. Оставь это мне.
— Куда ты? — спросила Дженни, когда я отодвинул стул, чтобы встать.
Я не мог вынести мысли о возвращении в свою комнату прямо сейчас. Мне нужно было оказаться как можно дальше.
— Мне нужно выйти. Я должен... убраться отсюда хотя бы на некоторое время.
Я встал, и сестра последовала за мной, на ее лице отразилось беспокойство.
— Если хочешь помочь мне... принеси женщине наверху иголку с ниткой или что-нибудь еще, чтобы она не пыталась вылезти в окно.
— Хорошо, поняла. Принести твоей жене иголку с ниткой, — сказала Дженни, следуя за мной.
Я направился к двери.
— Дженни, — предупредил я ее.
— Что? Разве она не твоя жена? — запротестовала Дженни.
Да. Вот кем она была. Моей женой. Что-то темное и собственническое зашевелилось во мне при этой мысли. Один из тех демонов, которых я привез с собой из ада, проснулся внутри меня.
Я повернулся и зашагал прочь.